Жестокие наследники (ЛП)

— У моих бабушки и дедушки нет метки, и они безумно влюблены. И сначала Круз Вега отметил мою мать, а она никогда его не любила. Кроме того, эти метки используются фейри для отслеживания людей. В отличие от каптиса, они не используются для соблазнения.
— Но что, если…
— Тогда я найду себе человека-супруга, как только выберусь отсюда, и отмечу его!
Взбешённая, я развернулась на каблуках и выскочила из поезда на платформу, которая была высечена прямо в гигантском сером валуне.
Слегка вздохнув, я осмотрела нашу новую камеру. Впечатляющие скальные образования, тёмно-голубой лес, более густой и тропический, чем в Неверре, и сверкающий водопад.
Мои губы приоткрылись от этого зрелища.
— Тут не так уж плохо.
Римо проворчал:
— Мы даже земли не видим, Трифекта.
Несмотря на то, что теперь я знала, что это прозвище не было уничижительным, оно мне всё равно не нравилось.
— Там, несомненно, полно жутких существ, но там есть водопад. Я люблю водопады.
Конечно, небо было нездорово белым, и было устрашающе тихо, но я всё ещё надеялась, что этот мир будет добрее, чем все остальные.
Но затем моя надежда испарилась, когда из поезда донёсся металлический голос:
— Обратный отсчёт до самоуничтожения начнется через десять… девять… восемь…
Саморазрушение? Что должно было вот-вот самоуничтожиться? Эта камера? Вся тюрьма?
— Шесть… пять…
— Поезд сейчас взорвётся! — сказал Римо.
Я моргнула, глядя на него снизу вверх.
— Прыгай!
Он схватил меня за руку и присел на корточки, а затем мы спрыгнули.
Приземление было болезненным. Таким сильным, что мои зубы стукнулись друг о друга, а кости затряслись, но металлический звук «три» заставил меня подняться на ноги.
Когда послышался грохот, Римо потянул меня за руку.
— Беги!
Мои ноги мелькали так быстро, что, наверное, их вид расплывался в воздухе. Однако, по мнению Римо, это, должно быть, было недостаточно быстро, потому что он потащил меня вперёд.
Шум перешёл в грохот, от которого мы оба свалились на животы. Горячий белый песок смягчил наше падение, и каменные осколки и языки пламени ударили нам в спины. Я зажала уши ладонями и зарылась лицом в землю, пытаясь провалиться сквозь неё. К сожалению, я не утонула, и куски обломков хлестали меня по спине.
Когда боль пронзила мою кожу, я придумала новые способы пытать Грегора Фэрроу, но затем отбросила все свои идеи. Я бы заперла его здесь, а затем приказала уничтожить портал. Тяжёлый груз лёг мне на спину, и я подумала, что весь вагон, должно быть, отвалился, но у этой тяжести было сердцебиение. Молясь, чтобы это не было дикое животное, собирающееся разорвать мою плоть, я повернула лицо и посмотрела, что или кто приземлился на меня.
Я уловила медную вспышку волос и запах мужского пота — Римо.
Ещё один взрыв. Его тело напряглось над моим, и в воздухе просвистели огненные шары. Несмотря на то, что я была рада его защите, я беспокоилась за его безопасность. Я попыталась высвободить руки и достать свою пыль, но едва смогла пошевелиться. Я сжала кулак, прикоснувшись кончиками пальцев к своей татуировке, но не смогла заставить виту прилипнуть к пальцам. Словно плывя по высыхающему цементу, я широко раскинула руки и подняла их над головой. Когда мои ладони соединились, я вытряхнула пыль из татуировки, затем развела руки, образовав прозрачный купол, чтобы прикрыть наши прижатые друг к другу тела. Наверное, мне следовало сделать его немного больше, чтобы я могла выскользнуть из-под Римо, но комфорт не был моим главным приоритетом. Какофония звона и лязга наложилась на звон в моих ушах, когда ещё больше обломков поезда пролетело над нашим щитом.
Римо соскользнул с меня, но ему пришлось лечь на бок, а мне — на свой, чтобы поместиться под моим яйцевидным куполом. Его лицо блестело от пота и было перепачкано струйками чёрного дыма, но, по крайней мере, крови не было.
Песок покрыл мои губы.
— Римо? — спросила я.
Я положила руку ему на плечо.
Он поморщился.
Когда я подняла ладонь, она оказалась испачканной кровью. Я попыталась разглядеть остальную часть его спины, не прикасаясь к нему. Но, кроме разрывов на тёмно-синей ткани, я не могла поднять голову достаточно высоко, чтобы что-либо разглядеть в тесном пространстве.
  
— Щит, — его затрудненное дыхание коснулось кончика моего носа, — хорошее решение.
Если бы только я раскрыла его раньше.
Ещё одно облачко осколков упало на изогнутое стекло. Я втянула голову в шею и прикрыла рукой открытую часть лица, опасаясь, что наша защита может дать трещину, но пыль Карсина — невероятная, удивительная пыль Карсина — держалась стойко.
Я больше не поднимала головы, пока стук и грохот не прекратился. И даже тогда я подождала дюжину ударов сердца, прежде чем снова опустила согнутую руку вдоль тела и огляделась.
Цвет лица Римо стал таким же пепельным, как и тогда, когда он был заключен в куполу, а глаза лихорадочно блестели.
— Ты в порядке? — мой голос звучал так, словно доносился с другой планеты.
— Да, — его голос тоже звучал слабо и отстранённо. — А ты?
Я кивнула. Несмотря на конфетти крошечных пульсов, бьющихся в моих барабанных перепонках, черепе, талии, лодыжках, я была жива и в сознании, так что со мной всё было в порядке. Забавно, как менялись стандарты в режиме выживания.
— Как думаешь, всё кончено? Воздух под куполом был таким тёплым, что стекло затуманилось.
Он оглянулся на то, что осталось от каменной платформы, а затем, стиснув зубы, упёрся ладонями в округлое стекло и приподнял его, чтобы можно было сесть. Хотя мне казалось, что вся кровь вытекла из моего тела, я тоже приподнялась. На мгновение всё стало серым, а затем цвет вернулся яркими брызгами, и дымящийся кратер, прорезающий скалу, стал мягким фокусом.
— Всё кончено, — сказал он, — и если не появится новый поезд, то и перепрыгивание по клеткам тоже.
Холодок пробежал по моему разгорячённому телу, покрывая льдом гладкую кожу. Что, если этот мир был ещё хуже?
— Один убит, один остался.
Я не думала, что Римо что-то пробормотал, но мне показалось, что так оно и было.
— Что? — прохрипела я.
— Если этот мир устроен так же, как другие, у нас в запасе есть только ещё одно забавное явление.
Я снова перевела взгляд на Римо, который был затенён колышущимися сине-зелёными листьями над нами.
— Как ты думаешь, он самоуничтожился случайно или ты нажал кнопку?
Его взгляд сузился.
— Я не активировал никакой выключатель самоуничтожения.
— Если бы я была тем, кто управлял сенсорным экраном, ты бы тоже спросил меня.
Его каменное молчание продолжалось. Вот же упрямый фейри.
Я сжала губы в тонкую линию, опустилась на колени и собрала пыль обратно в ладонь.
— Дай мне посмотреть на твою спину.
Когда мои пальцы подобрались к подолу его туники, он сказал:
— Если ты думаешь, что сможешь раздеть меня после того, как…
Я зарычала, и это вызвало у него усмешку. Я приподняла ткань, обнажив спину. Она вся была покрыта маленькими порезами. Ни один из них не выглядел особенно глубоким, хотя из всех сочилась кровь и смешивалась с комками песка.
— И что? Каков прогноз, док?
Так же осторожно, как и тогда, когда я приподнимала ткань, я медленно опустила её по его изогнутому позвоночнику.
— Будешь жить, но нам нужно добраться до водопада, чтобы смыть кровь и песок. Ты можешь идти?
Он развернул своё длинное тело.
— Принцесса Неверры только что предложила искупать меня. Держу пари, я могу ходить.
— Если бы тебе не было больно, я бы дала тебе пощечину.
— Если бы мне не было больно, я бы наслаждался этим.
Мной овладело искушение закатить глаза, но от жары, всё ещё пронизывавшей воздух, мои глаза слезились и горели. Я не думала, что слёзы придадут моему закатыванию глаз такой же эффект. Римо протянул мне руку, но я снова не приняла её, предпочитая встать самостоятельно. Когда я поднялась на ноги, у меня закружилась голова, а зрение стало таким расплывчатым, что я подумала, не бросил ли Римо мне в лицо пригоршню песка. Я попыталась сделать шаг, но зернистость превратилась в черноту. Я упала. Металлические прутья ударили в живот, и кто-то выкрикнул моё имя или, может быть, произнёс его шепотом, шум в ушах был слишком сильным, поток, заставлявший слова прерываться.