Помощница на заказ (СИ)

— Воронцов?! — уверена, мой возмущенный крик сейчас слышала половина дома, но было не до попыток сдержаться. — Твою налево! Ты что тут забыл!
Кирилл не ответил. Я, если честно, очень сомневалась в том, что он был на это способен — ведь его нынче зажало между шкафом и стеной. Он изо всех сил упирался ладонями в поверхность шкафа, но тот встал, упершись во что-то, и упорно не хотел сходить со своего места.
Назад же отступить Воронцов не мог. Потому что захлопнувшейся дверью, грохот которой меня испугал, была именно потайная, у него за спиной. Я даже не догадывалась, что тут есть какие-нибудь подобные секретные механизмы, а оно вот как оказалось.
— Воронцов, — я с трудом сдерживала гнев в голосе. — Ты что, скотина, издеваешься? Ты как тут оказался, а самое главное, зачем? Отвечай немедленно!
Кирилл что-то там пробулькал, но принимать это за вразумительный ответ я не стала. Пусть оправдывается, раз уж вздумал залезать в мою комнату, скотина. Это ж надо было додуматься! Гад паршивый!
— К-к-к…
— Что "к-к-к"?! — возмутилась я. — Ты что, решил, что если девушка не поддается самостоятельно, то есть отличный вариант — взять её силой? Да это?
— П-п-помоги! — выдавил наконец-то Воронцов. — Помоги!
— Придурок! — прокомментировала я, так и не проникшись никаким ужасным сочувствием по отношению к Кириллу, но всё-таки смилостивилась над ним и, быстро оглянувшись, обнаружила, что шкаф уперся одной стеной в тумбочку и отказался сдвигаться с места. Та же, благодаря стене, к которой была прислонена, уверенно сохраняла свои позиции.
Тумбочку отодвинуть оказалось отнюдь не сложно, но зато шкаф, поддавшись титаническим условиям Воронцова, наконец-то рванул вперед, да ещё и на таких скоростях, что едва не сшиб меня с ног. Кирилл же, обеспечив себе достаточную для того, чтобы выбраться на свободу, щель, выскочил ко мне.
Одетый в одни только джинсы, всколоченный, с сияющими возбужденно глазами, выглядел Воронцов так, как будто только что принял какой-нибудь наркотик, а теперь упрямо пытался избавиться от кипевшей в его жилах энергии. Я возмущенно уставилась на него, велев себе, что не должно быть ни тоски, ни жалости.
Обнаглел.
Совсем обнаглел!
— Придурок, — повторила я в который раз. — И как это понимать? Какого фига ты решил ко мне залезть? Совсем офонарел, что ли? Чего ты молчишь?
— Мне приснилось, что мы когда-то с папой тут в прятки играли, — сообщил Воронцов. — И он к маме через эту дверь ходил.
— И что с этого? Это надо было залезать ко мне в спальню?
— Родители так мирились!
— Да что ты говоришь! Но, представляешь, при этом твои родители были ещё и женаты!
— Ты хочешь за меня замуж?
— Я хочу, чтобы ты убрался прочь отсюда! — велела я. — Это что за выступления такие? Ты что, вообще никого в этой жизни не уважаешь? Можешь при своей невесте хотя бы такие финты не устраивать?
— Если ты захочешь, Аси завтра тут не будет!
Я подозрительно уставилась на него. Совсем сдурел, что ли? Избавляться от дочери делового партнера, чтобы умаслить какую-то свою помощницу?
— Да сдалась мне твоя Ася! — я сдернула с кровати одеяло и завернулась в него. — Лучше эту вашу домоправительницу вышвырни прочь! Чтобы меньше гречку слугам раздавала!
— Такое больше не повторится!
— Да какая мне разница, будут меня кормить гречкой с дрянной сосиской или нет?! — решила я воспользоваться образом пролетария, сражающегося за счастье простого народа. — Неужели ты не понимаешь? Она же Вику и Лизу этой гадостью кормит! А они даже ничего ей сказать не могут! А сама, небось, мраморную телятину жрет, вот и разъелась, уже шире, чем длиннее!
— Если я уволю Василису Михайловну, ты меня простишь?
— Я тебе уже говорила, я тебя прощу, если ты меня вспомнишь.
Воронцов вздохнул. Судя по всему, я загадала ему просто невероятную задачку. Вычленить из памяти какую-то девицу, с которой переспал шесть лет назад, действительно не так уж и просто. Но Кирилл, может быть, даже немножечко старался. По крайней мере, для этого он приложил хоть какие-то усилия, а не как обычно. Что ж, пусть собой гордится, но мне такого счастья под носом не надо, может проваливать.
 
— Кирилл, брысь отсюда.
— Я к тебе пробивался, прорывался сквозь стену и шкаф, а ты меня гонишь? — оскорбленно поинтересовался Кирилл. — Ну за что ты со мной так жестока, а?
— За дело!
— Ну Ксю…
— Это нифига не романтично! — возмутилась я. — Ты вообще застрял! А если б я не смогла отодвинуть этот шкаф? Дверь захлопнулась, твоя комната явно закрыта, так что выпустить тебя было без шансов. Или ты ждал, что я вылезу через окно, заберусь к тебе через балкон и брошусь тебя спасать?
— А потом мы бы слились в страстном поцелуе, — нагло ухмыльнулся Воронцов. — И…
— И я бы врезала тебе что есть силы, — пожала плечами я. — Чтобы сделать то, что ещё не сделал шкаф. Давай, выметайся из моей комнаты, вали к себе.
Воронцов нахмурился. Судя по всему, эта невероятно логичная идея почему-то не вызывала у него особенного энтузиазма, и мне в голову закралась мысль, вполне объяснявшая такое его поведение.
— Я не могу этого сделать, — вздохнул Кирилл, глядя на меня. — Понимаешь… Понимаешь…
Я понимала, конечно, но молчала, предоставляя ему возможность самому сознаться во всех своих грехах и в собственной тупости.
— Понимаешь, — наконец-то выпалил решительно Воронцов, — тут такое дело… Ты права. Я в самом деле закрыл дверь на ключ. А ключ оставил в комнате. Ну, я ж тут в пижамных штанах…
— Я заметила.
Кирилл почесал затылок.
— И это… потайная дверь вроде только в одну сторону открывается. Она типа на английском замке, есть где-то и ключ, но знать бы, где он находится. Папа не сказал мне и… — он попытался состроить виноватую мину. — Был бы он жив…
— По заднице бы тебе дал, да.
— Так может, — Кирилл умоляюще взглянул на меня, — позволишь переночевать здесь? И… — он посмотрел на теплое одеяло, в коконе из которого я сейчас стояла. — Тебе не кажется, что для ватного одеяла тут немножечко жарко?
Кажется! Я уже вся мокрая из-за него, скоро пар пойдет через верх. Вот только кроме этого одеяла на мне только тонюсенькая ночная сорочка. Не буду же я фактически голой грудью светить перед этим паскудником. Воронцов того и ждет, чтобы поглазеть.
Не дождется.
— Если ты меня стесняешься, — похабно протянул Кирилл, — то мы можем погасить свет.
— Да? — поинтересовалась я. — А мне кажется, ты можешь просто выйти, разбудить Василису Михайловну и попросить выдать тебе запасной ключ от спальни.
— У неё нет!
— Да? Отобрал? Не хотел, чтобы Асенька случайно пробралась к тебе в спальню?
— Да хватит тебе! — от гнева Воронцов едва ногой не топнул. — Что ты всё "Ася" да "Ася"? Не нужна она мне! — он выдержал короткую паузу и, поняв, что я совершенно не выгляжу довольной, счастливой девушкой, дополнил: — Я её совсем не люблю. Не собираюсь на ней жениться. Не хочу с нею никаких отношений? Э-э-э… Не целовался с нею даже? Ну что ещё сказать, чтобы ты меня взглядом не испепеляла? Что она мне даже не нравится?!
Я фыркнула.
— Врешь, — пожала плечами я. — Если б Ася была просто случайной девчонкой, ты бы давно уже затащил её в постель, а потом просто бросил, и плевать бы ты хотел на все моральные аспекты этого мероприятия. Но, так как у неё очень богатый отец, да ещё и, наверное, очень влиятельный, так ты поступить не можешь. Потому пытаешься юлить сейчас, носом крутишь, рассказываешь, что она не в твоем вкусе.
— Она не…
— Да мне, в целом, плевать.
— Но я ей тоже не нужен! — наконец-то нашел более-менее достойный аргумент Воронцов. — Понимаешь? Ася это всё делает только потому, что ей папа сказал. А потом, когда она поймет, что я — это глухой номер, мы разбежимся, разойдемся, как в море корабли. И нам с тобой ничего мешать не будет.
Я устроилась на стуле, поправила одеяло, которое, до сих пор висевшее на мне аки королевская мантия, теперь спешило кокетливо обнажить одно плечо, закинула ногу на ногу и взглянула на Кирилла так, как обычно этимологи смотрят на всяких насекомых, пытаясь понять, почему у этой назойливой мошки только четыре ноги. Это был изобретен новый вид, или просто кто-то поиздевался и выдрал две лапы?