Три сестры. Диана (СИ)
— Уже и имя поди придумал? — спросила я.
— Алёной будет. Даже если грубо скать, вроде Танька или Анька, всё равно ласково получается, Алëнка. — Подвёл объяснительную базу под выбор имени муж. — Рит, ты лучше скажи, а что это у ткбя стены одеялами завешаны?
— Да потому что домик бытовка, щели с палец. У меня тут такой сквозняк гуляет! Вот приходится выкручиваться. — Вздохнула Рита. — Ох уж это «временно»!
— А чего муж этот вопрос не поднимает? — нахмурился Генка. — Нам медчасть нужна. И не только же для солдат и офицеров. Вон, может как с клубом-казармой получится провести.
— Не переживай, сейчас он тебе проходу не даст, — хитро прищурилась Рита. — Я ему сказала, что пока нормальной амбулатории не будет, может от меня детей не ждать! А сейчас и Дина перед глазами будет беременная ходить. Так что готовься, Вайнир с тебя не слезет!
Обратно мы шли мимо центрального или первого кпп, куда как раз привезли почту. Потом уже её разнесут, отдельного почтового отделения у нас не было даже в планах. Ведь упор делался на возведение армейской инфраструктуры, а потом уже всё остальное. Проходя мимо заколоченного здания особняка местного буржуя, Генка резко затормозил.
— Ты чего? — удивилась я.
— Да так, — отмахнулся он и повёл меня домой.
Что именно было «да так» стало понятно уже вечером, когда Генка потащил Елизарова, Вайнира и Коперника в этот самый особняк. К концу лета, здание дореволюционной постройки получило новую жизнь. Отштукатуренное и выкрашенное в лимонно-жëлтый цвет, как и все старые здания в части, оно сияло белыми оконными проëмами, баллюстрадой небольшого балкона и двумя входами, один из которых был украшен колоннами. Видно любил владетельный немец эти украшательства.
Небольшое, по сравнению с основным зданием, крыло, в котором было что-то вроде хозяйственной кладовки или каретного сарая, было отдано под отделение связи. В части появилась своя почта.
А в самом особняке на первом этаже располагалась медсанчасть для солдат и вели приём врачи, специалисты. Небольшие стационары располагались на разных этажах, для солдат на первом, для гражданских на втором. Помимо терапевта у нас была гинеколог, и начала вести приём педиатр. И пускай Полина смогла выходить на работу пока только три раза в неделю по полдня, это уже был огромный прогресс.
— Дина, ты там нам очередь займи, мы следующие пойдём, за Кирюхой, — смеялся муж Риты, когда я шла на приём.
К середине октября, приехавшая в часть проверка засвидетельствовала и приняла отчёты командования части о темпах строительства части. А на генеральном плане строительства, нарисованном на нашей кухне почти полгода назад, уже почти не осталось зелёных и красных штриховок.
На территории части были вырыты и облагорожены три больших пруда, одновременно для пожарных нужд и для того, чтобы обеспечить сток воде с площади, чтобы подсушить местные бочаги. Рядом с одним из таких прудов, расположенных возле первого кпп стояла пожарная часть с огромным, на четыре машины, гаражом и большой площадкой для построения экипажей. За ним стояла столовая, которая могла одномоментно вмещать четыре полных роты. Обедали в два захода. Сначала, ровно в двенадцать дня, стройбат и артиллерия, их как раз было по две роты. А потом, в двенадцать тридцать рота пожарных, служащие вохр, командование и гражданский персонал.
А за столовой уже были склады и мехзона с гаражами-ангарами для военного автотранспорта. Между столовой и мехзоной поставили здание спортивного комплекса. И получился огромный прямоугольник, ограниченный спортзалом и основной дорогой части по коротким сторонам, и пожарной частью, столовой и штабом с центральной аллеей по длинным. Именно тут организовали футбольное поле с беговой дорожкой и тренировочную площадку с брусьями, брёвнами и щитами, имитирующими стены для солдат и пожарных. За штабом шла новая медсанчасть, а напротив неё, через дорогу, была построенна казарма артиллеристов. Длинное одноэтажное здание с двухскатной крышей напоминало мне ту самую царскую конюшню на Дальнем Востоке. Вот только окна сильно отличались. С одной, парадной, стороны была широкая аллея, заканчивающаяся пока только фундаментом для будущей стеллы в память о воинах-артиллеристах, и второй пруд с двумя обустроенными беседками-курилками на берегу. С другой, перпендикулярно самой казарме стояло такое же здание, но размещались там прачечная и бани, куда не смотря на наличие воды в квартирах охотно ходили все жители части. А дальше вырос красавец военторг. Участки между дорогой, идущей перпендикулярно основной, к складам и третьему пруду и военторгом, и военторгом и казармой мы всей частью засаживали берёзками и липами. А солдаты потом их отливали.
Ждали нового строительного сезона фундаменты детского сада, офицерской трёхэтажки и гражданской пятиэтажки, шесть фундаментов под дома многодетным. Уже залили клетки под будущие хозяйственные сараи для жителей. Готовился к открытию клуб и библиотека, а в пожарную часть уже прибыли три из четырёх запланированных машин. И чётко различались старые здания и новые. Старые были оштукатурены и покрашенны в лимонно-желтый с белым цвета, а новые возводились из белого кирпича.
— Меньше года прошло, а такой объём работ уже выполнен! Хорошо, что не только на военных объектах сосредоточились. Но вот деревьев у вас здесь мало, с неба хорошо просматриваться будет, — говорил глава комиссии.
— Берегли, как могли. Молодняк подсаживаем. Лесополосы запланированны по всей территории части, — показывал где конкретно планируются будущие растительные заграждения Генка.
Так что комиссия уехала довольная, а Генка получил утверждённый план строительства на следующий год.
— Всё, отстрелялся, отчитался, вот такой мы молодец! — радостно заявил Генка, вернувшись вечером двадцать третьего октября. — Неделю мозги конопатили! Так что сейчас к Елизаровым пойдём, праздновать. Как там наша вредина?
По прогнозам ребёнок должен был появиться в конце октября- начале ноября.
— Это скорпион получается? — всплыло как-то среди обсуждений в компании. — Характер будет ядовитый.
— А это так и так будет, вон, в маму! — смеялся Перунов.
Празднование успешного прохождения проверки пришлось сворачивать. Наш «байкальский сувенир» решил, что пора уже и появиться. В шесть утра, как потом смеялись друзья, к побудке, на свет появился наш младший ребёнок. Вопреки надеждам Генки, мальчик, названный Костей, в честь старшего брата Генкиного отца, погибшего на первой мировой.
— Да, сразу видно, что мама была в отпуске, — заявила Рита. — Вылитый же Генка! Сейчас подрастёт, и с Игорем их не различишь!
Глава 18
С рождением Кости время заметно ускорило бег. Крутясь по кругу между стиркой, кипячением, готовкой и делами части, в которых я по мере сил и свободного времени помогала мужу, я почти не заметила, как осень сменилась зимой, да и та уже успела попрощаться. Перед глазами словно намертво застыла картина вида сверху на стиральную доску. Иногда мне казалось, что Генка намеренно «не справлялся» с очередным согласованием, чтобы я могла хоть ненадолго выйти из дома. Даже съезд партии воспринимался как праздничный выходной. Тем более, что сейчас, я как секретарь партии на территории закрытой части, на съезды ездила в Москву.
Эти поездки подарили мне знакомство с Лидой и её мамой, работавшими архивариусами в историческом музее. И второе высшее образование. На этот раз экономическое.
После одного из собраний, где нас знакомили с показателями народного хозяйства, у нас с несколькими делегатками женщинами завязались бурные дебаты в женской уборной. Рост цен вызывал бурное негодование. Звучали примеры, что при Сталине наоборот, было ежегодное снижение, хоть и небольшое.
— Мы сравниваем несопоставимые вещи, — возмущалась я. — При Иосифе Виссарионовиче наша экономика была совершенно закрыта, было бы вернее её называть внутренним товарооборотом. Ну вспомните, много кто получал «живой» рубль? Сельское хозяйство и вовсе жило за счёт натурального обмена! А сейчас, хотим мы этого или нет, но мы привязаны к мировому влиянию на экономику, невозможно всё время сидеть в скорлупе. Иначе наше хозяйство потеряет устойчивость и не сможет функционировать должным образом. К сожалению, мы многого просто не понимаем в силу отсутствия нужных знаний. Я например педагог, но никак не экономист.