Жестокие наследники (ЛП)

— С чего ты взял, что я превращусь в стеклянный цветок? Всё дело в моём остром уме и ещё более остром язычке?
Его глаза плясали, отнюдь не от подёрнутой рябью поверхности воды, окружающей нас.
— У тебя, и правда, острый ум и язычок, Амара Вуд, но на самом деле я сказал это, потому что это мой любимый цветок.
Желе. Я превращалась в желе. Удивительно, что у него всё ещё оставалось что-то твердое, за что можно было ухватиться.
Я убрала прядь рыжих волос с его лба.
— Ещё долгое время не превращайся в сорняки или адаманы, хорошо?
— Тогда избегай употребления яблок, Трифекта.
Я щёлкнула его по носу.
— И если ты не хочешь, чтобы тебя превратили в сорняк, не называй меня Трифектой. Хотя, ты наконец-то замолчишь.
Он провёл большими пальцами вверх и вниз по основанию моего позвоночника.
— Ты ненавидишь, когда я молчу.
Я прижалась лбом к его лбу, прикосновение его пальцев к моей больной спине было восхитительным.
— Я действительно ненавижу. Почти так же сильно, как ненавижу тебя за то, что ты считаешь меня настолько взбалмошной, что я отправлюсь в пещеру незнакомца назло тебе.
Он чуть сильнее сжал меня и притянул ближе.
— Я никогда не был ревнивцем, Амара. Никогда не думал, что буду таким. Но теперь я понимаю, что просто никогда не желал чего-то, что можно было бы у меня отнять.
— Тогда не позволяй никому забрать меня у тебя. И не давай мне повода уйти, улететь или уплыть прочь.
— Так много способов оставить меня.
Улыбка тронула его губы. Ах, как же эта улыбка преобразила его лицо.
— Поверь мне, если бы поезд всё ещё существовал, я, возможно, перевёз бы тебя в другую камеру, так чтобы мы снова могли быть только вдвоём.
— Как романтично.
Он усмехнулся, и его смех защекотал мои губы. Стремясь проглотить всё до последней вибрации, я опустила руки ему на плечи и вцепилась в его гладкую кожу, чтобы успокоиться, когда прикоснулась губами к его всё ещё изогнутому рту. Его губы мгновенно разжались, и затем звук, нечто среднее между рычанием и стоном, наполнил его, а затем и меня.
Он скользнул руками вокруг моей талии и притянул меня ближе, прижав моё тело к сгибу его локтей. Кости и мышцы напряглись под моей наэлектризованной плотью. Пока он гонялся за моим языком, я запустила пальцы в его волосы и притянула его лицо выше, ближе, углубляя соприкосновение наших губ.
Как же я его ненавидела.
Как мне хотелось плакать, когда Иба предложил связать мою сущность с его.
Как мне хотелось закричать, когда магия Котла поглотила моё тело и связала меня с наследником Грегора.
А теперь…
Я прошептала ему в губы своё удивление.
— Мой жених…
Он прикусил уголок моего рта, затем проложил дорожку поцелуев по моей щеке, остановившись прямо у уха.
— Я ненавижу, что это именно то, чего хотел мой дед. Что мы действуем прямо по его плану.
— Чего он хотел, так это посадить тебя на трон. Я очень сомневаюсь, что у него были какие-то надежды на то, что мы с тобой влюбимся друг в друга.
— Это то, что мы делаем? Влюбляемся друг в друга?
Удары моего сердца участились, пока я не уверилась, что они были единственной причиной того, что вода рябила вокруг наших тел.
— Это то, что делаю я. Хотя не могу говорить за тебя.
Он ослабил свои руки, но не отпустил меня.
— Как ты думаешь, почему я последовал за тобой через этот портал, Амара?
— Ты очень туманно выразился на этот счёт, Римо.
— Потому что я не хотел, чтобы ты, в конечном итоге, оказалась где-нибудь одна.
Ох. Тепло разлилось и закружилось во мне, почти как если бы мой огонь вернулся.
— Я не думаю, что кто-то когда-либо так буквально влюблялся в кого-то другого, — поддразнила я.
— Считается, что действия говорят громче слов.
Он потянул моё тело вниз, пока я не оказалась сидящей на его мускулистом бедре.
— Но ты же понимаешь, что у меня много ниточек? Целая сеть, если уж на то пошло.
— Трудно удержаться, когда я уже запутался в них.
— Хорошо.
Я снова прильнула с его губам и целовала его до тех пор, пока громкий всплеск не заставил нас отпрыгнуть друг от друга.
  
Римо с трудом сглотнул.
— Это, должно быть, твой дядя. Восставший из мёртвых.
Я вздохнула.
— Я не могу поверить, что он на самом деле здесь.
— Не можешь? А я могу.
Его резкий тон снова выдавал закипающий гнев, который Римо испытывал к своему деду.
Я обвила рукой его шею сзади.
— Ты ведь знаешь, как я отношусь к твоему дедушке, верно?
— Ты имеешь в виду, ко всей моей семье?
Я глубоко вздохнула. Я даже не хотела задумываться, на что это будет похоже, когда мы вернёмся в Неверру. Попытались бы Фейт и Карсин разлучить нас? Окажемся ли мы достаточно сильны, чтобы остаться вместе, если они начнут плести козни? Станет ли наш союз тем бальзамом, который окончательно исцелит отношения между нашими семьями?
— Просто помни, что, хотя твой дедушка мало заботится о людях, он очень заботится о тебе, Римо.
— Ну и что? Я должен просто простить его? — он хмыкнул. — Может, он и очень заботится обо мне, но он потерял моё уважение. И нет любви без уважения.
Я погладила завиток волос у него на затылке, поцеловала его затвердевшие губы в последний раз, прежде чем соскользнула с его бедра.
— Да ладно тебе. Ты должен научить меня, как снимать шкуру с тигри.
— Хмм, — он встал и переплёл свои пальцы с моими. — Я бы предпочёл научить тебя другим вещам.
Земля ушла из-под ног, и я потеряла равновесие.
— Я уверена, что так и было бы, как и уверена, что мне бы понравилось всё это чертовски больше, чем разделывать мёртвое животное, но я должна взять себя в руки, иначе Кира и Куинн будут продолжать смотреть на меня свысока.
Он уставился на их размытые тела за грохочущей поверхностью воды.
— Носы легко сломать.
— Ты говоришь как Джими. Он всецело за мир с помощью физического воздействия. Не то, чтобы Нини позволяла ему приводить в действие наказания Готтвы.
— Я всегда высоко ценил твоего дядю, но сейчас, возможно, он мне нравится ещё больше.
Я закатила глаза.
— Давай пока забудем о разбитых носах и сосредоточимся на том, чтобы я выглядела на что-то способной.
Римо притянул меня обратно к себе.
— Сделать так, чтобы ты выглядела способной? Амара, ты не какая-нибудь утончённая, чопорная придворная.
— Раньше ты думал, что я такая и есть.
— Нет. Я никогда бы так не подумал, — его радужки потемнели. — Я знал, что ты сможешь постоять за себя против любого фейри или человека. Я защищал тебя, потому что…
— Это была твоя работа.
Я задвигала ногами, чтобы удержаться на плаву.
— Потому что мог.
Вздохнув, я погладила его по плечу и уткнулась носом в его нос.
— Ты не можешь запереть меня в коробке для моей защиты. Ты должен научиться доверять мне. Верить в то, что я могу позаботиться о себе сама.
— Я доверяю тебе. А вот всем остальным я не доверяю.
— Доверься мне, я смогу постоять за себя перед теми, кому ты не доверяешь.
— Отлично. Но если я буду рядом…
— Ты всегда рядом.
На его губах заиграла улыбка.
— Если я рядом, я вмешиваюсь.
— Хорошо.
Мы скрепили нашу сделку быстрым поцелуем в губы, затем скользнули сквозь водопад к странной группе заключённых, ожидавших нас.
ГЛАВА 34. ЯБЛОКО
Я не была уверена, смогу ли когда-нибудь избавиться от запаха сырого мяса и приторно-сладкой шкуры. Этот запах был на моей одежде и коже, в носу и на языке. Хотя от этого у меня больше не сжимался желудок, я надеялась, что мне больше никогда не придётся счищать шкуру или разделывать кости и сухожилия.
Хотя Римо не решался позволить мне поработать с тигри, говоря, что других рядом нет, что я никому ничего не должна доказывать, я настояла, пригрозив создать свой собственный нож из пыли, если он не поделится мачете.