Нагибатор Сухоруков (СИ)
«А ведь это только предварительные вопросы, ребята, — хмыкнул я. — После этого надо будет еще план кампании разрабатывать. С задачами и ответственными, сроками исполнения… И пр и др».
— Я так понимаю, нас ждет много работы. И помните главное: никто! Вообще никто! Ни одна живая душа не должна знать о наших планах!
Засиделись до глухой ночи. Выяснили, что мы знаем, что мы можем. Оказалось, не так много. Нет, набег совершить — хоть завтра! А вот завоевательную войну вести вообще не готовы.
И началась работа. С утра Глыба занялся непривычным делом: пошел на рынок к Широкому Дубу с одним из моих секретарей и принялся выпытывать всё, что тот знает о толимеках. Дуб оказался полезным человеком, прежде всего, тем, что свел генерала со многими людьми, которые сами бывали в Толимеке. Прежде всего — Уардаро, наш купеческий амбассадор в Закатуле. Торговец прочно захватил южное направление торговли стеклом и за свое льготное положение готов был почти на всё.
Черный Хвост начал новый объезд селений Четландии, дабы проверить подготовку ополчений. Кроме того, в самом Излучном начали проводить открытые тренировки с приглашением всех желающих поучаствовать — мы начали готовить базу возможных резервистов. Конечно, в основном, это были почти мальчишки безусые (хотя, здесь все безусые), но в этих местах взрослеют рано.
Аскуатла разослал отряды своих стрелков на юг, вплоть до самых прибрежных равнин. Пусть потихоньку изучают будущий театр военных действий: дороги, источники воды. Богата ли охота, наконец? Сам же командир белых отправился в горы. Я поручил ему объехать самых дружественных вождей оцколи и поинтересоваться: не нужна ли какая помощь против недружественных? Уже через несколько недель к горцам отправились небольшие сводные отряды: двадцатка черных, двадцатка золотых и две пятерки белых. Я настоял, чтобы в каждом «экспедиционном корпусе» были смешаны все воинства. Участвуя в стычках между горцами, они не только получат важный боевой опыт, но и сплотятся между собой. В предстоящей войне мне нужно дружное войско, эта вечная конкуренция между золотыми и черными уже начинала переходить границы допустимого.
К подготовке был привлечен и Ннака, ему я по секрету открыл наши планы. Во-первых, казна придержала торговлю старым (каменным) оружием. Хорошо бы иметь хоть такой запас, опять же, ополченцев можно лучше вооружить. Значительную часть работников, имеющихся под началом казначея, направили вверх по Мезкале к диким лесистым берегам. Я велел выдать им все имеющиеся тумбажные топоры и приказал валить лес. Вязать его в плоты и сплавлять к Излучному — нам понадобятся вместительные плавсредства.
Кроме того, немногочисленных собственных торговцев, которые стали появляться в Излучном, мы с Мясом переориентировали на торговлю с югом. Вообще, главным нашим торговым партнером был Уэтамо, но сейчас легкие лодки устремились в Закатулу.
— Не спешите, — напутствовал я четланских негоциантов. — По Мезкале чаще останавливайтесь, общайтесь с местными. Узнавайте всё про их житьё-бытьё. В Закатуле тоже не торопитесь. Выгода не так важна, как новые связи. Заводите знакомства: и среди горожан и среди других купцов.
Торговцы станут главной моей разведкой. После первого «рейда», собрав первичную информацию, я запущу их уже более точечно.
КБ Луча Света тоже не было обойдено вниманием. Я заявил ему, что выплавка тумбаги теперь — приоритетная задача. Мне нужно больше оружейного сплава для литья дополнительных наконечников и топоров.
Также, в Излучном спешно формировалась «языковая школа». Благодаря моей картотеке и данным, что хранились в чудо-головах Добчинского и Бобчинского мы быстро составили список людей, владевших толимекским языком. Их уже через день собрали, привели ко мне, а я подарил им ценные подарки и велел взять по нескольку учеников для обучения языку «потенциального противника». Разумеется, про противника я ни словом не обмолвился. Учеников отобрали заранее: весь высший офицерский состав, разведчики, те, кто будут пытать и выпытывать. Каждый ученик ежевечерне обязан был явиться к своему учителю и хотя бы час времени потратить на овладение толимекской речью. Даже я выбрал себе учителя (им, конечно, стал Широкий Дуб) и периодически хаживал к нему, чтобы в общих чертах понимать речь моих будущих жертв. Говорить… за меня другие поговорят.
Пока сотни подданных искали ответы на десять моих вопросов, сам я занялся решением дополнительных, личных задач. Мы засели со стариком-литейщиком за разработку дизайна будущих «денюшек». Я объяснил, как мог, задачу и выдал ТЗ: делать изделия должно быть легко, а подделать трудно. Отливка плоских монет показалась Облачному Деду слишком замороченной. В итоге он предложил делать их в форме маленьких конусов. И форму сделать легко, и вытряхивать деньги из нее не проблематично. Для усложнения фальсификации мастер предложил покрыть стенки форм резным узором. Но самое главное: пока залитый металл не остыл в «жопку» каждого конуса можно вдавливать резную печать. Как бы «визируя», что эта деньга является настоящей. Да, это слегка замедляет процесс литья, но и мне по десять тысяч монет в день не требуется.
Вторая тема: какао. Я вдруг понял, что совсем мало знаю о его выращивании. Как ни странно, но в этом вопросе мне тоже помог Облачный Дед. Оказывается, в его горной стране имеется некая замечательная долина, где растет всё. Даже какао. Очень необычное дерево оказалось. Во-первых плоды у него растут прямо на стволе! Большие такие овальные штуки, наподобие мяча для регби. Внутри мякоть и десятки зерен. Чтобы получить правильное какао, зерна сначала сушили в раздолбанных плодах, а потом тщательно отделяли от мякоти и досушивали отдельно. По большому счету, какао плодоносило круглый год, но основные сроки сбора урожая: на исходе лета и на исходе зимы.
Дерево было весьма привередливым: какао росло только там, где тепло, сыро и не очень солнечно. Именно из-за последнего пункта плантаций какао не существует в принципе. Деревья любят расти только среди других деревьев — в их тени. Я так и не понял со слов старика: высаживают ли индейцы саженцы сами или только ухаживают за растущими деревьями. Сам же я вознамерился после войны вывезти к себе несколько десятков молодых деревьев, нескольких местных спецов — и все-таки попытаться завести какао-сады на Серой Воде.
Увы, Дед знал о какаоводстве не так много, как мне хотелось, так что нужно было искать более авторитетные источники. Меня волновали вопросы урожайности (сколько можно будет безболезненно отнять зерен у толимеков) и хранения (наилучшие условия, сроки). Вообще, интересно: если я создам хранилище для обмена денег на какао, то через сколько лет (месяцев?) мои «золотовалютные запасы» испортятся? Как часто надо хранилище обновлять? Вопросов было в избытке.
И потекли дни, недели, делающие неопределенный «час Х» всё более конкретным. В Излучное стекались первые разведданные, формирующие общее представление о Толимеке. Я даже примерную карту начал рисовать (моя личная блажь, ибо индейцы упорно не понимали эту абстракцию). Муравей договорился с горцами, и два сводных отряда уже ушли исполнять «интернациональный долг» и набираться опыта. «Тумбагоплавильный металлургический комбинат» имени Луча Света давал пятилетку в четыре года, выполняя и перевыполняя намеченные показатели. Появились и первые монетки — словно крупные зерна какого-то экзотического растения. Блестели на ладони румяной, еще не окислившейся медью — пока всего пара сотен, не более. Я старательно запер их в сундуке. До лучших времен.
Потихоньку пришло время сева. На этот раз удобрение полей илом, навозом, компостом и зольной водой было поставлено на достаточно широкую ногу — так что я строил большие планы на предстоящий урожай. В столице на время полевых работ приостановили все учения — жратва важнее всего! Кстати, «великий император» в моем лице лично показал пример своим подданным. Я ведь картошечку, купленную чисто случайно, сберег! Не съел, не погубил неосторожным севом. Уже два урожая снял. Последний — пять больших мешков. Даже решил мешок оставить на кулинарные изыски. Остальное же — лично засеял. На самом главном поле страны — к нему даже золотой страж персонально приставлен! Чтобы никто не уволок бесценный корнеплод. Ничего! Еще годков пять — и в Излучном картошки на всех хватит! А лет через двадцать — вся страна приобщится!