Все ради любви

— Да.
— Ты сегодня какая-то не такая, — сказала Мария, поправляя очки на носу.
Энджи отвела взгляд:
— Чепуха! Я такая же, как всегда.
— Вовсе нет. Джерри Карл трижды обращался к тебе, прежде чем ты соблаговолила проводить его к столику.
— А когда мистер Костанца попросил красного вина, ты сунула ему в руку бутылку, — вмешалась в разговор Мира, вытирая руки фартуком.
Энджи уже жалела, что зашла на кухню. Мама и Мира сразу почувствовали, что она не в себе, а потом, как пара чутких гиен, насторожились и стали выслеживать ее, выжидая удобный момент.
— Я в порядке. — Энджи решительным шагом вышла из кухни.
В обеденном зале она немного отвлеклась. Хотя она и прилагала все силы, чтобы четко выполнять свои обязанности, она все равно двигалась медленно, как в тумане. При такой отрешенности каждое движение было для нее самой настоящей победой. Она вяло улыбалась клиентам и пыталась делать вид, будто все в порядке, но на самом деле не испытывала никаких эмоций. После разговора с Лорен она запрятала их в сундук, повесила на него замок и за сутки ни разу не решилась заглянуть в него.
Потому что так было легче. У нее не было душевных сил разбирать по пунктам своего рода сделку, заключенную между нею и Лорен, так как она понимала: эта сделка до добра не доведет. Вся эта история опять закончится разбитыми сердцами и душевными муками.
Энджи подошла к окну и устремила невидящий взгляд в ночь. Она отключилась от гула голосов, витавшего над столиками, а потом перестала слышать и другие звуки, кроме биения собственного сердца.
Что дальше?
Этот вопрос мучил ее весь вечер, прежде чем она заснула, и сразу же возник у нее в голове утром, когда она проснулась. Ею владела не поддающаяся определению смесь отчаяния и надежды, будущее представлялось запутанным клубком, и она не знала, где тот конец, за который надо было потянуть, чтобы распутать его. Она то твердила про себя: «Малыш», и тогда ее сердце наполнялось сладостным ликованием, то ее будто снова бросало в мрачную бездонную пропасть под настойчивый рефрен: «Лорен никогда не сможет отдать тебе ребенка».
Энджи понимала: какой бы путь из двух она ни выбрала, каждый из них будет сопряжен со страданиями. А выбирать ей предстояло между Лорен и ребенком, и предугадать результат было невозможно. В лучшем случае с ней останется либо Лорен, либо ребенок. А в худшем она потеряет обоих.
— Энджи?
Она охнула и быстро повернулась. За ее спиной стоял Конлан с букетом чайных роз.
Энджи, оказывается, совсем забыла об их свидании и виновато улыбнулась. Ее улыбка насторожила Конлана, и у него между бровей залегла глубокая складка.
— Ты рано, — промямлила Энджи и издала какой-то нелепый смешок.
— Я пришел раньше всего на минуту или две, — продолжая хмуриться, проговорил Конлан. — Что с тобой?
— Все в порядке. Подожди, я только возьму пальто и скажу своим до свидания.
Энджи поспешила прочь и только у двери на кухню поняла, что не взяла у него букет.
Черт!
— Пришел Конлан, — сообщила она маме и Мире. — Вы закроете ресторан без меня?
Мама и Мира понимающе переглянулись.
— Так вот в чем было дело, — сказала мама. — Это ты о нем все время думала!
— Я подвезу Лорен домой, — пообещала Мира. — Развлекайтесь.
Ха, развлекайтесь!
Энджи забыла попрощаться и вышла в зал.
— Куда мы идем? — Она взяла у Конлана букет и сделала вид, будто с наслаждением вдыхает аромат цветов.
— Увидишь.
Они вышли на улицу, и Конлан помог ей сесть на пассажирское сиденье. Через несколько минут они уже ехали на юг. Энджи смотрела в окно и видела свое четкое отражение на темном стекле. Ей показалось, что за прошедшие сутки ее лицо осунулось.
— Это детские вещи?
Энджи непонимающе захлопала глазами.
— В каком смысле? — спросила она, поворачиваясь к Конлану.
— Вчера ты вывезла их со склада, так? Это из-за них ты такая поникшая?
Ну вот, опять в голосе Конлана слышится неуверенность, опять он с ней осторожничает! До чего же хорошо все это ей знакомо, даже противно!
 
— Вчера со мной все было в порядке.
Неужели она только вчера перебирала осколки своих надежд и твердо верила, что прошлое больше не будет мешать ей жить?
— Разве?
— Я сложила коробки в машину, привезла домой и перетащила в комнату Лорен. — Когда она произнесла имя девочки, ее голос дрогнул, она вспомнила, с каким лицом та просила: «Энджи, возьми нашего ребенка».
— Ты действительно была веселой, когда звонила, — осторожно проговорил Конлан.
— Я радовалась. — Даже не верится, как все изменилось с того звонка!
— Приехали. — Конлан повернул на посыпанную гравием парковку.
Энджи наклонилась к лобовому стеклу и огляделась. Она увидела очень красивый каменный особняк, будто стеной огороженный высокими дугласовыми пихтами, которые всегда удивляли ее своей правильной конической формой. Парковка была обрамлена плотно посаженными кустами рододендронов. «Добро пожаловать в гостиницу «Шелдрейк» было написано на вывеске.
Она перевела взгляд на Конлана и впервые за весь вечер улыбнулась:
— Это нечто большее, чем просто свидание.
Конлан усмехнулся:
— У тебя дома живет Лорен. Поэтому мне приходится искать варианты.
Энджи вслед за ним прошла в уютный вестибюль гостиницы. У двери их встретила женщина в наряде Викторианской эпохи и рукой указала на стойку администратора.
— Мистер и миссис Малоун, — громко произнес стоявший за стойкой мужчина, — вы прибыли точно в назначенное время.
Конлан заполнил карточку, расплатился кредиткой и повел Энджи наверх. Их номер состоял из двух комнат, и в одной из них, в спальне, стояла большая кровать под балдахином. Ванна оказалась такой огромной, что в ней могли запросто разместиться два человека. Из окон открывался изумительный вид на залитое лунным светом побережье.
— Энджи?
Она медленно повернулась к Конлану. Как ему сказать?
— Иди сюда.
Звук его голоса действовал на Энджи завораживающе. Не в силах противостоять, она бросилась к нему в объятия.
Надо ему все рассказать. Сейчас же. Если она хочет, чтобы они были вместе, она должна рассказать ему.
— Конлан…
Он нежно поцеловал ее, отстранился и посмотрел на нее, и ей показалось, что она тонет в бездонной голубизне его глаз.
— Просто не верится, что ты отдала детские вещи. Энджи, я так горжусь тобой. До вчерашнего дня я и не подозревал, что продолжаю носить в себе все свои опасения. А теперь я ничего не боюсь.
— Ах, Кон, нам надо…
Он опустился перед ней на одно колено и, улыбаясь, протянул ей обручальное кольцо.
— Я придумал, что с ним делать. Стань снова моей женой.
Энджи в ошеломлении буквально рухнула перед ним на колени.
— Я люблю тебя, понимаешь, Кон? Всегда помни об этом. Папа часто повторял, что моя любовь к тебе огромнее, чем океан.
Ее реакция удивила Конлана.
— Я ожидал услышать всего лишь короткое «да», а потом рассчитывал перебраться в кровать, — усмехнулся он.
— Мое «да» нельзя выразить проще, но прежде мне нужно кое-что рассказать тебе. Не исключено, что из-за этого ты передумаешь.
— Жениться на тебе?
— Да.
Он довольно долго мрачно вглядывался в ее лицо и наконец произнес:
— Давай. Бей.
Энджи набрала в грудь побольше воздуха и начала:
— Вчера, когда я звонила тебе, я была в прекрасном настроении. Мне не терпелось добраться до дома и отдать вещи Лорен. — Она встала, подошла к окну и устремила взгляд вдаль, на водную гладь. — Когда я приехала, Лорен плакала. С ней был Дэвид. — Энджи услышала, как заскрипели старые половые доски. Кон тоже встал и подошел к окну. Энджи не повернула головы. — Она получила бюджетное место в университете. Ее мечта сбылась.
— И?
— И это все изменило, — тихо ответила Энджи, повторяя слова Лорен. — Возможно, если бы ее ребенок был постарше, она бы справилась, но ей не потянуть учебу с двухмесячным младенцем на руках. Она не сможет одновременно учиться в университете, работать и заниматься новорожденным.