Олегархат им. тов. Сталина (СИ)
— С вами удивительно приятно иметь дело, — улыбнулся Михаил Георгиевич, — вы вроде и угрожаете, но получается, что исключительно по делу замечания делаете до того, как проблема возникнуть может. Тогда последний на сегодня вопрос: вы имеете в виду постройку еще одной станции на базе ВВЭР-365? В смысле, нам уже заказывать новый корпус реактора в Ленинграде?
Я вспомнила кое-что, прочитанное (или увиденное на ютубе) «в прошлой жизни»:
— Корпуса заказывайте, причем можете сразу несколько заказывать. Есть обоснованное мнение, что если несколько повысить энергонапряженность, то в том же корпусе получится снимать с ректора энергии достаточно, чтобы к нему турбоагрегат на пятьсот мегаватт присобачить. Но при этом выскажу свое личное мнение: если какой-то козел предложит при этом вместо восьми петель водоснабжения поставить только шесть, то вы его свяжите и привезите ко мне: я ему в морду плюну. Хобби у меня, знаете ли, с детства: козлам в морду плевать.
— Извините, что у вас?
— Хобби. Это британцы так называют дурацкие увлечения: марки там собирать или крышки от пивных бутылок. Но мы опять отвлеклись: управление, как я понимаю, будет в самом министерстве работать, и проектный институт и заводы по выпуску готовой продукции…
— Мы обдумаем эти вопросы и в ближайшее время вам результаты наших раздумий предоставим. Но вы точно уверены, что строить все нужно в глубинке?
— Абсолютно. Простой пример: новый, по сути в нуля выстроенный Ряжск на двадцать пять тысяч жителей обошелся Комитету меньше, чем один московский квартал на девять тысяч жителей. Инфраструктура в глубинке получается настолько дешевле…
Василий Степанович Соболев сидел с Александром Петровичем Буровым и обсуждал «новые постановления Совмина» — то есть новые поручения Светланы Владимировны. Вместе с ними сидела и Валентина, жена Игната и вдова Коли: она по образованию все же врачом была и могла многое непонятное пояснить. Так что пока мужчины внимательно слушали, что говорит эта много повидавшая и перенесшая женщина:
— За такие деньги можно выстроить не то что больницу, тут на целый город хватит. Но эта Федорова ведь не просто вам деньги выделила, она наверняка считала, что вы и сами сообразите, как их потратить.
— Вот мы и соображаем, — невесело усмехнулся Василий Степанович. — Но пока досоображались до одного: такие деньжищи мы и в Приозерном потратить с толком не сможем, и даже если еще такую больницу в Благовещенске выстроить, все равно максимум процентов двадцать на все уйдет.
— Это-то верно, но у тебя уже сколько в одном Приозерном женщин в очередь записалось?
— Да почитай все. То есть все, кого я по федоровской программе привлечения одиноких женщин в город завез.
— Вот именно! Потому что, если бабы по всей стране об этом узнают, то у тебя в Приозерном очередь аж до Свердловска выстроится! Поэтому я предлагаю сделать проще: у себя ты выстроишь только учебный центр, в котором гинекологов обучать будешь: это же времени недолго займет? Я про обучение говорю.
— Мои врачи говорят, что месяца три, может и меньше.
— Вот-вот. Значит, строй обучающий центр, гостиницу при нем, человек на пятьсот наверное. И на оставшиеся деньги строй… как там у Федоровй написано, центры материнства и женского здоровья? Вот их и строй, в Благовещенске строй, в Уфе, в Свердловске, в Перми. Везде строй, докуда дотянешься и на сколько этих денег хватит. И я думаю, что если с местным руководством правильно поговорить, то и на местах власти в стройках таких поучаствуют.
— Как же! А то они не знают, куда деньги девать и тут мы выскакиваем: вот сюда все их тратьте!
— Все на Эстеллу обижаешься… А другие мужики понимают, что сейчас половина баб полжизни бы отдали, чтобы ребенком обзавестись — и, раз уж у этих, в Симферополе, получилось сделать так, что баба и в сорок пять родит ребенка здорового, очень многого не пожалеют, чтобы женщинам этим героическим помочь. Раньше бы побоялись, а теперь, когда Светлана Владимировна эту программу от всяких… ну, от всяких прикрывает и защищает, не побоятся. А некоторые даже специально помогут только чтобы Федоровой понравиться: от нее нынче сильно зависит, насколько области и республики будут всяким обеспечиваться. Я слышала — не от вас, а когда на повышение в Казань ездила — что в районах, где Федорова свои предприятия ставит, отбоя нет от желающих туда переехать: у нее все же и работа высокооплачиваемая, и жилье прекрасное, и прочее все. Да вы и сами знаете, ведь перебираете, кого на работу брать — и это пока она только своим Комитетом управляла. А сейчас-то она кто? Так что садитесь и прикидывайте, где эти центры материнства в первую очередь обустраивать будете.
— А с местным руководством кто…
— Могу и я, но только если мне командировки Федорова выпишет: Саша-то не может жене их выписывать, райздрав ему вообще не подчиняется. Так что, Васенька, одевайся и езжай в Москву: почему-то из всех нас она только тебя серьезно слушает. Вот интересно: ее даже Павел Анатольевич теребить опасается, а тебя она слушается, как будто твоими устами сам Иосиф Виссарионович говорит.
— Скажешь тоже!
— Верно-верно, — с усмешкой подтвердил Александр Петрович. А затем, повернувшись у жене, все же ее поправил: — Она говорила как-то, что Вася не просто книги Сталина прочитал, а понял, как товарищ Сталин строить счастливую жизнь планировал. И понимание это и воплощает, а раз уж Иосиф Виссарионович ей такое дело доверил, то выходит, и у нее с Васей мысли в одну сторону работают. Так чего бы ей его и не послушать, ведь он просто говорит то, чего она сама проговорить не успела…
— Может быть и так. А может и иначе — но вот Васе с ней договорится куда как проще будет. А по-сталински мы все жить и работать стараемся. Да и не мы одни, а если у Васи все получится, то в СССР скоро еще миллионов на пять больше верных сталинцев появится! И у нас, — Валентина с лукавинкой поглядела на мужа, — я надеюсь, тоже…
Глава 2
Система управления в СССР была выстроена еще при товарище Сталине и работала она (по крайней на уровне министерств) очень просто: высший руководитель (например министр) занимался стратегией развития отрасли, а управление конкретными проектами возлагалось на его заместителей. Причем перекладыванием «маловажных» проектов занимался уже непосредственно первый зам, и именно он определял, какие проекты считать важнейшими, а какие — второстепенными. Или какие проекты другие заместители в силу опыта и образования следующие замы смогут вести наилучшим образом. То есть важнейшие проекты вел чаще всего первый заместитель, те, которые он уже не успевал вести, перекладывались на второго зама и так далее. Простая иерархическая система, но формально за все проекты министерства отвечал все же именно первый зам — и отвечал он за них исключительно перед непосредственным начальником, и такая система работала прекрасно. То есть прекрасно работала в случаях, когда все люди, работающие в этой системе, соответствовали требуемому уровню компетентности, что, к сожалению, получалось далеко не всегда. Причем не получалось по причинам, по моему мнению, к объективным которые отнести было крайне сложно, часто люди на руководящие посты подбирались совсем не по профессиональным качествам. И если на высшем уровне (то есть на уровне министерств' все же товарищ Пономаренко вел довольно жесткий отбор, то уже на уровне замов часто люди появлялись лишь потому, что у них были какие-то сугубо личные связи с министрами или с членами Политбюро партии: дружеские или, что хуже, семейные. Или, что было уже совсем паршиво, связи, которые я бы назвала «клановыми». Просто потому только я бы так назвала, что сам термин еще в массы еще не проник…
Хотя… если разобраться, то и у меня в Комитете именно «клановый» подход использовался: тот же дед, или Игнат… то есть товарищ Буров Александр Петрович — они-то получили свои нынешние должности исключительно потому, что «я их хорошо знала», а дед вообще для меня шел за «ближайшего родственника». Так что катить бочку на министров за то, что они расставляли на посты в своем министерстве людей, хорошо им знакомых, было бы в корне неверно — но вот то, что после такой расстановки некоторые министры за «своих» людей явно отвечать не собирались… Даже не так: с таких «друзей и знакомых» министры работу все же стребовали в полном объеме, но вот то, что они этим своим ставленникам позволяли различные вольности, причем зачастую выходящие уже за рамки законов, было, мягко говоря, неверным. Но и «поймать на горячем» таких товарищей было не очень просто, так как отчетность тут шла строго по внутренней вертикали системы управления, и со стороны чаще всего было просто не видно, что творилось в министерской «глубинке». Но если правильным образом изменить систему управления…