Стражи магического (не) вмешательства (СИ)

И то ли я такая чувствительная, то ли вампир слишком сексуальный, но мысли у меня сейчас вертятся совсем в другом русле.
– Нет, пока всё, – отвечаю я, – давай киношку посмотрим? Всё равно ждать ещё долго.
Расчёт у меня простой – увеличить расстояние между нами, чтобы снизить накал страстей. Диван в квартире большой, можно отсесть от парня подальше и потихоньку привести мысли в порядок.
– Что смотреть будем? – соглашается Глеб.
– Что-нибудь, – отвечаю я и первая пересаживаюсь на диван перед здоровенным телевизором, висящим на стене.
Глеб выбирает фильм, а сам садится рядом, случайно задевая ладонью моё бедро. Прикосновение вызывает новую волну волнения, но я сохраняю лицо, закидываю ноги на диван, слегка отодвигаюсь от парня и откидываюсь на спинку. Спокойно смотрим фильм, сидя на приличном расстоянии друг от друга. Пока не раздаётся громкий сигнал от ноута.
– Что это? – вздрагиваю от неожиданности.
– Программа закончила работать. Пойдем посмотрим, что она нам выдала!
Глеб начинает листать фотки, я сразу напрягаюсь, хочется быть полезной, но вроде ничего такого не замечаю.
– Есть знакомые лица? – интересуется Глеб.
Качаю головой.
– Ничего, прости, Глеб.
– Ник, так дело не пойдет, расслабься. Давай так, – кладет руки на мои плечи и начинает их разминать. – Закрой глаза, глубоко вдохни и выдохни. Молодец! Еще раз. Ага, дыши глубже. В твоей голове всплывают все преподаватели, которых ты знаешь в универе, лица техничек, что ежедневно моют полы, но мы тоже обращаем на них внимание. Слесари, библиотекарь. Так… Теперь вспоминаешь всех с третьего курса…
Прикосновения Глеба приятны, но тревожны. В голове снова роятся мысли, очень далёкие от работы. Усилием воли беру себя в руки и послушно следую указаниям парня. Вдох… выдох... вдох…
– Покажи мне еще раз фотки! – требую я и открываю глаза.
Глеб листает медленно, чтобы я успела рассмотреть лица, изменённые программой. Они проходят вереницей, пустые, незнакомые. Долго, мучительно долго. Вглядываюсь, но никого не узнаю, пока на экране не мелькает что-то знакомое.
– Это он! Смотри! – подношу к экрану ноута фото, что Глеб сохранил на телефоне и ранее перекинул мне. Ты телефоном практически в лицо Глебу, и мы сравниваем овал лица, ушные раковины, разрез глаз, цвет волос, конечно же, не совпадает, сейчас он седой.
Подношу телефон к экрану ноута.
– Ага, вижу сходства, и кто это?
– Глеб, мне кажется… Но ты же сам видишь! Это наш библиотекарь. Похож. Как две капли воды.
Глеб задумчиво рассматривает фото, а я начинаю переживать, что ошиблась и оговорила ни в чём не повинного человека. А может, это и не он вовсе? Может, я не права, просто нейросетка выдала такой результат. Это же просто программа, довольно сырая пока…
– Давай, сначала проверим? Обещали личные дела каждого сотрудника МГУ, вплоть до техничек, поваров в столовой и так далее, – осторожно прикасаюсь к плечу Глеба, – А то наговорю лишнего на человека!
– Ника, а давай, мы все версии одновременно будем разрабатывать? Сейчас у нас хоть зацепка появилась. Никто не говорит, что он априори станет виноватым! Это может быть брат, сын, внук… Мы просто начнем собирать информацию! – стоит на своём Глеб.
Ну да… логично. Если бы он не был так настойчив, то не попал бы на практику Стражей! А это для него важно!
– Отлично… – Глеб отправляет фото в чат Стражей в ватсапе.
– Стой! Это очень приветливый старичок! Его все студенты любят! –продолжаю волноваться я.
– Отлично! Я бы сказал, что это лучшая конспирация! Я бы также сделал на его месте.
– Глеб! – делаю отчаянную попытку. – Если бы он был колдуном из снесённой деревни, да ещё и в МГУ продолжал работать, то неужели Стражи бы на него не вышли до сих пор?
Парень смотрит на меня как на несмышленое дитя.
– Ник, я понимаю, что ты переживаешь. Боишься ошибиться. Но поверь, бездоказательно никто не предъявит ему обвинений, – парень улыбается, на секунду показывая острые клыки. – От Стражей можно спрятаться. В обычной жизни тоже не все преступники за решёткой. Если у колдуна есть мощный артефакт, то ему ничего не стоит скрыть свою личность. Поверь мне. Мы во всём разберёмся.
  
К вечеру мы собираемся все вместе.
– Программа распознавания лиц не сработала, – говорит Ярик, – что и понятно, библиотекарь уже старик, и его нет в соцсетях, а может, просто не светится лишний раз.
– Да, но я вам скинул фотку в чат, Ника сомневается, – смотрит на меня Глеб, – но я почти уверен, что она правильно опознала и программа правильно сработала.
– Но только, прошу… – начинаю я неуверенно, – вдруг это моё больное разыгравшееся воображение! Проверьте всё сначала.
– Обижаешь! – говорит Яра, – это прежде всего! Презумпция невиновности действует и в наших кругах. Пока не доказано обратное, этот старик не виновен!
– Спасибо, Яра!
Вот не мог Глеб сразу так объяснить? Два слова «презумпция невиновности» — и мне легче стало. Ни к чему эти долгие проникновенные разговоры о доверии к нему, к Стражам! Мне не нравится, как он действует на меня, надо держаться подальше. И, естественно, я доверяю им. Всему отряду Стражей!
И соблюдение законов – это уже не просто слова!
 Глава 19. 
Снежана.
Прямо из кафе, я отправилась следить за парнем Вероники. Все-таки странный он какой-то. Ладно, прячет ауру, но нас почему испугался? Есть что скрывать? И что ему от девчонки надо? Я сначала злилась конечно, что нам приходится нянчиться с Вероникой, присматривать. Но девчонка вроде нормальная, только вот неприятности к ней так и липнут: то Шадо, то призрак. Теперь вот этот её Пашка!
Как бы ладно, не навечно же мы к ней приставлены? Помогу, чем смогу из женской солидарности. Надеюсь, вскоре нас освободят от обязанностей нянек и мы сможем уже заняться более интересными делами. А то получается, что мы не практиканты в Стражи, а служба спасения для недавно проявившейся Видящей.
Парня догнала уже у метро. Что и даже без машины? Чем же он девчонку то зацепил? Они же обычно на машины западают, да чтоб прикид получше был и деньги водились на подарки те же, прогулки, походы в бары.
Хотя… Судя по наблюдению за Вероникой у нее только учеба на уме, ну и с подругами иногда в кино. Какая-то она не современная…
Так, ждет кого-то что ли? Накидываю на себя полог и уменьшаюсь, чтобы не привлекать внимание. Всё-таки неприятный он, этот Паша, друг Ники. Есть в нём что-то неуловимо-отвратительное, скользкое. Как она вообще с ним спуталась?!
Подлетаю так, чтобы слышать, о чем он начал по телефону говорить. И голос, что характерно, такой сладкий, ванильный, как розовое пирожное в кондитерской. Глазки масляно поблёскивают, на щеках румянец выступил. Хм, а чем это от него так фонить начало? Ничего не понимаю.
— Ну извини, детка, дела были. Но сейчас всё отменилось, и я могу приехать к тебе, – продолжает мурлыкать Пашка в мобилку.
Не поняла, это он с Вероникой уже или у него еще «детка» есть?
— Замечательно, что ты одна. Я куплю вина и шоколад, – он расплывается в улыбке, пряча глаза под густыми ресницами.
Ох, видела бы эта детка его плотоядную улыбку. Меня аж мороз по коже продрал, такая она была жуткая, совсем никак не связанная с любовью или хотя бы влюблённостью. На секунду мне даже показалось, что он суккуб. Только суккубы всегда женщины – прекрасные и соблазнительные, пышногрудые красотки с шикарной походкой, по мужчинам практикуют. А этот чистый самец, как не крути. Надо отдать ему должное, какой-бы он не был мерзавец по моим личным ощущениям, но внешность у него что надо.
Ну, а дальше проехали несколько станций на метро, вёл себя Пашка нормально, зубами не светил, к людям не приставал. Потом зашел в магазин и оттуда к “детке”, вооружившись стандартным набором любовника. Еще при выходе из метро я уже поняла, что это не станция Вероники.