Газлайтер. Том 5 (СИ)
Впрочем, я не я буду, если не отчитаюсь перед директором. Подозвав стаю, велю ей двинуться к руководителю нашего образовательного учреждения. А он, увидев рванувший к нему мохнатый смерч, трясется и едва держится на ногах. И, кажется, мужик прыснул в штаны. Хотя последнее могло и ранее случиться.
Легавые окружают бледного директора. Я прохожу внутрь круга и треплю за подбородок Акелу. Покрытый шрамами волкомедведь тащится и слегка виляет хвостом.
— Господин директор, вы меня извините, пожалуйста, за самоуправство, — вздыхаю. — Не удержался, привлек зверей, да еще вас обозвал. Теперь вы меня отчислите?
Акела внимательно смотрит в глаза директора, и тот едва не падает в обморок.
— Д-данила, о чем ты? — дрожит директор. — Всё в порядке. Мы же были в стрессовой ситуации. С кем не бывает…
— Спасибо, — киваю. — За действительно педагогическое воспитание.
— Ну я это, пойду? — бормочет он, оглядываясь на зверей,
— А зачем вы спрашиваете? — удивляюсь. — Вас никто не держит.
Но директор продолжает топтаться на месте, поглядывая на круг зверей. И я, так и быть, велю Раме с Белым Клыком отойти в сторону. Директор спешно ретируется в образовавшийся проход в лохматой стене.
— А вы чего стоите? — оглядываю притихших учеников. — Не хотите, что ли поблагодарить наших защитников? А, Кать?
— А к-как, Данила? — немножко заикается девушка.
— Погладить, конечно, — усмехаюсь. — Давай смелее.
Испуганная девушка дрожащей рукой касается лохматого бока Ракши. Но волкомедведица смотрит на ученицу благосклонно, и она, осмелев, начинает гладить зверя обеими руками.
— Ну и вы подтягиваетесь, — махаю остальным ученикам.
Вскоре парковка превращается в подобие «догкафе». Ученики ответственно гладят и чешут Легавых, а кто-то и обнимает огромных зверей. Я усмехаюсь. А ученики быстро вошли во вкус, теперь их просто так не оторвать от стаи. Пара девушек вообще обнаглели и заплетают Ракше косички. Они и Акеле бы заплели, живодерки, но я не позволил унижать вожака стаи.
— Какой хороший песик! — то и дело слышится со всех сторон. — Ты — мой вкусный пирожо-о-ок!
Волкомедведи, превозмогая, терпят ласки, а кому-то, вот Раме, например, даже это нравится, даром что он «правая лапа» вожака, первый воин в стае, беспощадный и суровый, как тундра. Теперь этот «первый воин» лежит брюхом к верху и дрыгает лапами, тащась от поглаживаний. В общем, весело. Зато ребята сняли стресс. Всё же, как ни прискорбно, но школа превратилась в кладбище, и большие мохнатые «собакены» помогают детям отвлечься от пережитого ужаса.
За таким времяпровождением мы и дожидаемся полиции, дворянских гвардий, царских охотников, представителей магистрата и много кого еще. Учеников забирают и развозят по домам, тела убитых охранников пакуют в черных пакетах, территорию школы оцепляют. Я же остаюсь проследить, чтобы моих бигусов никто себе не присвоил. Фигушки им всем! Обезьян драла именно моя стая, значит бесценные рога приматов — мои по праву.
Отчим тоже приезжает. Полковнику, конечно, вовсе не нужно ездить самому на поля. Но, видно, это слишком громкое дело, или, может, у него еще просто не сошла старая привычка.
— Мда, еще не хватало, — угрюмо произносит Степан, расхаживая между разорванными трупами приматов. Отчим оборачивается на меня. — Твоих рук дело, Даня?
— Ну не лично я их грыз, конечно, — отвечаю. — Акела с бригадой постарался.
Полковник присаживается возле трупа и стучит костяшками по красному ветвистому рогу.
— Тут столько рогов, что если растереть, смешать с водой и в одно рыло выпить, то разовьется антителепатический иммунитет, — замечает Степан и, подумав, добавляет: — Если не окочуришься.
— Круто. Только это мои рога, — сразу вставляю свои притязания. — Что с бою взято — то свято.
— Да я и не отбираю, — отмахивается от меня Степан, вставая. — Проклятье! Угораздило же стольким тварям свалиться сразу! Если что, то можешь уже паковать свою добычу.
Я тут же даю отмашку своей бригаде, и гвардейцы начинают грузить обезьяньи туши в пригнанные морозильники.
Сам же подхожу к отчиму и тихо спрашиваю:
— Как вы «нору»-то проморгали? У вас же сканеры повсюду, да и дворяне охотятся за «норами».
— Очень просто, — вздыхает Степан. — «Нору» отдали на закрытие добровольческому отряду, но он не удержал ее. Бигусы размазали отряд и ломанулись через дебри вокруг города, пока не набрели на школу.
— Хм, чувствую, чьи-то головы полетят, — замечаю.
— Верно — владельцев отряд, — сообщает полковник. — Мы уже обследовали трупы этих бедолагов. У отряда снаряжение было полное г… Ни мощной огневой силы, ни, самое главное, нормальной связи с центром. Они на задание в лес поперлись с гражданскими мобильниками! С мобильниками! — негодует. — Вот тебе и дворянский добровольческий отряд. Понятно, что добровольцы даже не могли предупредить о превосходящем в силе враге. В лесу мобильники не ловит. Они просто умерли и всё.
Мда, дела.
— И что теперь будет?
— Мы проведем проверку всех отрядов на соответствие снаряжения требованиям охоты, — жестко отвечает Степан. — У кого не будет мощных раций, транспорта или огнестрела — того отсеем. В общем, введем лицензии на охоту. Как оказалось, герб — еще не признак качества. Больше я такой ошибки не допущу.
— Понятно, но я спрашивал про владельцев отряда, — уточняю. Мы-то к счастью обзавелись и полевыми аппаратами связи, и амуницией, и прочим всем необходимым.
— Ах, с этими, — отчим пожимает плечами. — Подам жалобу Великопермскому, а также напишу рапорт командованию. Пускай они решают. Думаю, тут может дойти даже до показательного расстрела. Халатность — статья серьезная.
Мощный попадос, конечно. Впрочем, за дело.
— А кому принадлежал отряд?
— Фиткиным каким-то, — бросает отчим и уходит к подчиненным раздавать распоряжения.
Эх, жалко Катю, но да ладно.
— Даня, можно тебя? — зовет меня сзади знакомый голос. Оборачиваюсь и точно — Катя Фиткина, легка на помине. Хотя все ученики уже уехали, в том числе мои друзья, эта барышня еще почему-то здесь.
— Да, конечно, — киваю. — Я думал, весь наш класс уже по домам разбрелся.
— Я жду водителя, что-то он задерживается, — вздыхает она и смущенно опускает взгляд. — Но это и хорошо, ведь ты тоже здесь, — девушка делает глубокий вдох. — Я хотела извиниться за все свои нападки на тебя. Мне также жаль, что я плохо поступала с Леной. А еще спасибо, Данила, что спас меня от бигуса.
— Пожалуйста, Катя, — отвечаю. — Береги себя.
— Хорошо, — улыбается она и отходит к подъехавшему водителю.
Не повезло девочке. Хотя, может, обойдется, и ее деда не расстреляют.
Гвардейцы наконец загружают последнюю тушу бигуса и уезжают на базу, туда же отправляется и грузовик с Легавыми. Я решил всех отпустить. Больше сегодня не буду охотиться, и так улов шикарный. Да и остальные «Юные русичи» тоже подустали, пускай больше психологически, но сам факт.
Поэтому налегке отправляюсь на ставку князя. Княжеский корпус раскинул лагерь в Южном Парке. Гвардейцы выстроили на лесной опушке палаточный город: оградили территорию свежеструганным забором, наставили внутри шатров, натаскали в них кроватей, — и готово. Правда, сам Великопермский предпочел палатке арендовать чей-то загородный домик, но он князь, ему можно.
У ворот меня встречает гвардеец как минимум ранга Мастера. Это я догадываюсь по объему энергии, которая циркулирует в его накопителе. Да-да, «включил» сознание сканера. Мне здесь всё интересно, поэтому буду везде соваться своим ментальным носом.
— Кто такие? — подходит гвардеец к «Рыси».
— Вещий Данила, — бросает ему Никитос, опустив окно. — На аудиенцию к княже.
Со своей стороны я тоже опускаю окно, чтобы гвардеец меня рассмотрел.
— Проезжайте, — кивает он, получив сообщение от кого-то по гарнитуре в ухе. Может быть даже, от сканера или телепата, который проверил, что в машине больше никого, кроме нас с Никитосом.