Жестокие наследники (ЛП)

Я закашлялась.
— Поговорить?
— Если вы двое планируете проводить время вместе, наедине, — сказала Нима, — можешь не сомневаться, мы собираемся немного поболтать с ним.
— Разве вы не направлялись к Крузу? К тому самому Крузу, которого вы считали мёртвым. Круз…
— Мы тебя поняли, Амара, — Иба залпом выпил свой виски. — Но завтра…
Он погрозил пальцем.
— Я предупрежу его.
— Потому что ты планируешь встретиться с ним сегодня вечером? — спросила Нима.
Где было это поле грязи, когда я в нём нуждалась?
— Вам не следует заставлять Круза ждать. Он, должно быть, очень устал. Я устала.
Я изобразила огромный зевок, пятясь к раздвижной стеклянной двери.
— Паппи и Нана ждут тебя завтра к завтраку, — сказала Нима.
— Я буду там.
Одна из её черных бровей поползла вверх.
— Одна?
Хотя румянец залил мои щёки, я спросила:
— Если он свободен, могу я взять его с собой?
— Он, вероятно, не захочет после разговора…
Я оборвала отца:
— Пожалуйста, не отпугивай его.
— Если он действительно заботится о тебе, ничто из того, что мы делаем, не отпугнет его.
Мой отец поднёс руку моей матери к своим губам. Буква W на тыльной стороне её ладони вспыхнула от учащённого сердцебиения, и его ладонь засветилась в ответ.
Мой сигнал убираться отсюда.
— Спокойной ночи, любимые родители.
Я закружила и взмыла над роскошными садами, а затем пролетела над маленьким мостиком, ведущим к моему плавучему бунгало, и приземлилась на палубу волитора. Силой мысли, я распахнула окно и прошла мимо своих пышных штор, поймав их шелковистый край и рассеянно пропустив его сквозь пальцы.
Уединившись в своей спальне, я села на кровать и включила свой Инфинити. Просто ради удовольствия я перерыла весь свой гардероб, но, конечно, это навело меня на мысль о Римо. Особенно когда я остановилась на платье, которое, как он упомянул, понравилось ему в тот день, когда мы были в Фейк-Неверре.
Улыбнувшись про себя, я отправила быстрое сообщение на его Инфинити, сменила свой потрёпанный комбинезон на крошечное красное бикини, а затем промчала обратно по палубе и нырнула в океан, как лебедь.
ЭПИЛОГ
Когда я вынырнула из глубин Розового моря после долгого и восхитительного купания, я обнаружила, что кто-то сидит на моей террасе, свесив одну длинную ногу с выступа, а другая согнута и поддерживает его предплечье. Хотя в наш цифровой век ручки нам были не нужны, мой посетитель держал одну из них и щёлкал ею. Сувенир из Плети? Разве он не оставил её на пляже вместе со своим мачете?
— Ты великолепна, Трифекта, — сказал Римо, наблюдая, как я поднимаюсь из воды и приземляюсь рядом с ним.
Моя медная чешуя вернулась, а вместе с ней и способность дышать под водой.
— Не могу поверить, что ты действительно пришёл.
— Ты пригласила меня.
Его глаза скользнули вниз по моему телу, затем поднялись обратно, сверкая, как пиратское сокровище, которое я однажды нашла на дне Розового моря — сокровище, которое, как я позже узнала, было подброшено моими родителями, чтобы подарить мне приключение.
— Я не была уверена, что у тебя хватит смелости прийти, учитывая, что тебе пришлось пролететь над дворцом, чтобы добраться до моего маленького жилища.
— Ты, должно быть, перепутала меня с каким-то другим фейри, потому что я самый храбрый из всех, кого ты когда-либо встречала.
— Как насчёт того, чтобы вернуться к этому завтра, после твоего разговора с моими родителями?
— Моего… разговора?
— О, да. Я почти жалею, что не могу присутствовать при нём, но, очевидно, они хотят поговорить с тобой наедине, — моя улыбка стала шире, когда он почесал подбородок. — Интересно, что они хотят обсудить?
Используя свой калини, чтобы приподняться, он вскочил на ноги и превратил ручку в ленточки виты.
— Вероятно, мои навыки выпечки пирогов.
Он ласково провёл рукой по всей длине моей шеи, наблюдая за моими чешуйками, ощупывая их. Я догадывалась, что он никогда не прикасался к коже Дэниели, что принесло мне огромное удовлетворение.
  
— Если ты когда-нибудь испечёшь мне персиковый пирог, Фэрроу, или яблочный, в следующий раз, когда появится Котёл, ты будешь стоять около него в одиночестве.
— Ты уже использовала это раньше и не довела свою недружелюбную угрозу до конца.
Его глаза остановились на моих, в них отразилась улыбка — или это было мерцание моей чешуи?
— Кроме того, ты не забыла, что должна мне гаджой, Трифекта?
Я уставилась на него, разинув рот.
— Ты не посмеешь использовать его, чтобы скрепить наши сущности.
— Не посмею? Я… как это ты меня раз назвала?…о да, жестокий.
На моём лице снова появилась улыбка.
— Очень даже.
Его улыбка стала ещё шире.
— Но я только что придумал для этого гораздо лучшее применение.
— Правда?
— Амара Вуд, что ты чувствуешь ко мне?
Что я чувствовала? Как бутылка взболтанного волшебного вина, наполненная пузырьками, которые поднимались и лопались у стенок моей груди, а затем и у слизистой оболочки живота. И, о чёрт… мой желудок сжался.
Я посмотрела на свой пупок, а затем подняла глаза на лицо Римо.
— Не могу поверить… что ты использовал… свой гаджой, чтобы…
Беспокойство заставило улыбку исчезнуть с его лица.
— Прости. Я думал… Я не хотел…
— Извлекать чувства с помощью грубой силы? — поскольку судороги не уменьшались, я выпалила: — Я люблю тебя, ты, багва.
Сильная боль прекратилась.
Он обвил руками мою талию, черты лица всё ещё были искажены чувством вины.
— В моём представлении это выглядело гораздо более романтично.
Несмотря на то, что мне больше не было больно, я медленно вдыхала и выдыхала.
— Угу.
— Мне, правда, жаль.
Его румянец сказал мне, что так оно и было.
— Самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне, что ты чувствуешь ко мне сейчас.
Вскоре его кожа утратила свой розовый оттенок.
— Как насчёт того, чтобы я вместо этого показал тебе?
— Ты хорошо владеешь словами.
Он коснулся края моей острой, уже не окрашенной синяком скулы. Моё быстрое заживление началось в тот момент, когда я приземлилась в Неверре.
— А ещё я хорошо управляюсь со своими руками.
Словно в подтверждение этого утверждения, он провёл пальцами по моей обнажённой спине, наткнувшись на завязку моего топа от бикини.
— И языком.
Он умел. Он также хорошо умел менять тему разговора, когда ему это было удобно. Вместо того чтобы подначивать его также, как он давил на меня, я сказала:
— Забудь, что я спрашивала. Я знаю, что нравлюсь тебе, и на данный момент этого достаточно.
Я поцеловала его угасающую улыбку.
Он отодвинулся от меня.
— Амара, я был вдали от тебя целый час, и это был самый грёбаный час одиночества в моей жизни.
Моё сердце совершило крошечный кульбит.
— Я уже давно люблю. И неуверенный в себе фейри, которым я являюсь, боялся, что ты ещё не готова.
— Когда это мы выходили из поезда на разных остановках?
Его брови изогнулись.
— Слишком рано для тюремного юмора?
Он улыбнулся и покачал головой.
— Никогда не бывает слишком рано превратить что-то плохое во что-то хорошее.
Наконец, он наклонился, остановившись в паре сантиметров от моих губ.
— И просто для ясности, мы с тобой никогда не выйдем на разных остановках.
— Что, если я увижу дракона на платформе и мне очень захочется остановиться?
Огонь. Я играла с огнём.
Его хмурый вид был довольно грозным.
— Я бы убил Джошуа, а потом заставил бы наших отцов привести меня к присяге как нового драку.
Его руки собственнически обвились вокруг моей спины.
— Ты… неравнодушна к драконам?
Я улыбнулась.