Саботажник

— Исаак Белл к мистеру Моргану.
— Вам назначено?
Белл раскрыл золотые часы.
— Мистер Ван Дорн договорился о нашей встрече на десять утра. Ваши часы отстают.
— О да, конечно, мистер Белл. К сожалению, мистеру Моргану пришлось внезапно изменить планы. Он на корабле плывет в Англию.
— Кого он оставил за себя?
— Никто не может занять место мистера Моргана, но есть джентльмен, который, возможно, вам поможет. Мистер Брукс.
Мальчик-посыльный провел Белла по зданию. Потом Белл почти час сидел в приемной мистера Брукса, откуда был виден никелированный, огороженный стальными решетками сейф, возле которого стояли два вооруженных человека. Белл коротал время, разрабатывая планы двух несложных ограблений этого сейфа, одного днем, второго ночью. Наконец его пригласили в кабинет мистера Брукса.
Брукс оказался низкорослым, плотным и грубоватым. Он раздраженно поздоровался с Беллом, не извинившись, что заставил его ждать.
— Мне не было известно о вашей встрече с мистером Морганом. Но меня попросили ответить на ваши вопросы. Я очень занятой человек и решительно не понимаю, какие сведения могу предоставить детективу.
— У меня один простой вопрос, — сказал Белл. — Кому выгодно банкротство Южно-Тихоокеанской железной дороги?
В глазах Брукса мелькнул интерес хищника.
— У вас есть факты, подкрепляющие это утверждение?
— Я ничего не утверждаю, — строго ответил Белл, невольно вводя новый элемент в бесконечную битву за объединение железных дорог и подрыв репутации Хеннеси на рынке. — Я спрашиваю, кто в этом случае извлечет выгоду?
— Позвольте спросить прямо, детектив. У вас нет сведений о том, что позиции мистера Хеннеси пошатнулись?
— Категорически никаких.
Интерес в глазах Брукса погас.
— Конечно, — мрачно согласился он. — Хеннеси неуязвим уже три десятка лет.
— Но даже если он не…
— Если! Если! Если! Банковское дело не признает «если», мистер… — он сделал вид, будто смотрит на карточку Белла, чтобы вспомнить, как его зовут, — …мистер Белл. Банковское дело признает факты. Банкиры не строят предположений. Банкиры действуют на основе уверенности. А Хеннеси предполагает. Хеннеси действует вслепую.
— И однако, — спокойно возразил Белл, — вы говорите, что Хеннеси неуязвим.
— Он хитер.
Белл понял, что напрасно тратит время. Скрытные, нацеленные только на выгоду, такие банкиры, как этот, ничего не скажут незнакомцу.
Брукс резко встал. Он сверху вниз посмотрел на Белла и сказал:
— Откровенно говоря, я не понимаю, зачем мистеру Моргану терять время, отвечая на вопросы детектива. Наверно, это еще один пример его исключительной доброты.
— Мистер Морган не добр, — ответил Белл, сдерживая гнев и выпрямляясь во весь рост. — Мистер Морган умен. Он знает, что можно получить ценные сведения, выслушивая чужие вопросы. Именно поэтому мистер Морган ваш хозяин, а вы его лакей.
— Как вы смеете…
— Всего хорошего!
Белл вышел из банка Моргана, перешел улицу и отправился на следующую встречу.
Полчаса спустя он ушел и оттуда, и, если бы в ту минуту банкир высказался неосторожно, Белл разбил бы ему нос или просто пристрелил из своего «Дерринджера». Эта мысль вызвала у него печальную улыбку, и он остановился посреди запруженного людьми тротуара, думая, стоит ли идти на следующую встречу.
— У вас озадаченный вид.
Прямо перед ним стоял красивый темноволосый человек лет сорока с небольшим и смотрел на него с теплой озорной улыбкой. В дорогом пальто с меховым воротником и в ермолке — маленькой, круглой бархатной шапочке, говорящей о том, что этот человек исповедует иудаизм.
— Я действительно озадачен, — ответил Белл. — Кто вы, сэр?
— Меня зовут Эндрю Рубинофф. — Он протянул руку. — А вы Исаак Белл.
Удивленный, Белл спросил:
— Как вы меня узнали?
— Просто совпадение. Не то, что я вас узнал, а то, что увидел здесь. И вы казались озадаченным.
— Но как вы меня узнали?
— По фотографии.
У Белла вошло в привычку избегать фотографов. Он говорил Марион, детективу вредно, чтобы все знали его в лицо.
 
Рубинофф улыбнулся его затруднению.
— Не волнуйтесь. Фотографию я видел только на столе вашего отца.
— Ага. У вас дела с моим отцом.
Рубинофф неопределенно помахал рукой: и да, и нет.
— Иногда мы консультируемся.
— Вы банкир?
— Так говорят, — ответил тот. — На самом деле, когда я приехал из России в Нью-Йорк, нижний Ист-Сайд не произвел меня впечатления, поэтому я проехал на поезде через всю страну. В Сан-Франциско я открыл салун. Со временем я встретил красивую девушку, дочь банкира, а остальное — очень приятная история.
— У вас не найдется времени пообедать со мной? — спросил Исаак Белл. — Мне нужно поговорить с банкиром.
— Я договорился об обеде. Но мы можем выпить чаю в моей конторе.
Контора Рубиноффа оказалась за углом на Ректор-стрит; улицу перегородила полиция, чтобы можно было поднять большой рояль с фургона на пятый этаж, где были вынуты оконные рамы. Окно принадлежало Рубиноффу, и он, не обращая внимания на суматоху, провел Белла внутрь. Из зияющей дыры в стене вначале подул холодный ветер с Гудзона, потом под крики грузчиков показался раскачивающийся черный рояль. Пожилая секретарша солидного вида принесла высокие стаканы.
Белл объяснил свое дело.
— Вот оно что, — сказал Рубинофф. — Это вовсе не совпадение. Вы все равно пришли бы ко мне, после того как прочие указали бы вам на дверь. То, что я вас узнал, экономит время и избавляет от хлопот.
— Я благодарен вам за помощь, — сказал Белл. — У Моргана я ничего не узнал. Босс в отлучке.
— Банкиры — замкнутый клан, — заметил Рубинофф. — Они держатся друг друга. Хотя могут не любить других банкиров и не доверять им. Элегантные банкиры Бостона не любят грубоватых ньюйоркцев. Протестанты не доверяют немецким евреям. Немецкие евреи терпеть не могут русских евреев вроде меня. Неприязнь и недоверие правят миром. Но довольно философии. Что именно вы хотите узнать?
— Все соглашаются, что Осгуд Хеннеси неуязвим. Это правда?
— Спросите отца.
— Прошу прощения, сэр.
— Вы меня слышали, — строго ответил Рубинофф. — Вы отказываетесь от лучшего совета, какой вам могут дать банкиры Нью-Йорка. Спросите отца. Передайте ему привет от меня. Вот все, что вы услышите от Эндрю Рубиноффа по этому поводу. Я не знаю, неуязвим ли Хеннеси. До прошлого года знал бы, но я уже год не занимаюсь железными дорогами. Теперь мои деньги в автомобилях и в кино. Всего хорошего, Исаак.
Он встал и прошел к роялю.
— На дорожку, послушайте, как я играю.
Белл не хотел ехать в Бостон спрашивать совета у отца. Он хотел получить ответ от Рубиноффа немедленно, подозревая, что тот знает гораздо больше, чем признает. Он сказал:
— Грузчики только что ушли. Разве рояль не нужно вначале настроить?
— Мистер Мейсон и мистер Хемлин делают такие рояли, что требуется настраивать только после того, как их сбросят с Ниагарского водопада… Ваш отец, молодой Исаак. Поговорите с отцом.
Белл спустился в подземку, доехал до Центрального вокзала, телеграфировал отцу, что приедет, и сел в знаменитый экспресс «Белый поезд» Нью-Инглендских железных дорог. Он хорошо помнил этот поезд со студенческих дней, когда ездил им в Нью-Хейвен. Студенты называли сверкающий состав «Поезд-призрак».
Шесть часов спустя он вышел на новом Южном вокзале, гигантском, из розового камня храме, воздвигнутым могуществу железных дорог. Поднявшись на лифте на пятый этаж вокзала, Исаак зашел в бостонское отделение «Агентства Ван Дорна». Отец ответил на его телеграмму: «Надеюсь, ты сможешь побыть со мной». Когда он добрался до дома отца на Луисбург-сквер, шел уже десятый час.
Падрик Райли, пожилой дворецкий, который управлял домом Беллов, сколько Исаак себя помнил, открыл полированную входную дверь. Они тепло поздоровались.
— Отец за столом, — сказал Райли. — Он подумал, что вам не помешает поздний ужин.