Остров амазонок (Дикие)

После того как солнце село, когда до темноты оставалось всего несколько мгновений, женщины выпили еще понемногу воды.
Они и представить себе не могли, что отсутствие воды может вызывать такие страдания. Мысли их были поглощены лишь одним неистовым, сводящим с ума желанием. Даже голода они не ощущали, но мучения от жажды становились все невыносимее. В горле пересохло, распухшие языки с трудом ворочались во рту, губы начали трескаться, стал пропадать голос. Безжалостное солнце медленно отняло у них волю и человеческие качества, оставив только измученные тела, жаждавшие пресной воды. Они не могли… буквально не могли думать ни о чем другом. Мучительнее всего было смотреть на окружающую воду, целый океан воды, и знать, что нельзя зачерпнуть из этого океана и капли.
Они съели немного рыбы, затем безвольно улеглись на дно лодки и уставились на луну.
– Может, нам следует постараться не засыпать ночью как можно дольше, – предложила Сильвана. – Тогда мы поспим днем, и солнце не будет так мучить нас.
Стараясь отвлечься, они припоминали свои любимые запахи. Начали довольно бодро – со смолистого запаха сосновых поленьев, аромата розовых кустов и свежего сена, но затем, когда Анни назвала волосики ребенка, Сильвана расплакалась.
Пэтти обняла Сильвану, и, пока женщины старались побороть слезы, молчание нарушалось только мягким плеском волн. Они отправились в это путешествие с таким хорошим снаряжением и с такими прекрасными надеждами! Теперь у них не осталось ничего – даже надежды.
 Пятница, 15 марта 
На рассвете второго дня пребывания в открытом океане у них осталось только три пинты воды. День прошел так же, как и предыдущий, только Анни строго следила за выдачей порций воды.
Первой не выдержала Сюзи:
– Я больше не могу это вынести! Я больше так не могу, когда даже губы не шевелятся! Неужели никто из вас не понимает, что теперь-то нам точно конец? Нас же сожрут эти чертовы акулы! – И она указала на черные плавники, окружавшие лодку.
– Ты права, – всхлипнула Сильвана. – Я тоже не могу больше! Я просто хочу заснуть и никогда больше не просыпаться! – Она потрясла кулаком, глядя в небо, и пронзительно закричала: – Сколько нам еще терпеть? Сколько нам еще страдать? И зачем?
– Заткнись! – хрипло сказала Кэри. – Побереги силы. Побереги голос.
– Кэри права, – с трудом произнесла Пэтти. – Каждое движение укорачивает твою жизнь.
– Подумайте о своих детях, – попыталась подбодрить всех Анни. – Давайте подумаем о наших семьях. Не сдавайтесь!
Весь день они изнемогали от зноя, измученные палящим солнцем. Они не только постепенно слабели и становились все более раздражительными – их преследовали приступы тошноты и пульсирующая головная боль.
Они съели последнюю рыбку. Они не решались снова ловить рыбу, боясь привлечь акул, круживших около лодки. Женщины жались друг к другу, ожидая, когда же солнце скроется из виду. Жара отнимала у них желание жить.
Море под лодкой казалось глубоким и прохладным, оно искушало и манило в свои глубины. Уперев подбородок о планшир, Сюзи бесцельно уставилась в воду.
– Не смотри вниз, – сказала Кэри, потянув Сюзи за брюки. – Твоя очередь отдохнуть.
Сюзи заняла свое место на дне лодки, пока Кэри поменялась местами с Пэтти. Разбивая собственное отражение, лодка скользила по воде, и ее двойник дробился в воде на тысячи сверкающих кусочков.
Женщины ждали заката солнца, наступления темноты и очередной порции воды. Словно кроваво-красный апельсин, солнце начало клониться к горизонту. Сверкающая алая дорожка протянулась от него к лодке по зеркальной поверхности моря.
В этот вечер говорить было еще труднее. Они намеревались говорить, чтобы не уснуть, но губы у них потрескались и сильно кровоточили, да им и без того нечего было сказать друг другу.
Отчаявшись, в десять часов Анни пообещала лишний глоток воды всем, кто еще не уснет к полуночи. Женщины немедленно оживились.
– Вы просто постарайтесь побороть сон. Только подумайте о тех часах, что нам удалось поспать прошлым утром, о солнце, от которого мы избавились.
 
Никто не проронил ни слова.
Потом Анни сказала:
– Мы должны верить в спасение. Ну, пожалуйста, не лежите как колоды! Не сдавайтесь! Мы должны продолжать разговаривать, мы не должны засыпать! Давайте, например… давайте решим, чем мы займемся, когда снова будем дома!
Кэри откликнулась первой:
– Я просто хочу вернуться к себе на работу. – «И к семье», – добавила она про себя, так как разговоры о семье были запрещены.
– Если мне удастся убедить Бретта попробовать… – начала Сюзи. Это было ошибкой, и они все поморщились. Она поспешно продолжила: – Я думала, может, я открою магазин спортивной одежды. А ты, Анни? – Вы будете смеяться, когда я вам об этом скажу… – сказала Анни. – Но я бы хотела заняться изучением особенностей питания… Ну вот, я так и знала, что вам будет смешно… Да нет, серьезно, я же видела, как влияет пища на состояние наших тел. Еще три дня назад мы все были куда в лучшей форме, чем многие годы до этого!
– Говори о себе, – поправила ее Пэтти.
– Ты всегда отлично выглядела, – согласилась Анни. – Но теперь это как раз то, что меня интересует, – как заботиться о своем теле.
– Я бы хотела использовать мои спортивные наклонности, – призналась Пэтти. Она подумала, не открыть ли маленькую спортивную школу для детей-инвалидов. Если Сильвана может открыть госпиталь на Фиджи, так почему и ей не сделать что-нибудь такое же полезное.
Сильвана сказала:
– Если мы выживем, клянусь, я никогда не допущу, чтобы кто-нибудь снова сделал меня несчастной. Артур, бывало, говорил, что зависимость разрушает личность, и теперь я понимаю, что он имел в виду. Если ты от кого-то зависишь, ты не можешь быть самой собой, если ты – только часть кого-то еще.
Кэри выпрямилась.
– Мы все теперь изменились. Нравится вам это или нет, но, когда мы вернемся в Питтсбург и все узнают, что мы убийцы, все совершенно изменится. Вы можете себе представить, как с нами будут обращаться на вечеринках? На встречах благотворительных комитетов? На собраниях в церкви?
– Но дома никто ничего не узнает, если мы сами не будем болтать. Это будет вроде Общества анонимных алкоголиков. Мы все что-нибудь потеряем, если хоть одна из нас начнет распространяться про наши приключения.
– Сюзи-то никого не убивала, так что ей терять нечего, – заметила Пэтти. – Но мы все всегда будем жить в постоянном страхе, как бы кто из нас не рассказал. Это опасение будет теперь всегда преследовать нас! Нам от него уже никогда не избавиться, всю нашу жизнь!
– Да, так оно и будет, – устало согласилась Сюзи. Она посмотрела вверх, на небо, по которому, словно бриллианты по черному полю, были рассыпаны огромные тропические звезды, и добавила: – Прежде всего, как мы объясним эту форму? Что это – новые модели из магазина «Все для армии» в Райском заливе.
– Кэри права, – всхлипнула Сильвана. – Все нас возненавидят.
Пэтти возмущенно выпрямилась.
– О'кей, но ведь мы убили несколько человек потому, что они пытались убить нас! Это была самооборона! Сейчас нам следует думать о том, как выжить, а не о том, что будут шептать о нас за чашкой кофе на вечерах в Питтсбурге!
– От нас это больше не зависит, – сказала Сюзи. – Что же еще мы можем делать? Мы же не можем достать из воздуха еду или воду!
– А что делают моряки, когда тонет их корабль? – спросила Кэри.
– По крайней мере, мы сидим в лодке, а не плаваем, цепляясь за доску, – сказала Анни.
– Иногда моряки неделями держатся в спасательных шлюпках.
– Ну и как же это у них получается? – спросила Кэри.
– Боюсь, что тебе не понравится то, что я скажу, – сказала Пэтти.
– Говори, мы хотим знать.
– Они занимаются каннибализмом.
– Но ты же это не серьезно? – спросила Кэри, хотя сама ни на мгновение не сомневалась в правдивости ее слов.
– Откуда тебе все это известно? – спросила Сюзи.