Саботажник

— Дешвуд! Как ваше имя?
— Джимми… Джеймс.
— Хорошо, Джеймс. Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Разыщите об Уильяме Райте то, чего «все» не знают. В какой профсоюз он входил? Штатный ли он работник профсоюза? За что его арестовывала полиция? Какие он выдвигал требования? Кто его товарищи? — Глядя сверху вниз на малорослого Дешвуда, он пронзал его проницательным взглядом. — Можете сделать это для меня?
— Да, сэр.
— Очень важно знать, работал он один или в группе. Разрешаю вам привлекать в помощь себе любого из детективов Ван Дорна. Свой отчет телеграфируйте мне на станцию Бербанк Южно-Тихоокеанской железной дороги. Прочту, когда сойду с поезда.
Жаркое полуденное южно-калифорнийское солнце освещало картину крушения, подобной которой Исаак Белл никогда не видел. Передняя часть паровоза «Коуст лайн лимитед», почти нетронутая, вертикально торчала носом вниз из сухого речного русла у подножия насыпи. Скотосбрасыватель вошел в землю, легко распознавались фары и труба. За ними, там, где полагалось находиться остальной части локомотива, виднелась только сумасшедшая путаница бойлерных труб, десятки их, изогнутых под самыми невообразимыми углами. Стальной котел, кирпичная топка, вагон, поршни и ведущие колеса общим весом около девяноста тонн бесследно исчезли.
— Пассажиры спаслись чудом, — сказал начальник отдела ремонта и обслуживания Южно-Тихоокеанской железной дороги, который сопровождал Белла, могучий, с заметным животом мужчина в строгом костюме-тройке; он как будто искренне дивился тому, что, как сейчас установили, погибло всего семь человек. Пассажиров на «особом» поезде уже увезли в Сан-Франциско. Кареты скорой помощи Южно-Тихоокеанской дороги стояли у насыпи почти без дела; врачи и сестры лишь перевязывали случайные порезы работающих ремонтников.
— Девять вагонов устояли на рельсах, — объяснил начальник. — Тендер и багажный вагон защитили их от взрыва.
Белл и сам видел, что они отразили взрывную волну и летящие осколки. Тендер с выброшенным грузом напоминал скорее груду угля, чем вагон на колесах. Багажный вагон был весь в дырах, словно побывал под артиллерийским обстрелом. Но оплавленных мест, какие должны быть при взрыве динамита, не видно.
— Динамит не может так разрушить паровоз.
— Конечно нет. Вы видите последствия взрыва котла. Когда паровоз накренился, вода ударила в плиту, и та не выдержала.
— Значит, вначале он сошел с рельсов?
— Похоже на то.
Белл смерил его холодным взглядом.
— Пассажир сообщил, что поезд шел на большой скорости и слетел на крутом повороте.
— Вздор.
— Вы уверены? Он ведь опаздывал.
— Я знал Руфуса Патрика. Самый осторожный машинист на всей дороге.
— Тогда почему поезд сошел с рельсов?
— Помог сукин сын профсоюзник.
Белл сказал:
— Покажите, где он сошел с рельсов.
Начальник провел его к месту, где рельсы с одной стороны обрывались. За недостающим рельсом виднелись расплющенные поперечины и глубокие борозды в насыпи, где ведущие колеса разбрасывали щебень.
— Подонок знает свое дело, нужно отдать ему должное.
— Что значит «знает свое дело»?
Дородный чиновник сунул большие пальцы за проймы жилета и объяснил:
— Есть много способов пустить поезд под откос, и я все их видел. Я сам был машинистом в восьмидесятые, во время больших забастовок. Тогда пролилась кровь, вы, наверно, помните… нет, вы для этого слишком молоды. Поверьте на слово, уже в те дни было много способов саботажа. И парням вроде меня, тем, кто оставался на стороне компании, нелегко было вести поезд, знать не зная, где забастовщики уберут под тобой рельсы.
— Так каковы способы пустить поезд под откос? — спросил Белл.
— Можно подорвать пути динамитом. Беда в том, что нужно оставаться рядом, чтобы поджечь фитиль. Можно поставить часовой механизм, что-то вроде будильника, но, если поезд опоздает, взрыв произойдет невовремя. Еще можно оборудовать спусковой механизм, чтобы вес паровоза привел к детонации, но такие механизмы ненадежны: какой-нибудь злосчастный инспектор проедет на дрезине — и отправится в вечность. Другой способ таков: вытащить несколько костылей и отвернуть болты от пластинки, соединяющей рельсы, потом продеть через отверстия от болтов длинный трос и, когда наступит время, дернуть за него. Здесь трудность другая: чтобы сдвинуть рельс, нужно несколько крепких парней. Вдобавок вы стоите у всех на виду, держа трос, когда поезд сходит с рельсов. Но этот тип использовал крюк, не требующий обслуживания.
 
Начальник показал Беллу места на шпале, где гвоздодер проделал в древесине борозды. Потом — царапины от гаечного ключа на последнем рельсе.
— Вытащил костыли и отвинтил стыковую накладку, как я и говорил. Мы нашли его инструменты под насыпью. На повороте освобожденный рельс мог сдвинуться сам. Но для пущей уверенности он привинтил к рельсу крюк. Паровоз зацепил этот крюк и сорвал рельс под собой. Дьявольский замысел.
— Какой человек мог придумать такой действенный способ?
— Действенный?
Начальник ощетинился.
— Вы сами сказали, что этот человек знает свое дело.
— Да, я вас понял. Что ж, это может быть железнодорожник. Или инженер-строитель. Судя по тому, что я слышал о взрыве в туннеле, он должен разбираться в геологии, чтобы одним зарядом обвалить оба туннеля.
— Но мертвый профсоюзный работник, чье тело вы нашли, был электриком.
— Значит, как действовать, ему показали сообщники.
— Где вы нашли его тело?
Начальник показал на высокое дерево в двухстах футах от них. Взрыв котла сорвал с него всю листву, и безлистые ветви торчали на фоне неба, как рука скелета.
— Их с беднягой-кочегаром нашли на верху этого сикомора.
Исаак Белл едва взглянул на дерево. У него в кармане лежал отчет Джеймса Дешвуда об Уильяме Райте. Отчет такой полный, что при следующей встрече Дешвуд получит поощрение — «похлопывание по плечу». За восемь часов Дешвуд установил, что Райт был казначеем профсоюза электриков и прославился тем, что предотвратил несколько забастовок, прибегнув к тактике переговоров и примирив хозяев с рабочими. Он также служил дьяконом в епископальной церкви Троицы в Санта-Барбаре. По словам горюющей сестры, Райт сопровождал в Лос-Анджелес ее сына: тот должен был там начать работать в лаборатории по изготовлению кинопленки. Управляющий лабораторией подтвердил, что они ожидали ученика, мальчика, и что работу тот получил, потому что управляющий и Райт состоят в одной масонской ложе. Вот и все с саботажником, погибшим при взрыве. Саботажник-убийца жив, и один Господь знает, где он нанесет следующий удар.
— Где крюк?
— Ваши люди его охраняют. А теперь прошу меня простить, мистер Белл, мне нужно восстанавливать пути.
Белл прошел к поврежденному участку дороги, где разглядывал разорванные шпалы Ларри Сандерс из отделения «Агентства Ван Дорна» в Лос-Анджелесе. Двое его мускулистых подчиненных не подпускали к месту железнодорожных полицейских. Белл представился, и Сандерс поднялся, отряхивая колени.
Ларри Сандерс был худым, с модной стрижкой и такими тонкими усами, словно нарисовал их карандашом. Как и Белл, он был в белом льняном костюме, уместном в жарком климате, но на городской манер в котелке, как ни странно, тоже белом, как костюм. Не в пример Беллу, обутому в башмаки, Сандерс явился в лаковых штиблетах и выглядел так, что был бы больше на месте в вестибюле роскошного отеля, чем на покрытой угольной пылью железной дороге с напряженным движением. Белл привык к эксцентрично одетым жителям Лос-Анджелеса и не обратил внимания на странный головной убор и обувь невысокого детектива, руководствуясь предположением, что этот человек достаточно компетентен.
— Я о вас слышал, — сказал Сандерс, протягивая мягкую руку с маникюром. — Босс телеграфировал из Сакраменто, предупредил, что вы приедете. Всегда хотел с вами познакомиться.
— Где крюк?
— К нашему приезду железнодорожные полицейские его уже нашли.