Мне больно от твоей любви 2 (СИ)
Однако, отпустить ему меня все же пришлось. Потому что снять туго зашнурованные кроссовки в таком положении было довольно-таки трудно. И когда он попытался это сделать, пошатнулся и потерял равновесие. И мы чуть было не упали. Хорошо, что этот парень обладал хорошей реакцией и сумел нас удержать. Оба прыснули от смеха, и еще раз на мгновение соприкоснулись губами. А уже потом он аккуратно поставил меня на пол, позволяя по-нормальному снять обувь. Но прибывала на своих двоих не долго, потому как Глеб вновь подхватил на руки и отнес на диван. Присел, облокотившись на спинку, так, что оказалась верхом на его бедрах. Эта поза мгновенно напомнила мне о нашем безумстве в машине, и воспоминание отозвалось приятным, но одновременно болезненным томлением внизу живота. Он притянул меня ближе, удерживая за талию. Провел своим носом по волосам к виску, от него к ушку, обвел им мочку и спустился к шее, заставив меня отклонить голову на бок и сделать прерывистый вдох.
- Тише, Ведьмочка, - Я кожей почувствовала, как он улыбается. И вновь навеяло чувство дежавю. – Ты даже представить не можешь, как соскучился по твоему запаху. – Приподнялся и крепко обнял. Я тоже обвила руками его шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке.
Массировала их, поглаживала. А Грачевский, словно ластившейся кот, подставлялся под мои ласки прикрыв глаза.
- Коварная. Решила меня убаюкать?
- Даже не планировала, – Немного отклонилась назад, вглядываясь в любимое лицо. – Хотя, тебе бы не помешало. Ты вообще видел свои синяки под глазами? А свои впалые щеки - провела пальцем по ямочке. – Когда ты вообще в последний раз ел?
Пожал плечами.
- Не помню. Кажется, с утра протеиновый коктейль выпил.
- Протеиновый коктейль, значит? Разве это еда, Грачевский? Как долго ты еще продержишься в таком состоянии? Силы тебе еще понадобятся. Ты нужен своим сестрам и брату.
- А тебе? Тебе я нужен?
- Дурак. К чему такие глупые вопросы?
- Скажи. Я хочу это услышать.
- Зачем? Чтобы потешить свое самолюбие?
- Нет. Просто мне все время кажется, что нахожусь под каким-то кайфом, а ты всего лишь моя галлюцинация. Что очень скоро очнусь, и тебя не будет рядом.
- Успокойся, Грачевский. Никуда я от тебя не денусь. Но если тебе так хочется, то… Глеб, ты мне нужен, очень. А еще я очень сильно люблю тебя.
Расплылся в улыбке Чеширского кота. А я поцеловала его в эту улыбку.
- Давай я тебе что-нибудь приготовлю. Ты покушаешь и хотя бы немного поспишь?
- Да не хочу я спать. Хочу побыть с тобой, пока ты не убежала домой.
- А если я останусь сегодня у тебя, то ты согласишься?
- Заманчивое предложение, – Ухмыляется он, щурясь, как от солнца.
Достаю из кармана телефон и набираю номер Макса. После четвертого гудка слышу недовольный голос сводного братца:
- Да. У тебя что-то срочное?
Он на взводе. Видимо отвлекла от чего-то важного.
- Макс, я сегодня у Наташки заночую. Так что не теряй.
- Могла бы и смс скинуть. Необязательно звонить.
- Только не говори родителям, ладно?
- Хорошо, не сдам. Но ты у меня в долгу.
- Шантажист!
Слышу в трубке фырканье.
- Ладно, пока.
- Пока. – Отбрасываю свой телефон на диван.
- И с каких пор ты отпрашиваешься у своего сводного братца? – Приподнимает одну бровь Глеб.
- Я не отпрашиваюсь, а предупреждаю, потому что родителей нет дома. – Так что тебе приготовить?
Вновь обнимает, прижимаясь лицом к моей груди.
- Приготовь сырников. Помнишь, как тогда.
- Сырников? – Теперь моя очередь приподнимать бровь. – Может, что-нибудь посущественнее?
Отрицательно кивает. И мне приходится согласиться.
- Ладно. Сырники так сырники.
Пока хозяйничаю на кухне, Глеб успевает в который раз за день принять душ и переодеться в тонкие домашние штаны светло-серого цвета. А потом дефилирует мимо меня, босоногий и с голым торсом на балкон, где курит одну сигарету за другой, долго общаясь с кем-то по телефону, прикрыв за собой дверь. Наверняка, чтобы я не слышала разговор, ну или, чтобы дым не шел в квартиру. Даже окончив разговор, парень не торопится заходить обратно, а облокотившись на перила, всматривается куда-то в даль. Явно о чем-то задумавшись.
Когда у меня все готово, осмеливаюсь выйти к нему. Обнимаю за талию, сцепив руки на его твердом, как камень, животе. Целую его прохладную спину и прижимаюсь к ней щекой. А он, выпрямляется и кладет свои руки поверх моих.
Солнце уже скрылось за горизонт, но на улице все еще было по-летнему тепло. Со стороны набережной веяло приятной вечерней прохладой, а еще легкий ветерок приносил аромат свежескошенной травы. Видимо, кто-то недавно подстригал газоны. Стоило легкому порыву ветра коснуться плеч, как я поежилась и покрылась мурашками. Заметив это, Глеб обошел меня и прижался грудью к спине, согревая в своих объятьях. Я положила голову на его плечо, и мы вместе наблюдали за проплывающим вдоль реки теплоходом. Он был украшен сияющими гирляндами, которые переливались лунно-белыми, серебристыми и золотистыми огоньками, отражаясь в речной глади. От чего казалось, что это небольшое судно плывет прямо по звездному небу. Люди на нем что-то праздновали, и отголоски музыки доносились даже до нас. Раздался хлопок, после чего небо осыпалось разноцветными огоньками. Свист, хлопок и вновь на небе фонтан из переливающихся искр. А затем еще и еще, и еще. Судя по всему, фейерверк запускали прямо с теплохода. А мы, как и множество других людей, находящихся в этот момент на улице, любовались этой красотой. И я с замиранием сердца и с каким-то детским восторгом сопровождала каждый новый залп улыбкой. Мне хотелось взвизгивать и аплодировать, как это делали люди, находящиеся на судне, но, разумеется я сдерживалась. Хотя маленькая девочка, живущая глубоко внутри меня, делала это за нас двоих, при этом еще прыгая и пританцовывая на месте. Вскоре салют был окончен, а теплоход скрылся из зоны нашей видимости. И вновь стало тихо.
Глеб раскачивал нас из стороны в сторону, подобно маятнику, целуя меня то в висок, то в макушку, то в шею. А мне было нереально хорошо от того, что он был сейчас рядом. Временами я прикрывала глаза и наслаждалась блаженством этого момента. Мечтая, чтобы так было всегда. Чтобы мы еще тысячи раз провожали день, а потом также вместе встречали рассветы.
- Устала?
- Есть немного. Сегодня день кажется каким-то бесконечным. Уж много разных событий произошло.
- Понимаю. Девочка моя, как же мне хорошо и спокойно здесь с тобой. А ведь еще утром был готов ядом плеваться и крушить все вокруг. Мечтая оторвать что-нибудь жизненно важное твоему сводному братцу. – Хмыкнул, и я тоже не смогла сдержать улыбку.
А ведь и я даже не могла себе представить, что уже вечером буду стоять на балконе в обнимку с Грачевским. Да что таить, в принципе уже не думала, что мы когда-то будем снова вместе. И что вновь смогу целовать и прикасаться к тому, кого люблю больше жизни.
- Но ты, Юлька, словно мое личное успокоительное. – Чмокнул меня в висок. – Чтобы я без тебя делал.
Я развернулась, чтобы видеть его лицо.
- Наверное продолжал бы сидеть в своем кабинете, как суперзлодей в своей пещере, занимаясь самобичеванием и саморазрушением, и ненавидя всех вокруг.
Глеб рассмеялся, и от этого звука на душе стало радостно.
- Наверное, – Сквозь смех произнес, а после вновь поцеловал. Пряча за поцелуем свой лукавый взгляд. - Замерзла?
- Нет, но если мы продолжим так стоять, то сырники окончательно остынут.
- Тогда пошли.
Глеб с удовольствием уплетает все, что положила на его тарелку. А я любуюсь им для вида, ковыряясь вилкой в своем овощном салате, все больше налегая на свежевыжатый апельсиновый сок. И прислушиваясь к песне, играющей по радио.
- Почему не ешь?
- Нахваталась, пока готовила. – Нагло вру я. Потому что как-то не честно получается, его заставляю, а сама…