Остров амазонок (Дикие)

Больше всего на свете Анни хотелось прикоснуться к этим тонким золотистым волоскам на загорелой руке Гарри.
Это было ужасно! Мысли в голове Анни кружились, она пыталась выпутаться из этой пугающей ее новой ситуации.
Она прошептала:
– Гарри, этому надо положить конец!
Гарри ничего не ответил, только придвинулся к ней. На этот раз она не отпрянула, ощутив теплую твердость его бедра. Ей безумно хотелось оказаться в его объятиях, испытывая странное, теплое чувство, незнакомое ей годами. Словно она вспомнила что-то чудесное, что случилось очень давно, все равно как почувствовать запах давно забытых духов.
К своему ужасу, она вдруг обнаружила, что воображает во всех подробностях, каково очутиться в одной постели с Гарри. Она резко обернулась посмотреть на Дюка и так же быстро отвела взгляд. Словно он мог прочитать ее мысли.
Кэри обратилась к ней с каким-то вопросом, и она ответила явно невпопад.
Анни не могла ни на чем сосредоточиться, смущенная и взволнованная близостью Гарри. С радостью, удивлением и ужасом Анни вдруг поняла, что она любит Гарри.
Нет! Это была не любовь, а похоть. И не надо приукрашивать факты. Это было охватившее ее низменное желание – неспособность справиться с собой, пренебрежение логикой и чувством безопасности.
В ее голове промелькнули сцены: вот она соблазнена Гарри; вот признается в своей измене Дюку, унижая тем самым его мужскую гордость. Теперь их отношения не могут оставаться прежними. Она разрушила счастливую семью, свой брак и была уже на грани самоубийства – что было еще одним смертным грехом.
– Хочешь выпить? – спросил ее Гарри.
– Нет!
Гарри удивился ее горячности.
Она не могла себе позволить так рисковать и провести с ним еще неделю. Дюк обязательно заметит. Она не понимала, почему после всех этих моментов с Гарри она чувствовала, что ее тянет к нему, что она наслаждается своей властью над ним.
Анни повернулась и посмотрела в серые глаза Гарри.
– Гарри, ты можешь сделать для меня кое-что?
– Конечно, все, что угодно.
– Ты обязательно должен ехать на Пауи?
– Да. Ответственность за поездку на Пауи лежит на мне. Пожалуйста, не проси меня отказаться от нее.
– Гарри, если ты действительно чувствуешь ко мне… то, о чем говоришь… пожалуйста, не приезжай! Ты сможешь найти уважительную причину для отказа. Пожалуйста!
Гарри долго боролся с собой.
– Если я не приеду на Пауи, – сказал он наконец, – поедешь ли ты со мной покататься на лыжах на целый день, когда я в следующий раз приеду в Питтсбург?
Анни поколебалась, потом сказала:
– О'кей, договорились.
Кэри снова повернулась к ним:
– Очень жарко. Есть что-нибудь попить, Гарри?
– «Фостерс» или коку?
Все выбрали безалкогольные напитки, и Гарри отправился вниз, чтобы принести их из каюты.
Все еще пребывая в хемингуэевском бесшабашном настроении, Дюк направил яхту к Южной Голове, когда заметил «Леди Джейн», знаменитый нудистский пляж.
Дюк изменил курс и стал двигаться перпендикулярно волнам, чтобы получше разглядеть девочек. Группа обнаженных красоток играла в волейбол, словно сойдя с обложки «Плейбоя».
Неожиданно раздался рвущийся, скрежещущий звук, словно днище лодки оторвалось, и все покатились по палубе.
Гарри уронил приготовленные напитки и ударился о выступающей конец стрелы. Поднявшись на ноги, он закричал:
– Дюк, ослабь парус! Все остальные передвиньтесь сюда, сядьте на борт.
Сам Гарри повернул стрелу по направлению рифа. Яхта задрожала. Медленно, очень медленно течение снесло их с рифа.
– Возможно, мне лучше встать к рулю, – сказал Гарри.
Артур в банном халате, все еще распаренный после сауны, повернул ключ в двери своего люкса. Неделя была успешной, и он с нетерпением ожидал… Он внезапно замер на месте.
Человечек, маленький, черный и очень худой, устроился с комфортом на одном из бежевых кожаных диванов, а его ноги покоились на мраморном столике в центре. Его ботинки были из светлой страусиной кожи, а вместо шнурков в них были продернуты золотые нити, украшенные через каждый дюйм двухкаратными бело-голубыми бриллиантами.
 
Артур взорвался:
– Какого черта вы здесь делаете? Кто позволил вам войти?
Он схватился за телефон, чтобы позвонить гостиничной службе безопасности, но человечек на диване оставался невозмутимым. Он неторопливо поднялся и протянул тоненькую черную ручку.
– Я – генерал Раки, прибыл сюда, чтобы встретиться с вами, мистер Грэхем.
Артур не обратил внимания на протянутую руку, но положил телефон на место.
– Здравствуйте, генерал. Вероятно, вы будете настолько любезны, чтобы позвонить в офис «Нэксуса» в понедельник утром. Кажется, вы имеете дело с Гарри Скоттом.
– Именно это я и хочу обсудить, мистер Грэхем. По договору с «Нэксусом» мне должны были регулярно переводиться деньги, пока в работе шахты не будет перебоев.
– Простите, генерал, эти вопросы не в моей компетенции. Я провожу вас, генерал.
– Но вы же в курсе, что деньги перестали поступать.
Этот маленький ублюдок пытается намекнуть, что Гарри мог оставлять деньги Раки себе. С мрачным видом Артур открыл дверь в коридор.
– Я рассчитывал на более дружеский прием, мистер Грэхем.
– Как вам удалось проникнуть сюда?
– Деньги открывают любые двери, мистер Грэхем. Я пришел, потому что хотел выяснить: знаете ли вы лично, что перевод денег мне прекращен.
Артур кивнул. Он хотел, чтобы генерал покинул его люкс как можно быстрее. Он не желал, чтобы эта встреча осложнила дела «Нэксуса» с новым правительством Пауи.
Генерал поднялся и сжал пальцы в кулак.
– В таком случае, у меня нет для вас новостей. Я слышал, что на следующей неделе вы начинаете переговоры с президентом Пауи. Я уверен, что вам будет оказан великолепный прием.
Его глаза – холодные и жестокие – контрастировали с дружелюбностью речи. Он вежливо поклонился. Когда он удалялся по коридору, его тело казалось лишенным костей. Артур захлопнул дверь.
  
4
 
 Воскресенье, 11 ноября 
Коттеджи в отеле «Пэрэдайз-Бей» были покрыты тростниковыми крышами и напоминали хижину вождя какого-нибудь племени. Коттеджи стояли в глубине пляжа. Каждый был окружен живой изгородью из розовых олеандровых деревьев и у каждого был свой внутренний дворик.
В каждом домике были две ванные комнаты, гардеробная и кухня, ведущая в просторную гостиную. Однако цветовая гамма и внутреннее убранство каждого коттеджа были отличны друг от друга. Стены коттеджа, в который въехала Кэри, были кремового цвета, потолок был обшит темным брусом; темный кафельный пол был покрыт огромным бледно-голубым ковром, который соответствовал цвету покрывал на двух кроватях. Мебель была плетеная, стены увешаны церемониальными одеждами, ткаными геометрическими черно-коричневыми абстрактными узорами.
На тумбочке у каждой кровати стояли стакан и небольшая бутылочка бренди. На кухне – бак с полным набором разнообразных напитков, ваза с фруктами и тарелка с печеньем. Дважды в день вазы наполняли новыми фруктами. В ванной комнате и на террасе стояли горшочки с орхидеями. Каждый вечер кровати разбирали, а подушки осыпали цветками красного жасмина. Горничные передвигались с достоинством и грацией, они шествовали, словно королевы по своим владениям; их лица поражали тонкостью черт, хотя сами они были приземисты. У каждой женщины за ухом был цветок, но, возвращаясь вечером в деревню, они вынимали их, потому что только вождь племени имел право носить цветок в волосах.
Когда они только приземлились, Кэри, глядя на залив, окаймленный пальмами, воскликнула:
– Это настоящий рай!
Она вошла в ванную, выложенную голубым кафелем, и повернула кран с холодной водой. Кран упал ей на руку. Она ввинтила его на место и вновь повернула, но вода не шла. Она попробовала кран с горячей водой. Через несколько минут из крана полилась тонкая струйка холодной воды.