Complete Maximum (СИ)

— Господи, Чонгук, слава яйцам, что он по-корейски не понимает. Только здороваться умеет и то коряво.
— Тэхён, что он сказал? — шепотом.
— Сказал, что ты сладкая булочка и можешь потусить с нами пару недель, пока мы не уехали, — отстраняя парня от себя и потрепав по голове.
Но прыснувший Чонгук, заявившийся из ниоткуда, выдыхая сигаретный дым, явно навёл на мысль, что Чимина тут обманывают.
about Jimin
Чонгук вешает пальто в шкаф. Идёт на кухню сварить кофе. И залипает. Начало апреля. А в Нью-Йорке снег.
Чонгук бросает взгляд на часы.
«Чёрт, ещё рано».
— Зай!
— Ау?
— Иди сюда!
— Ты чего вопишь?
— Смотри, — сгребает в охапку и тащит к окну.
— Вааау, Чонгук, пошли туда срочно!
— Не надо, заболеешь, тут смотри.
— Ну, на балкон хотя бы.
— Ладно, пойдём, но на пять минут буквально.
— Почему пять?
— Потому что гладиолус, пошли.
Через пять минут сопротивляющегося Тэхёна таки заволакивают обратно, на ходу стряхивая с него снег.
— Эй, ещё минуту то можно было постоять, ну?
— Прости, но ни минуты не получится.
— Да что такое? Ты чего загадочный такой сегодня?
— Сядь на диван, — целует холодную щёку и выходит из гостиной.
— Ладно, — растерянно опускается на диван.
«Да что случилось то?»
Чонгук, улыбаясь какой-то новой улыбкой, подходит к дивану и опускается на корточки.
— Ты чего?
— Около года назад с нами произошла одна заварушка. Ты тогда был без сознания, помнишь?
— Чонгук, ну, конечно, помню, ты не заболел? — тянется рукой ко лбу температуру померить.
Чонгук перехватывает его ладонь одной рукой, нежно целует запястье, укладывает на колени и придерживает там, в глаза смотрит, не отрываясь.
— Помнишь?
— Помню. — Тэхён начинает ловить его странный вайб.
— Я когда вещи у тебя дома собирал нашёл книжку. Какая-то лёгкая по психологии и пока ждал, что ты проснёшься, наткнулся в ней на упоминание одной интересной вещицы.
Знаешь какую теорию выдвинул Малькольм Гладуэлл?
— Смутно припоминаю имя, но нет, теорию не знаю.
— Он популяризировал идею о том, что чтобы достичь совершенства в любой области, нужно потратить на её изучение около десяти тысяч часов.
— Да, я слышал что-то подобное. — задумчиво голову в бок склоняет.
— Десять тысяч часов — это 416 суток с мелочью.
— Так, и? — уже почти шёпотом.
— Сегодня второе апреля и если я не ошибся со всеми погрешностями и разницей во времени, то примерно в эту минуту истекает срок, за который я должен быть в совершенстве научиться любить тебя. Потому что, клянусь, за всё это время, каждую минуту, каждого часа любил тебя. Просыпался и засыпал с мыслями о тебе, в любом состоянии, каждую секунду.
— Чонгууук, — а тот совсем по-киношному уже опускается на одно колено, не давая отвести взгляд.
— Десять тысяч часов люблю тебя, Тэхён, я уже явно профессионал в этой области, — разжимает ладонь.
— Да как же…
— Выйдешь за меня? А? Ким Тэхён? — заглядывает в глаза, второй рукой гладит по щеке нежно. А на раскрытой ладошке широкое обручальное кольцо от «Тиффани» из белого золота 18 карат с бриллиантами круглой огранки.
— Чонгук, — прячет лицо в ладонях. — А жаловался, что говорить красиво не умеешь…
— Родной, мне нужен твой ответ, — чужие руки от лица отнимает, смотрит обеспокоенно.
— А то ты его не знаешь.
— Я хочу, чтоб ты сказал мне «да», — настойчиво, свободной рукой его ладошку, вмиг ставшую горячей, сжимает.
— Это неловко, Чонгук.
— Выйдешь за меня?
— Да, конечно, да.
— Что, да? — лучисто улыбаясь.
— Выйду за тебя, Чон Чонгук.
Чонгук губу закусывает и надевает аккуратно кольцо на безымянный. И, господи, как правильно и красиво это выглядит.
— А твоё где?
— Вот, держи. — кладёт на раскрытую ладонь, достав из кармана.
Тэхён осторожно, нежно держа за руку, надевает ему кольцо. Завороженно смотрит на руку. Чонгук наконец выдыхает. Волновался до жути оказывается.
— Выглядишь так, будто думал, что может быть другой исход.
— Я, правда, переживал. Мало ли изменилось что-то.
— Я люблю тебя, Чонгук, ты абсолютно невозможный, ты знаешь об этом?
 
И топит, топит отовсюду этой безусловной любовью. Такой, которой любят ни за что, и не вопреки, просто любят, без рамок, правил, условий и стандартов. Любят, чтобы любить.
Тот лишь улыбается в ответ и тянет на пол, усаживая себе на бёдра. Накрывает его губы своими. Они уже такие родные. Такие любимые. Ни разу не надоевшие и не наскучившие. Каждый раз манящие по-новому. С каждым днём все сильнее. Вообще это лицо, этот парень в целом — это панацея от любой болезни. Даже когда злой, обиженный или недовольный, сонный, простывший, с похмелья, перевозбужденый, потный после зала, объевшийся гадостей посреди ночи. В любом состоянии и амплуа он ему, Чонгуку, своим существованием тучи разгоняет.
Это нормально вообще такое чувствовать рядом с человеком?
— А с какого момента часы пошли? — отрываясь от губ лишь для того, чтобы лицо в ладони взять и начать нежно покрывать его поцелуями-бабочками.
— С шести утра шестнадцатого февраля две тысячи двадцатого.
— Первое свидание что ли? — отмечая в голове, что его часы примерно в это же время запустились.
— Угу.
— Это не помолвочные, мы в них и останемся?
— Угу. — смотрит и улыбается только.
— А потом что?
— Свадьба на берегу Атлантики, сам же заказывал.
— Ты вообще всё помнишь?
— Угу.
— Вот заладил: «угу, угу». — снова нежно впивается в губы, оттягивая нижнюю зубами. А внутри так трепещет, словно действительно им по пятнадцать и Тэхён только учится любить, а не отточил этот навык до совершенства за десять тысяч часов.
— Не всё же первые решающие шаги тебе делать. — в поцелуй.
— А когда ты вообще посчитать решил?
— Когда книжку прочитал, логично же.
— Это ты уже тогдааа?
— Да, иногда прям от нетерпения крыша ехала. Но видишь, дождался.
— Боже мой, слава богу мы не граждане Кореи, представляешь пришлось бы потом в армию уйти.
— Даже смысла не вижу представлять, — берёт его руку в свою и переплетает пальцы.
— Блять, как красиво.
— И пиздецки правильно выглядит, не находишь?
— Есть такое, ну.
— А какая фамилия то будет? Мою оставим?
— Ну если ты не против.
— Моё сердечко не выдерживает лучшего парня во вселенной.
— Иди ко мне, моё сердечко.
— Иду.
И Тэхён сжимает его в объятиях буквально до дрожи в мышцах. Прижимается губами к макушке. И хочется всего его поцелуями покрыть и на каждом выдохе в любви признаваться. Собственно этим он сейчас и займётся.
Это вообще законно настолько сильно в кого-то по уши?
04.04.21
— Чимин, блять, отпусти кошку, она задолбала орать.
— Тэхён, это кот, ты нормальный вообще?
— Мне пофигу кто это.
Звонок в дверь.
— Малыш, открой, это Юнги.
— Окей.
Через пару минут из прихожей в гостиную вваливается не особо то и выглядящий расстроенным после расставания Юнги с повисшим на нём Чонгуком.
— Привет, — Чимин здоровается на английском, хотя и преуспел за последние полгода в корейском.
— Здрасти, — бросает в ответ Юнги, усмехнувшись.
Чимин тушуется тут же. Тэхён задумчиво смотрит на друга, переводит взгляд на своего парня и замечает, что тот всё это время смотрел туда же. Тэ встряхивает головой.
— Ну как она, свободная жизнь?
— Ой, знаешь, вот ну его нахуй, отношения эти ваши. Я рот ебал ещё раз в это лезть.
— Может ты не с тем полом пробуешь?
— Чонгук, иди в жопу, не до этого сейчас.
— Я бы и рад, да мне при гостях не дают.
— Господь Иисус, — закатывает глаза. — Тэхён, чёт ты слишком хорошо выглядишь для весны, зимой обычно все отъедаются.
— Тэ, последний раз повторяю, перестань качать задницу, тебе уже даже сухарь Юнги комплименты делает!