Жестокие наследники (ЛП)

— Тебе не кажется, что здесь было бы больше людей, если бы мы были дома? А как насчёт Розового моря? Я его не вижу. А ты?
Я резко обернулась и обнаружила, что Римо был прав, хотя ему и не нужно было так язвить по этому поводу. Не было розовой полоски воды, только высокие скалы, покрытые инеем тумана. Разочарование затопило меня, проникая до самого мозга костей, смывая всякое затянувшееся облегчение.
— Жестоко. Так жестоко.
Мне даже не хотелось уходить с платформы.
Римо спрыгнул с парящей платформы, которая, казалось, была соткана из листьев волитора. Он начал идти, но затем вернулся ко мне и поднял руки, чтобы помочь мне спуститься.
— Я не пойду.
Он нахмурился.
— Какой в этом смысл? Калимбор наверняка раздавит нас, потому что обязательно случится что-нибудь дерьмовое. Он, вероятно, расплющит треть наших тел, но пощадит наши черепа, ведь нет ничего забавного в том, чтобы покончить с нами слишком быстро?
— Никакой калимбор не упадёт на нас, принсиса.
Мне всё ещё не хотелось спрыгивать вниз и бегать по этой жалкой копии.
— Может быть, это и есть та камера, в которой мы встретим других.
Я посмотрела на него сверху вниз, совершенно не убежденная.
— Тут, кажется, достаточно гостеприимно.
Я прищурила глаза.
— Нет, это не так.
Затем я поняла, что деревья выстроились в ряд точно так же, как дома в прошлых мирах, всё аккуратно и симметрично.
Он не опустил руки.
— Мы партнёры.
— Злодей хочет отсидеться в стороне.
— Хорошо, — его руки начали опускаться. — Оставайся там, наверху. Если я снова умру… — он позволил своему голосу затихнуть.
— Я обещаю не садиться в поезд Ада, пока ты не воскреснешь.
— Что, если я не воскресну?
Фу. Я не могла поверить, что Римо прибегает к давлению на чувство вины. Должно быть, он почувствовал, что я смягчаюсь, потому что его руки снова изогнулись дугой. Даже при том, что я действительно хотела спуститься сама, я, вероятно, упала бы лицом прямо на его ботинки. Я выбрала меньшее из двух унижений, села на платформу, а затем прыгнула к нему.
Он поймал меня.
— Не могу поверить, что ты доверила мне поймать тебя, — сказал он, убирая пальцы с моей талии.
Я перевела взгляд на его глаза, пытаясь догадаться, мог ли он обманом внушить мне ложное чувство безопасности.
— Ты бы не посмел…
— Ты уверена? Я довольно смелый человек.
По правде говоря, я не была уверена. Объединение усилий для противостояния этому измерению, автоматически не сделало нас лучшими друзьями.
Зелень в его радужках потускнела.
— Я бы не уронил тебя, Трифекта, — проворчал он и принялся прокладывать тропинку через мягкий мох, оставив меня смотреть на его прямую спину.
— Прости, Римо, но моему разуму потребуется некоторое время, чтобы принять, что ты не жестокий наследник Грегора, который ничего так не хочет, как видеть, как я терплю неудачу и падаю.
Он остановился, но не обернулся, его пальцы сжались в кулаки по бокам.
Я направилась к тому месту, где он стоял, и обошла его неподвижное тело.
— В реальной Неверре ты бы меня не поймал.
— Я бы поймал тебя.
— Пожалуйста. Мы никогда не были друзьями, или союзниками, или партнерами, — я склонила голову набок. — К тому же, мы не были единственными друг у друга; у нас были варианты. Прямо сейчас я — твой единственный вариант, так что ставить меня в неловкое положение или причинять мне боль было бы неразумно. Особенно учитывая, что ты предпочитаешь плохую компанию отсутствию компании.
— Ты можешь уже забыть об этом? Я сказал это только для того, чтобы позлить тебя.
Моя голова слегка дёрнулась.
— Почему ты хотел меня разозлить?
Он провёл рукой по своим растрёпанным рыжим волосам.
— Я не знаю. Может быть, потому, что это то, в чём мы лучше всего разбираемся. Выводим друг друга из себя.
Мои глаза расширились, а его сделали прямо противоположное.
— Чем я тебя когда-либо выводила из себя? Я избегаю тебя, когда могу. Я редко обращаюсь к тебе без крайней необходимости.
Его ноздри раздулись.
— Просто оставь это, ладно? И постарайся не мурлыкать и не петь, чтобы, если поблизости есть кто-то ещё, мы могли заметить его первыми.
  
— Я не собиралась петь, — пробормотала я. — Кстати, когда я в последний раз пела?
— Когда ты одевалась в гостинице.
— Ах да. Когда ты заподозрил, что я мертва, и просто должен был проверить.
Он продолжал идти, продолжая хмуриться. Не на меня, хотя я не сомневалась, что он представлял себе моё лицо на каждом клочке мха, который он топтал.
Я набрала темп, он ускорился. Багва.
Мы шли так, я отставала, пока не достигли Ущелья Порталов. Он поднял руку и дотронулся до самого нижнего. Когда его пальцы прорезали его насквозь, как будто он был не более плотным, чем облако, моё разочарование в этой фальшивой Неверре возросло ещё больше. Он просунул руку ещё в пару иллюзорных дверей, прежде чем отказался от своих поисков, чтобы открыть настоящий. Куда бы это нас всё равно привело? Ничего хорошего, можно было не сомневаться.
Вдалеке что-то блеснуло. Я прищурилась, пытаясь разглядеть, что бы это могло быть, но затем дребезжащий звук, который я так хорошо знала, заставил мой взгляд опуститься к ногам, к крошечным, покрытым перьями тельцам, извивающимся между ними.
— Вот дерьмо, — услышала я бормотание Римо.
Он что-то бормотал, потому что я только что наступила на гнездо только что вылупившихся микосов, и какие-то рептилии тоже ползали по его ботинкам? Одна из змей подняла свою плоскую голову и зашипела на меня, высунув раздвоенный фиолетовый язык. К счастью, это был подросток. Поскольку языки микосов были такими же длинными, как и их тела, язык взрослого дотянулся бы до меня.
— Как же ты их не заметила, Трифекта?
Сейчас совсем не время затевать ссору.
— Может быть, потому, что они точно такого же оттенка, как мох, а не черные, как в Неверре, — огрызнулась я, когда микос большего размера скользнул между моими ботинками.
Поскольку их хвосты внешне походили на их головы, чтобы сбить с толку врагов, я наблюдала за намёком на язык, который они никогда полностью не вытаскивали. Конечно же, змей бросился на меня, и я отшатнулась назад, мой ботинок перекатился через какое-то тело. Существо зашипело, затем ударило меня по ушной раковине. Взвизгнув, я развернулась и прыгнула, больше не беспокоясь о том, что раздавлю змей, и, чёрт возьми, я раздавила нескольких. Они размножались, как бактерии, поднимаясь из самой почвы.
Добравшись до Римо, я прижалась к нему спиной и уставилась на скользкую яму. Глупый мир, блокирующий власть. Микос ненавидел жару, так что моя калини пришлась бы как нельзя кстати.
— Есть какие-нибудь блестящие идеи, Фэрроу? Потому что у меня весь огонь погас.
— Как насчёт того, чтобы воспользоваться витой, Трифекта?
Мой взгляд упал на ладонь. Дерьмо. Почему я раньше об этом не подумала? Я вызвала пыль и превратила её в широкий меч. Я схватила его здоровой рукой и стала размахивать, аккуратно разрубая покрытые шипами тела. Однако всякий раз, когда я убивала одного, шестнадцать, казалось, восставали.
— Есть ещё какие-нибудь идеи?
— Беги.
— Куда?
Они были буквально повсюду. Это было так, как если бы сам мох превратился в змей.
— В калимбор.
— А что, если там их полно?
Я взмахнула мечом, обезглавливая микоса, чья плоская голова была на одном уровне с моим горлом.
— Нам пора возвращаться к поезду.
— Лес ближе.
Он был ближе. И мне всё ещё не нравился план Римо, но я никоим образом не могла бежать в другом направлении, нежели он.
— На счёт три…
Пока он считал, я тихо напевала. Мои нервы были на пределе, и дыму от их кипения требовался аварийный люк.
— Два.
Дребезжание, казалось, стихло, или, может быть, мне было трудно расслышать его из-за моей неистовой, гортанной мелодии.
Это была песня, которую я услышала в человеческом клубе год назад. Я подумала, что это суперкруто, и пошла к дроиду-диджею послушать. Мой энтузиазм заставил его сыграть эту песню так много раз в тот вечер, что к тому времени, когда мы покинули клуб с Суком, Джией и легионом телохранителей, приставленных ко мне на время моих земных путешествий, я запомнила каждую ноту.