Жестокие наследники (ЛП)

— Никто сейчас никого не травит газом.
Братья долго и пристально смотрели друг на друга, прежде чем Карсин наконец-то признался:
— Да. Я пытался убить её. И я не жалею об этом. Я просто сожалею, что ты пришёл и всё испортил.
— Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — пробормотала я.
Грудь Римо поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. А потом он крепко зажмурил веки, как будто не мог вынести вида своего брата.
— Иди домой, Карсин.
Мои плечи дёрнулись назад.
— Разве я не должна иметь право голоса в том, куда пойдёт ребёнок?
Римо перевёл взгляд на меня, его лоб наморщился от эмоции, которую я никогда раньше за ним не замечала… отчаяния.
— Смилуйся.
— Смилуйся? — я немного горько рассмеялась. — Твой брат пытался убить меня, Римо.
Я указала на свою грудь.
Римо вздрогнул, как будто его пронзили мечом.
— И с ним разберутся.
Если бы это был кто-то другой, я подозревала, что лусионага позволил бы мне выбрать судьбу этого человека, но это было личное. Тем не менее, я не полностью доверяла Римо, чтобы он разбирался с этим.
— Твой брат признался, что сделал бы это снова в мгновение ока.
— Я знаю, Амара. Я слышал. Я видел. Но он всего лишь ребёнок. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно.
— Что угодно?
В нашем мире слова «что угодно» были опасными.
— Даже заключишь со мной сделку о судьбе твоего брата?
Его челюсть напряглась в такт с остальным телом.
— Да.
— Римо, ты же не хочешь быть должен Вудам, — сказал Карсин.
— Заткнись. Принсиса, мы договорились?
Без колебаний я сказала:
— Да.
Я собиралась убить двух квилов одной стрелой: я заставлю Римо разорвать нашу помолвку, что, в свою очередь, вынудит Котел изгнать его из Неверры… навсегда.
— Говори слова, Римо.
— Слова не нужны. Я уже согласился.
Он был прав. Я почувствовала, как между нашими телами образовался небольшой шов, когда он сказал «да». Ничего стесняющего. Больше похоже на нить, которая связывала нас, за которую я могла бы ухватиться, когда придёт время.
— Я всё ещё хочу услышать, как ты их произносишь.
Его челюсть двигалась.
— Ты не должна пинать человека, когда он уже лежит.
Я хотела насладиться своей маленькой победой над его непомерным эго, какой бы мелочной это меня ни делало.
— Произноси. Их.
Возможно, он никогда не пинал меня, когда я лежала, но он всегда смотрел и ничего не делал. Безразличие было таким же жестоким.
Если бы взгляды могли убивать, его взгляд превратил бы меня в мерцающие пылинки.
— Я, твою мать, твой должник, Трифекта. Мы закончили?
— Да.
— Карсин, домой. Сейчас же. Мы поговорим, как только этот ужин закончится.
Десятилетний мальчик поджал губы, как будто надкусил терпкую ягоду глейда. Бросив в мою сторону последний полный ненависти взгляд, он протиснулся между сваями и взмыл вверх, к своему дому на вершине одного из калимборов.
Я вздохнула, чувствуя, что прошло слишком много времени, и моя семья будет удивляться, куда я делась. Операцию «Проверка-существует-ли-тюремный-портал» придётся отложить до конца трапезы. Я отправила короткое сообщение Джошу, чтобы он подождал ещё один неверрианский час.
— Принсиса? — голос Римо заставил меня оторвать взгляд от голографических текстов.
Почему он до сих пор не вернулся в зал?
Я уничтожила свой разговор с Джошем одним движением пальца.
— Что?
Он уставился на короткую тень, отбрасываемую его высоким телом и затемняющую землю между его передвигающимися ботинками.
— Тебе нужно переодеться, — румянец выступил на его подбородке. — Твоё платье, — отводя взгляд, он быстрым жестом указал на меня. — И твоя рука.
Я опустила взгляд и обнаружила, что эластичный фиолетовый лиф порван и сместился, открывая больше моей груди, чем скудное красное бикини, которое Джия подарила мне на мой семнадцатый день рождения.
Я подняла свой Инфинити и пролистала цифровой гардероб, пока не нашла наряд, в который собиралась переодеться, чтобы пройти через поле адаманов — чёрное боди из гибких углеродных чешуек, непроницаемый, как броня, но эластичный, как спандекс. Нини Лили разработала ткань для Дениэли, которые хотели одежду, подходящую для их образа жизни амфибии. Нима и я стали гордыми владельцами самой первой коллекции.
  
Как только моё тело было укрыто обтягивающим материалом, я сменила сандалии с ремешками на сапоги до колен, затем ещё пролистала в поисках пары перчаток, но обнаружила, что у меня их нет.
— Теперь ты можешь перестать краснеть, Римо.
— Я не краснел.
Я улыбнулась, безмерно наслаждаясь его дискомфортом.
— Ты забыла перчатки, — его голос был низким рычанием.
— У меня их нет.
Римо яростно провёл по своему Инфинити, затем полоснул лучом, исходящим от браслета. На его руках материализовалась пара чёрных кожаных перчаток. Он взял их и бросил мне.
— Я не верну пыль твоего брата ещё очень-очень долго. Возможно, никогда. Так что люди обязательно заметят мою новую татуировку.
Он сжал переносицу и закрыл глаза.
— Просто спрячь это на сегодняшний вечер. Пожалуйста?
Тогда мне кое-что пришло в голову.
— Подожди. Я конфисковала его виту или твою?
Его золотые глаза распахнулись, и рука соскользнула с лица.
— Мою? Почему ты решила, что это моя?
— Потому что ты тоже направил свою на меня.
— Чтобы тебя не проткнули насквозь. А теперь надень эти чёртовы перчатки.
— Я думала, ты пытаешься помочь своему брату.
— Я и не ожидал, что ты будешь думать иначе, чем о самом худшем.
— Ты когда-нибудь давал мне повод думать иначе?
Он удерживал мой взгляд, а я удерживала его, играя в перетягивание каната глазами. Когда я была моложе, застенчивее, я, возможно, первая отвела бы взгляд, но я больше не была замкнутой маленькой фейри, которую Римо Фэрроу любил запугивать.
— Мне жаль человека, который встанет с тобой в следующий раз, когда появится Котёл.
Его тон был таким же резким, как каменная стена подо мхом. И с этими словами он попятился, обогнув тяжёлую колонну и проскочив в щель между сваями.
Я прокрутила его слова в голове, чувствуя, как мои брови опускаются и поднимаются, прежде чем опуститься снова. Разве он не считал, что будет тем человеком, который будет стоять рядом со мной? Чувствовал ли он, что я использую свой гаджой, чтобы вышвырнуть его из королевства?
Я медленно надела перчатки, материал облегал мои пальцы, приспосабливаясь к их размеру, затем обошла уборную как раз в тот момент, когда Айлен и Шайло появились у подножия стеклянной лестницы. Оба перестали болтать при виде меня.
— Ты сменила платье, — заметила моя двоюродная бабушка.
— Пятно от соуса.
Шайло выгнула бровь.
— И твой огонь не смог убрать?
Я позволила им предположить, что переодевание в пурпурный наряд было моим способом показать Неверре, что я думаю о своей помолвке.
— Удивительно, но да. Увидимся наверху.
Когда нос Шайло дернулся, вероятно, уловив остаточный запах пыли в воздухе, я обошла их, затем миновала парящие фейские огни и поднялась по лестнице. Тишина воцарилась над гостями, когда я приземлилась в столовой.
— Зацепилась юбкой за одну из свай, — сказала я тёте Лили.
Её темные выразительные брови изогнулись. «Я починю его для тебя завтра», — показала она.
Меня так и подмывало сказать тёте, чтобы она не тратила своё время впустую, но вместо этого я улыбнулась и сказала:
— Отлично, — и разговоры возобновились.
Я почувствовала на себе взгляд чёрных глаз Нимы. Нацепив дерзкую улыбку, я подняла глаза. Она склонила голову набок и одними губами спросила:
— Ты в порядке?
Нет, я не была в порядке, но я не хотела её волновать. Ещё нет. Кроме того, я заключила сделку. Если я не буду молчать, я потеряю своё влияние на Римо.