Кодекс Херта (СИ)

Мужчина быстро взял себя в руки, встряхнулся и потянулся за карандашом и бумагой.
— Задача реально творческая. Надо подумать, может быть некоторую мебель проще сделать из той же бронированной стали, чем строить механизм защиты. А то будет ваша подопечная лежать на кровати, и эта кровать уедет под бронелист вместе с ней. Получится нехорошо. Зеркало спрячем под укреплённым полимером. А вот телевизор на стену, он будет убираться.
Киваю:
— Вижу, задачу вы поняли. Развлекайтесь, мистер Фишер.
  
Глава 11
 
26 июля 2008 года 
База «Dark Firmament», окрестности Симмеспорта, штат Луизиана, США 
Угар первых двух дней несколько снизился. С подопечными говорить пока было не о чём, пусть осмыслят и переспят с новой информацией. Фишер, стоило следующим утром появиться его работникам, развернул бурную деятельность. Заодно к жилью для Элис развёл меня на постройку ещё нескольких зданий-времянок, для жилых помещений и кабинетов для персонала. Мысль была здравая, основная база будет готова ещё очень нескоро, а работать надо сейчас. Дополнительно заказал пару координационных центров для будущих сыщиков, а также колл-центр куда позже смогут звонить граждане и рассказывать о людях со сверхспособностями. Отлично понимаю крайнюю сомнительность сего мероприятия, но обязан дать шанс тому единственному, кто в безвыходной ситуации позвонит и попросит помощи. Спенсер ещё не прибыл.
Поэтому я наконец-то добрался до научного отдела.
«Отдел» — это им, конечно, сильно польстили. Три десятка халатов, все — ручные специалисты управления. Как учёные они немного ниже среднего уровня, зато хорошо знают, что такое подписка о неразглашении, и работать с ними проще и легче.
За главную у них была Оливия Эберт. От фамилии меня слегка передёрнуло. Оливия, афроамериканка немного за тридцать, когда-то была привлекательной девушкой, но сейчас вызвала у меня ассоциацию с выброшенной на берег рыбой. Взгляд женщины казался пустым и безжизненным.
— Сэр, — усталым голосом поприветствовала она, тут же достав сигарету.
— Мисс Эберт, — я чиркнул зажигалкой и помог ей прикуриться.
— Просто Оливия, — она сделала длинную затяжку.
— Хорошо, Оливия. Рассказывайте, что успели узнать о наших подопечных.
Женщина обернулась. Её помощники проводили какой-то эксперимент, суть которого от меня ускользала. И, кажется, связывались с кем-то по скайпу.
— Они сейчас работают со Смитсоновской астрофизической обсерваторией, — пояснила Оливия, видя мой интерес.
Вопросов стало только больше.
— А при чём здесь обсерватория?
— Идёмте, сэр, я расскажу всё по порядку.
Оказавшись на улице, учёная прищурилась, глянув на солнце.
— Начнём с того, что у нас нет никаких обоснованных предположений на тему происхождения способностей. Есть только теория, которую сейчас как раз проверяют. Если всё подтвердится, то у нас будет хотя бы зацепка, связывающая способность двух детей из трёх.
Я тоже закурил, чувствуя, что сейчас придётся вскипятить себе мозги.
— Давайте, доктор, не щадите меня.
Оливия поморщилась, но перешла к делу.
— Проще всего было с Экхартом. Его способности — электричество. Нам хотя бы было сразу понятно, в какую сторону смотреть. Вы знаете, что электричество — это не электроны, бегущие по проводам, как вода по трубам?
Я удивился.
— Эмм... нет?
Оливия прикрыла рукой глаза, но быстро справилась с собой.
— Нет. Электричество, это энергия, передающаяся волновым излучением, если упростить. Положите батарейку и лампочку в метре друг от друга, и соедините их проводами. Неважно, напрямую, или протянув сто метров кабеля. Электричество будет передаваться прямо через пространство, волновым излучением, так же как свет летит сквозь вакуум от Солнца к Земле. Да, большая часть пойдёт по условному электромагнитному полю вокруг проводов, но не вся.
— Спасибо за урок физики, — киваю, — как это связано с Сэмом?
Она сделала ещё одну долгую затяжку.
 
— Глядя на мальчика, на то, как он кидает молнии с рук, можно подумать, что он является источником энергии, а цель, в которую вылетает дуга — потребителем, но процесс намного сложнее. Сам мальчик изолирован, его тело физически не контактирует с дугой. Нет, по всей поверхности его тела растянуто поле. Пока он расслаблен, поле остаётся нейтральным. В момент, скажем так, атаки, на поле возникает напряжение, и уже оно пробивает воздух, создавая дугу.
Она разом добила остатки сигареты и выбросила окурок на землю, растерев его подошвой.
— Но есть несколько вопросов. Первый — мы не знаем, откуда берётся энергия. Поле вокруг тела Сэма её генерирует из ничего или как-то взаимодействует с магнитным полем планеты, приборами мы ничего не обнаружили. Энергия берётся, расходуется на «молнию», и исчезает. Второй — как выбирается цель. Сэм может метать молнии прямо в бетонную стену, даже если вокруг множество потенциальных потребителей. Молния не отклоняется, она бьёт именно туда, куда он хочет. Почему — у меня нет ответа.
Я понял, что эм берёт энергию из ниоткуда, остальное прошло в моей голове со скрипом.
— Так. А устать он может?
Оливия отрицательно покачала головой:
— Нет. То есть, может, но не в том смысле, что у него кончается заряд. Он может устать концентрироваться, то есть его тело всё же получает некоторый физический отклик на применение способностей, но мы не знаем — какой. Доскональное изучение и наблюдение за мистером Экхартом ничего не выявило.
— Значит, он разрядил в Нью-Йорке свой заряд, насколько хватило дури?
Оливия согласно кивнула.
— Да. Есть ещё одно — мы не смогли измерить его молнии. Даже когда он бил прямо в приёмник, показатели скакали в диапазонах... Не знаю, это как пытаться изменить скорость телепортации. Вот сейчас я стою здесь, а в следующую секунду я на вершине Эвереста. Разброс от нуля до скорости света и обратно, только у него это постоянно. И тем не менее он легко может зарядить батарейку, не разорвав её избыточным зарядом. Или, если сосредоточится, может обеспечивать энергией любой электронный прибор, не ломая его.
Пауза, учёная думала.
— Способен огибать молниями некоторые препятствия, но не может шарахнуть за угол.
Теперь уже я выбросил сигарету и растёр носком ботинка.
— Бред какой-то. Ладно, что по другим?
— Дэвид. Имеет защиту, работающую без его желания, в пассивном режиме. Его кожа не рвётся, не режется, не пробивается. При этом сохраняет мягкость и эластичность. Ньютоновская жидкость. При выстреле из пистолета твердеет настолько, что пуля разваливается, не причиняя ущерба. Твердеет под лезвием ножа. Под остриём иглы. И это не только свойство кожи, язык реагирует точно так же. Даже глазное яблоко.
Я поморщился:
— Вы ткнули его иголкой в глаз?
Женщина пожала плечами:
— Он сам предложил.
Как будто это её оправдало.
— И кто из вас мальчишка, а кто — взрослый человек, ещё и учёный?
Оливию мой вопрос не обеспокоил.
— А ещё он предложил попробовать съесть чего-нибудь острого, и я не о мексиканской кухне. Он подразумевал мелкие гвозди или нечто подобное. Этот эксперимент мы отклонили, отлично понимая, что в случае повреждения тканей пищеварительного тракта не сможем ему помочь.
Ладно, она не совсем безнадёжна.
— Какие ещё воздействия вы успели проверить?
Женщина чуть задумалась.
— Какие? Температуру. Пробовали жидкий азот. Сначала капали прямо на кожу, это относительно безопасно даже для обычного человека. Затем опускали руку в ёмкость. Никакой реакции. Вероятно, кожа перестаёт совершать теплообмен с внешней средой. Такая же картина при нагреве. Сначала горячую воду, затем кипяток. Потом перешли к газовой горелке. От горелки обгорели волосы, сам он никакого дискомфорта не ощутил. Пытались пилить угловой шлифмашиной. Во все стороны весело летели искры, но на коже никаких повреждений. Трение и нагрев влияли только на диск, неважно, алмазный или любой другой.