Стальной подснежник

Она склонилась еще ниже, почти уткнувшись лицом в колени, и Маркус пересел к ней, обнял за плечи, погладил по голове, как маленькую.
– Ло, милая моя, девочка… Ну прости, родная. Я не хотел бередить…
– Я ничего не помню, – измученно сказала Ло, – а ведь хочу вспомнить больше всего на свете. Нет, больше всего я хочу вернуть свою магию. А потом найти тех, кто убил Арчи с Колином, и убить их тоже. Маркус, это безумие?
– Для боевого мага? Для мага вообще? Или для простого человека? Ло, ты права во всех трех случаях.
Он обнимал ее так крепко и вместе с тем нежно, от него пахло хорошими мужскими духами, алхимическим кисло-горьким дымом и, совсем немного, самим Маркусом, здоровым молодым мужчиной. Значит, ее письмо выдернуло некроманта прямо из-за работы, и он кинулся сюда, даже не приняв ванну и не сменив рубашку. Ее Маркус, верный, заботливый, всегда готовый примчаться и спасти. Только вот теперь он ровным счетом ничего не может сделать.
– Я виновата в том, что нарушила устав, – тихо продолжила Ло. – У целителей дежурил совсем еще мальчик-адепт, ему не хватало сил. Он плакал, глядя на этих, последних… Я слила ему свой резерв досуха и сидела рядом, пока один мальчишка лечил другого. Будь она проклята, эта война… Я думала, что успею восстановиться, и вообще, нас же было трое! Трое дежурных магов, как и положено. Никто даже не узнал бы, что я такое вытворила. А они ударили! И волна не сожгла меня, как остальных, а только выжгла каналы…
– И поэтому ты очнулась и смогла активировать взрыватель! – рявкнул Маркус. – И выполнить приказ! Хватит, Ло! Хватит выедать себе душу, слышишь? Если б ты погибла вместе со всеми, вольфгардцы вошли бы в Руденхольм! Тебе надо благодарить Пресветлого, что ты слила резерв, поняла? Иначе…
– Нет, Маркус, – устало покачала головой Ло. – Благодарить – не могу. Да, я его взорвала. Но как? Дознаватель спрашивал, а я сама не могла ничего ему сказать. Как я активировала проклятый взрыватель, если на это нужна была магия? Я же… я просто не могла! У меня не было ни капли силы…
– Значит, немного осталось. Всегда остаются какие-то крохи, даже если полностью выкладываешься. Ло, ключ от взрывателя был у тебя в ладони. Ты лежала рядом с передатчиком. Я сам тебя вытаскивал, тут не ошибешься. Больше некому было, понимаешь?
Ло глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Все, что говорил Маркус, было абсолютно логично и потому правильно. Никто не мог воспользоваться ключом, кроме тех трех, на кого он был настроен, – команды боевых магов Ордена. Даже любой другой маг. Ключ привязывали трижды: на кровь, на магию и на индивидуальный отпечаток души – во избежание предательства или ошибки. Арчибальд Леруазен, Колин Вестфален и Лавиния Ревенгар – лучшие из лучших…
– Но кто-то же ударил меня ножом, – еле слышно сказала она. – Маркус, кто это был? Арчи и Колин погибли, у караула внизу вообще не было доступа в башню, а я… Ладно, пусть я очнулась и каким-то чудом выполнила приказ… Но кто ударил меня ножом?
Резко и мучительно остро заныла спина. Шрам под лопаткой, совсем узкий, почти незаметный… Ло знала, что болеть у нее ничего не может – рана давно зажила, даже оставшийся внутри осколок притаился, ничем себя не выдавая до поры. Старик Эверард, лучший целитель Ордена и Избранник Милосердной Сестры, утешал, что маленькая стальная смерть может уснуть навсегда, затянувшись плотью, врасти в тело и стать безопасной. Повезло же Лавинии Ревенгар, герою Руденхольма, выжить после такого ранения? Может повезти и во второй раз по воле Благих Богов. Главное – беречься от потрясений, как физических, так и душевных.
– Не знаю, Ло, – эхом отозвался Маркус, на мгновение прижимая ее крепче, с какой-то исступленной тоской или виной. – Если бы я тогда пришел раньше…
– Ты и так пришел, хотя не должен был. Ладно, хватит… поминок. Просто…
Ло мягко высвободилась из его объятий и продолжила:
– Это не вольфгардцы, я уверена. Зачем бы им писать про моего жениха, в конце концов?
– Чтобы ты осталась в столице, и до тебя было легче добраться? – предположил Маркус, поправляя кружевные манжеты.
 
– Нет, это местный стиль. Наш, столичный. Язык цветов, иллюзия, даже письмо это. Думаешь, вольфгардец назвал бы себя моим другом? У них ведь как? Произнесенное или написанное слово получает силу клятвы. Это не они.
– Да, пожалуй, – задумчиво согласился Маркус. – И что ты решила?
– Не знаю. Меня мучает мысль, что этим письмом от меня чего-то добиваются. Только вот чего?
– А что, если тебе и вправду остаться?
Маркус был очень серьезен и сосредоточен, как перед тяжелым заклинанием или дракой.
– Я ведь не шутил, Подснежничек. Я глава своего рода, ты тоже. Если поженимся, нам никто ничего не может сделать. Даже королю придется смириться. Ну, отлучит от двора, это мы переживем. А ты уедешь в мое поместье под Дорвенной, пока я с этим разберусь.
– То есть спрячусь за тебя? – прошипела Ло. – Считаешь меня настолько беспомощной? Раз я лишилась силы, то ни на что больше не годна?
Слезы, так долго сдерживаемые, навернулись на глаза. От кого-кого, а от Маркуса она не ожидала. Он запрет ее в поместье под охраной, а сам начнет искать неведомо кого…
– Ло!
Она вскочила и заметалась по комнате – рвущаяся наружу ярость требовала хоть какого-то выплеска.
– Нет уж! – остановившись, выплюнула она. – Никакого поместья! И никакой женитьбы! То есть нашей… Этот ублюдок не хочет, чтоб я ехала на север? Прекрасно! Правда это или нет, но я поеду! И тогда ему придется сделать очередной ход. А ты… ты…
– Ради Темной Госпожи, Лавиния… – простонал Маркус, от отчаяния называя Ло полным именем, что делал крайне редко, когда сам злился. – Не сходи с ума!
– Ты поможешь мне собраться? – в упор глянула она на друга. – Маркус, я не могу заказать лейб-аптекарю те лекарства, которые мне нужны.
– Хорошо, Подснежничек, – сдался, как всегда, Бастельеро. – Все, что пожелаешь…
 
Глава 5
 
Дорога в Приграничье
 
– Вы что, про Руденхольм не слыхали? – напоказ удивился Тибо, чуть ли не раздуваясь от важности. – Ладно, Лестер за своими клистирами света не видит, а ты-то, капитан?!
– Слыхали, – скупо уронил Эйнар, который и вправду слышал что-то такое пару месяцев назад, но война с Вольфгардом от Драконьего Зуба прошла в стороне – и хвала Пресветлому. – Рассказывай уже, не томи.
– А я и не слышал, – подтвердил никогда не обижающийся лекарь, подрезая ветчину на общее блюдо со сноровкой человека, для которого скальпель привычнее ложки. – Разве что в Академии читал про ущелье, да то когда было.
Когда Тибальд переставал придуриваться, от него можно было ждать чего угодно. Например, хорошего знания вещей, случившихся давно и далеко, но вдруг оказавшихся важными. Тибо был кладезем историй – необходимое свойство для отрядного шута и балагура. Многие считали его недалеким и легкомысленным, но не Эйнар.
Вот и сейчас Тибо сдвинул кувшин и начал возить пальцем по лужице карвейна, все-таки выплеснувшегося из стакана Эйнара. Темная жидкость растеклась по гладко струганной столешнице, и Тибо изобразил что-то, похожее то ли на пару воронок, то ли на песочные часы.
– Вот это – Руденхольмское ущелье, – пустился он в объяснения. – Лет двести назад Руден тек так высоко, что по нему только на лодке сплавиться можно было, да и то если с головой не в порядке. Потому что тут вот, в Глотке Баргота, – он показал на самое узкое место, – течение было сами понимаете какое. А потом тогдашний король Дорвенанта велел магам отвести воду, и они устроили вроде озера вот тут… – палец нарисовал большое пятно рядом с верхней частью воронки. – Руден обмелел, а у Дорвенанта получился прямой путь через горы в Дильмах и дальше к вольфгардцам. Дорога по склону над Руденом вышла все равно узенькая, но для купцов с легкими повозками годилась, а с нашей стороны для таможенников построили махонькую крепостушку – Руденхольмский Гвоздь. Аккурат вот тут, на склоне. Был я там как-то, дыра еще та. Одна каменная башня да несколько домишек, как ласточкины гнезда… Ну, когда заваруха с Вольфгардом дошла до того, что никто не мог верх взять, клановые поставили всё на Руденхольм. Договорились с княжеством Дильмах, которое вроде было само по себе, и те пропустили несколько полков северян к ущелью. Подойти-то они подошли, да в Глотке Баргота и застряли…