Мои большие файерболы (СИ)

(* ПодZZемка — название вымышлено. Любое совпадение с реальным местом случайно.)
Я пялилась ей вслед, как вдруг услышала Тату:
— Эльфийка?
— Чё?!
— Гоняешь эльфийкой?
— Где? — я все еще косила под дуру.
— В дороге славы. Думаешь, я тебя не раскусила, Маргоша? Я видела, как ты ерзала тогда в фитбаре.
— Да с чего ты взяла?
— Да ты на себя посмотри! Трубу не берешь целыми днями! Инсту не обновляешь. Уже неделю человечество не в курсе, что Маргоша на завтрак жрала. Жопу свою обожаемую качать перестала. Хорош мне звиздеть, эльфийкой? — Татка вскочила, схватив меня за руку, и впилась в меня взглядом как прокурорша.
— Эльфийкой, — опешила я от такого напора. Не стану же я ей сейчас объяснять, как сглупила при создании куклы.
— И магичкой, заключила Тата. Где ж тебе свои ручки холеные марать. Что, похожа я на Нику-костоломку? — она встала и покрутила задницей в плессировке от Барбери. Видела я твои гримаски, на них окончательно и спалила. Что, уже все бабло на шмотки слила?
— Я закатила глазки, дурачась, Таткины слова меня почему-то только смешили
— Мне больше Эльвира-мертвительница понравилась, она такая ммм…
— В твоем блядском стиле, — припечатала Тата
— Слышь, подруга! — я начала заводиться. Даже злость была веселой, я едва держалась, чтоб не заржать этой стерве в лицо.
— Чё тут, чё тут? — подскачила к столику Милка. Ее переполнял движ, зрачки залили радужку, она не могла стоять на месте, пританцовывая у столика — Чё собачитесь, сучки? Го танчить!
— Эта балка* возомнила себя геймершей. Виртуальную реальность покоряет.
(* Балка — легкомысленная и доступная блондинка. Подстилка)
Подогретая Милка загнулась пополам от хохота:
— Ты в ВР полезла? Тебе делать нехера, Маргоша? Недоеб в реале?
— Это у вас недоеб! С хера я должна отчитываться?
— Да потому, что ты дура! Ты полезла туда, где тебе не место! Это мир, для умных! Для тех, кто с мозгами! Там не поднимешься, просто раздвигая ноги перед нужными людьми! — Тата практически орала на меня, раздувая ноздри. Я никогда не видела эту холодную кошку такой взбешенной, но мне было не страшно.
— Сама ты дура, Татка! То, что ты закончила когда-то свой техно-сраный ВУЗ, не значит, что ты умнее меня!
— Тогда спор!
— Спор! Спор! — запрыгала Милка. Она была азартная до безумия. Полтора года назад, мужу пришлось блокировать ее карту, а потом самому лететь в Монтик*, чтобы забрать эту идиотку, и заплатить ее долги.
(* Монтик — Монте-Карло. Одно из немногих мест в Европе, где разрешены и поощряются азартные игры)
— Спор! — я тоже вскочила и мы стояли с Таткой как две кошки, готовые вцепиться друг в дружку когтями.
— Если ты не дура, то за две недели, выберешься из яслей. Две недели, с этого дня! В полдень ты должна выйти к ратуше в любом из ваших стартовый городов. Вальтаан, Ровеллин, Делайно… Стрим должен быть включен. Если сможешь, ты победила. Но ты не сможешь. — Татка снова презрительно скривила губы. Теперь она вела себя, как обычно, и я не удивилась бы, если до этого она истерила мне напоказ.
— Только к этим городам? — уточнила я. — откуда я знаю, куда попаду из яслей?
Вряд ли дорога из Ольховца вела в эльфийские форпосты, а тратить время и деньги на перемещения я не собиралась. Если уж спорить, то надо обговорить все условия.
— В любой стартовый город, хоть в Некрофол, — расхохоталась Тата. — А что, из тебя бы вышло неплохое умертвие! Но ты попадешь в один из этих трех. Может быть. Если не зассышь. Ну что, забились?
И она вдруг швырнула на стол ключи от своей Инфинити. Милка глубоко и протяжно охнула, словно еще чуть-чуть и кончит от азарта. Голова вдруг стала чистой-чистой, и пронзительно, кристально ясной. Чем я рискую? У меня уже третий уровень, до четвертого всего ничего. Сережа говорил, что в яслях мы задержимся не больше недели. Да и когда еще выпадет такой повод, проучить эту наглую суку?
"Протяни руку, и коснись меня", — голос Джамелии взрывал танцпол. "Протяни руку, и обрети веру" — поправила я в уме плагиаторшу*. Наглые сучки… везде лезут наглые сучки, и всех их надо проучить. Песня показалась мне добрым знаком, и поставила точку в потоке сознания.
 
(* "Протяни руку и обрети веру" — фраза из песни Personal Jesus группы Depeche Mode. Речь идет о сингле "Осторожно, собака" певицы Джамелии, в котором она использовала музыкальные и текстовые цитаты из хита Депешей. Название песни еще можно перевести как: "Будь осторожна".)
— Забились, — я бросила на стол ключи от моей Ауди ТТ. Моей любимой красной машинки. Прости меня, моя девочка, что я рискую тобой. Я обещаю тебя не подвести.
— Разбиваю, сучки! — завизжала Милка. — Какие же вы горячие телочки! Она сгребла нас в охапку и кинулась целовать и меня и Татку.
Официант приволок нам две бутылки Просекко. Я думала, что Тата хочет обмыть сделку, но он тыкал пальцем в сторону соседнего столика, откуда нам махали какие-то незнакомые смуглые личности. Милка показала им язык, и шибанула пробкой в потолок.
— Обольешь идиотка! — Татка вскочила отряхиваясь, растеряв весь свой сраный загадочный пафос.
— Го танчить, девки, го танчить! — ныла Милка. Препараты в крови не давали ей усидеть на месте.
— По одной, и шлифанем шампунькой, — Татка разлила по шотам текилу. — Погнали!
Вечеринка набирала обороты.
  
Об азарте и безрассудстве
 
— Аптечка, овечкааа! Спасай человечкааа! — ухмыляясь пропел Макс.
Пристукнула бы гада. Загнала бы его на точку возрождения, и стоя рядом убивала бы и убивала снова, может тогда бы хоть чуть успокоилась. Но во-первых, убийства в Ольховце были запрещены. Даже после дуэли проигравший оставался с позорным, но спасительным одним процентом жизни. А во-вторых, хренов стелс-лучник был уже шестого уровня, а я… я его могла разве что залечить до смерти.
Поэтому я молчала и слушала. Тем более, что рот у меня был занят. Я ела. Да что там, я просто жрала.
— М-м-м! — сладострастно обсосала я свинячье ребрышко в брусничном соусе. Пухлые губы так обхватывали его, что Максик поперхнулся на половине фразы и наклонился к мне.
— Закажи мне еще этих… еще рульку… и пирог!
— Да куда в тебя столько влезает то? — Макс округлил глаза, но послушно направился к стойке за заказом.
Прислуги в трактире не было. Это место, видимо ждало меня, но я не поддавалась на уговоры угрюмого трактирщика. Хотя его такса выросла уже до 5 золотых в день, а для яслей это отличные бабки. Я обглодала еще одну косточку и добавила ее к выросшей на столе груде. "Эх Максик, — подумала я, — посидел бы ты месяцок на одном сельдерее с брокколи, для тебя этот трактир стал бы раем с гуриями". До умной меня только сейчас дошло, что от виртуальной жратвы я не поправлюсь ни на грамм. Моя фигурка зависит только от местного графического редактора и прямоты ручек Маргариты Дмитриевны. Выбор блюд тут был простой, но на вкус все просто офигенно. Макс проставлялся за свои косяки, и я не скромничала.
А ведь еще час назад я думала, что уже ни куска пищи не смогу проглотить. Я лежала и мечтала о смерти, лишь бы она избавила меня от страданий.
Мое утро наступило в 17.32. С большим трудом я продрала один глаз и увидела нахальные цифры. Ресницы слиплись от туши. Умыться на ночь я вчера не удосужилась. Да и вообще, что было вчера? Загадка. Черная дыра.
Проснулась я дома, что само по себе — добрый знак. Пускай не в спальне, а на диванчике в гостиной, зато заботливо укрытая пледом. Хорошая у меня домработница. Надо ей зарплату прибавить чтоб не потерять такое золото. Как сюда попала — не помню. Капец, так и до рехаба можно допрыгаться.*
 
(*Рехаб — частная наркологическая клиника. Для тех — кто допрыгался)
Так, что под пледом? Топ на месте, юбка тоже. Даже трусы там, где им полагается быть. Вообще отлично. О, айфончик!