Под защитой волков (СИ)
В доме не жарко, несмотря на растопленную печь. Видимо выстыл дом, печь не топилась. Через полтора часа меня позвали к столу. Наваристый супчик с перловкой и луком. Хозяйка налила мне полную тарелку, я было начал есть, — Галина Ивановна, а Вы почему не присоединяетесь?
— Вы кушайте, я не голодна.
Вот дела, женщина явно истощена и непроизвольно сглатывает слюну.
— Нет, так дело не пойдёт. Давайте вместе, я не стану есть один.
С грехом пополам удалось усадить её за стол. Мы съели по тарелке, потом повторили.
К чаю, или вернее к кружке кипятка с, заваренной в нём травкой, я достал мятные подушечки, купленные в Троицке.
И сейчас, мы сидим и прихлёбываем чай, вприкуску.
Незаметно разговорились, я рассказал свою историю, она немного о себе.
Галина Ивановна работала в Магнитогорске учителем истории. Вдвоём с мужем гостили у его старенькой матери, когда случилась катастрофа.
Поначалу ждали, что всё образуется. Потом поняли, что нужно что-то делать. Ведь в городе остался сын с невесткой и двумя внуками. Муж с оказией поехал за ними, а две женщины остались одни. Больше ни мужа, ни сына с семьёй она не видела. Свекровь умерла через полгода и Галина Ивановна осталась одна. Хотя отродясь не жила в таких условиях, нашла в себе силы, приноровилась. Научилась работать в огороде, топить печь. Вот только одна беда, никому она здесь не нужна. Спасал огород и засолки, а ещё бралась за любую работу. Некоторые односельчане давали её продукты за работу по дому или на участке. Вот зимой совсем подработка нет, пожаловалась женщина.
Я смотрю на неё рассеянным взглядом. Сколько таких вот изуродованных судеб. Но это женщина чем-то меня зацепила. Несмотря на доставшееся, чувствуется в неё стержень и желание выжить. Когда-то была красавицей, сейчас седой волос серебрит прядки волос. Лицо худое, сказывается скудное питание, но держится с достоинством.
Пробыл я у неё следующий день. Потом выехал в путь. К концу второго дня, как выехал с постоя я остановился в нерешительности. Мой дозиметр, после нескольких минут самопрогрева показал избыточную долю радиации. Вернувшись на 10 км я заночевал в снегу. Утром решил попробовать взять на юго-восток. Через 30 км таже история. Значит Орск недоступен. А наш Новотроицк в 16 км от него. Если мои выбрались, надо искать их в посёлках, где есть жизнь и люди выжили.
Я отметил для себя такие посёлки, в округе их немало. Эмпирически путём выявил, что волна радиации пошла на юго-восток. Значит там искать буду в последнюю очередь. А вот север и северо-запад меня интересует в первую очередь.
На один посёлок у меня уходило 2–3 дня. Устраиваясь на постой, я в первую очередь отправлялся на рынок, который в любом поселении является центром общественной жизни. Я искал знакомых, проходил по промзоне, искал среди местных электриков. Батя у меня всю жизнь отпахал на крупных предприятиях энергетиком, у него большой опыт и максимально возможный допуск — пятая группа, её как правило имеют главные энергетики предприятий.
А вот мамина специальность сейчас не очень востребованная, хотя — кто знает.
Повезло мне только через 10 дней в одном из сёл. На рынке узнал знакомого. Дядя Саша когда-то давно работал с батей на одном предприятии. Потом их пути разошлись, но у нас гаражи были рядом, поэтому я знал его семью. Сразу не признал, прошёл мимо ряда, где с земли люди торговали всякой всячиной. Потом всё-таки остановился и вернулся. Нет, это точно он. Только похудевший. Вместо когда-то представительного и самоуверенного мужчина сейчас я вижу человека, битого жизнью. Глаза бегают, цепко высматривают посетителя. Вот и сейчас дядя Саша уцепился за меня, — ножи, металлоизделия, всё для дома. Покупайте.
— Дядя Саша, это же я, Макс. Помните, у нас гаражи рядом были.
— А, Макс, — сразу растерял своё энтузиазм мой знакомец.
— Какими судьбами к нам?
Мне удалось уговорить его поговорить со мной. Когда я прямо сказал, что голоден и приглашаю его перекусить, дядя Саша сразу засуетился.
— Колёк, подмени меня на полчаса, присмотри за вещами.
Мой знакомей оставил товар на соседа по торговле и повёл меня на выход. Там приютился вагончик. Внутри было несколько столиков, — лучше сядем снаружи, внутри душно.
Здесь обустроилась узбекская семья. Немолодой мужчина в тюбетейке мешал в огромном казане мясо с овощами. Мы заказали по чашке вкусно пахнущего блюда, женщина принесла нам по куску хлеба, пацанчик притащил на стол основное блюдо. Мы в течение десяти минут насыщали молча. Потом нам поставили чашки с горячим напитком, травяной настой. Вот теперь можно и поговорить. История дяди Саши меня не сильно интересовала, но пришлось слушать. Когда он истощился, я наконец-то спросил, не известно ли ему что-нибудь о моих родителях.
— Не, Макс, давно не видел, считай с того времени, как всё рухнуло.
Дядя Саша нахмурил лоб и яростно потёр щёку. — Хотя, через полгода, я повстречал нашего общего знакомого. Так вот он встречался с твоими.
Ну, давай, вспоминай. Напряги извилины. Собеседник будто услышал меня, улыбнулся, — вспомнил. Они вместе попали в одну историю. Там всех беженцев согнали и они работали за кормёжку. Так твой отец тогда хотел податься в Энергетик. Вроде те искали электриков. Вот.
Ну молодца, родил всё ж таки.
Энергетик — это посёлок в нашей области. Уже вечером я изучал карту района. Я о нём мало что знаю, не довелось бывать. Только проездом. От Орска 85 км. Расположен на берегу Ириклинского водохранилища и именно там расположено единственное предприятие — Ириклинская ГРЭС. Очень может быть, что там всё уцелело и мои находятся в Энергетике.
Я уже второй вечер наблюдаю за обстановкой и она мне категорически не нравится. Территория электростанции огорожена бетонным забором. Рядом охраняемая территория, где находятся два больших барака и ещё один поменьше. Здесь содержат невольников, утром охрана уводит смену в сторону главного здания ГРЭС. Вечером возвращаются, также под конвоем. В бараках живут семьи, мне даже показалось, что я узнал маму. Правда эта женщина в фуфайке семенила сгорбившись, с полными вёдрами, а мне трудно представить мою мамочку в таком виде. По периметру натянута колючая проволока и на ночь выпускают нескольких крупных собачек дворянской крови.
Я обосновался в овражке, где поставил палатку под присмотром моих собак. Днём я уходил в сам посёлок в поисках информации, а утром и вечером наблюдал за происходящим, пытаясь разобраться в том, как работает система.
В городке тысяч 6–7 жителей. Подвернувшийся пьянчужка за несколько патронов поведал мне о происходящем здесь.
Когда ухнуло, все ожидали, что им тоже прийдёт маленький северный зверёк. Но обошлось, не хватило на всё ракет или незначительны мощности, вырабатываемые ГРЭС. Когда, в течение пары месяцев, как-то всё устаканилось, начальство поняло, что электричество сейчас— самый ходовой товар. Все окружающие поселения боролись за выживание. При наличии электроэнергии возможно продолжать производить некоторые промышленные товары. Никто не хотел прямиком в каменный век. Поэтому внезапно посёлок из захудалого колхоза превратился в совхоз-миллионер. Стало возможным содержать инфрастркутуру. В течение нескольких месяцев Энергетик процветал, потом была попытка смены власти. Пришлые банды решили, что они лучше смогут управиться со станцией. Наезд отбили, но с большими потерями среди охраны. Тогда приняли решение — набрать новый штат. Посёлок выстоял, но в результате всех этих пертурбаций, администрация и новый начальник охраны поняли, что безопаснее посадить сотрудников под замок и заставлять работать за еду. Образовалось такое змеиное гнездо — директор с главным инженером плюс новый начальник охраны. Под ними несколько поддержавших изменения придворных и десятка два охраны. Такая конструкция получилась устойчивой. Причин несколько, главная — это что всех соседей устроило такое положение и они договорились, что Энергетик — нейтральная территория. Покушение на неё — покушение на всех. А вторая, это то, что директор всё-таки побоялся загнать всех в зону. У людей были относительно неплохие условия жизни, редкие выходы в посёлок и главное — безопасные стены. Поэтому случаи побегов пока не имели место. В бараках собрались семеные пары среднего и старшего возраста, которые сначала сто раз подумают.