Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Арменроут тоже вел себя необычно. Датчики фиксировали, что он появлялся у дверей графини несколько раз в день и просиживал под ними и по целому часу. Он не получил непосредственных увечий и в момент нападения, как подтвердили все остальные, занимался своей девушкой. Сдалась ему тогда Аделаида? На аккуратные расспросы не отвечал. Мое единственное предположение сводилось к тому, что он, как и папа, чистокровный выходец дома Ущербной Луны. Но тогда почему другие участники потасовки, из того же дома, кажется, постарались забыть об Аделаиде, как о страшном сне.
Вот и получилось, что в последний выходной я сначала приводила в порядок бумаги в своем кабинете, а потом отправилась на полигон. Эта территория с приходом Маркуса ожила и пользовалась невероятной популярностью. Он уже ждал там вместе со всеми моими восьмью воспитанниками.
Первые дни мы вдвоем занимались только со Стефаном. Я была счастлива, что его контакт с Маркусом хотя бы возобновился и ребенок перестал его игнорировать. Мы показывали ему, как действует комбо из защиты и нападения — и что это суть одна и та же наука. Тактика ведения боя. Думаю, он проникся тем, что Полная Луна вместо оглушающий ярости плела удерживающие сети, а Новая шла вперед и нападала.
— Быть оборотнем — не значит, потакать своим инстинктом. Наша задача обуздать их, вымуштровать тело до состояния идеальной и послушной машины. Еще больше обострить восприятие. А сознание… Ты когда-нибудь задумывался, сынок, почему мы так гордимся своей свободой? Не потому что она позволяет бегать под луной с голым задом. Над нами нет верховной власти. Лучшие сменяют лучших. И чтобы остаться первым, какому дому бы ты ни служил, единственный твой компас — это твой разум. Вот взгляни на нашу Дариану.
После его философствований я не знала, в какую яму провалиться. Мы с отцом никогда не обсуждали такие темы. По умолчанию считалось, что раз ты первая, то соответствуй и все тут. Вариант, что что-то может не получаться, полностью исключался. Пожалуй, Маркус не так уж плох и как родитель.
— Стефан, не смотри. Давай я лучше расскажу, как найти источник спокойствия, когда все в тебе бурлит и кровь бьет в голову, — непроизвольно я снова взялась за папин клык. — Гнев неэффективен и плохо подходит для достижения цели. Его переплавляем ну, допустим, в стрелу. Направляем в цель. И вся мощь, которая в противном случае рассыпалась бы вокруг тебя, бьет в одну точку. В нашем случае в Маркуса…. Эй, эй! Ну ты чего? Не пугай…
Мы с мальчиком неслись к упавшему альфе. И хотя я на девяносто процентов была уверена, что это очередная шалость, а не последствия аффликции, сердце сжималось от страха. Стефан хохотал, но я знала, как быстро смех может смениться… Нет, все в порядке, Маркус тоже смеялся, лежа на земле. Ну как можно быть таким?! Только он так умеет.
— Госпожа Дариана, ваша стрела неотразима. Она в моем сердце. Вся мощь, это слишком много для одного немолодого альфы. Но я не буду роптать. Понесу это бремя с гордостью. Если удастся подняться.
И он подхватил одной рукой Стефана, а второй меня, будто мы оба не весили ничего. Он, что, и правда, считает, что мальчик не заметит такого вопиюще личного отношения?
Так что когда остальные пожелали присоединиться, я не возражала. Как выразился Габриэль, разве это честно, что «столько опыта получает лишь один, когда готовы внимать все восемь». Этот скромный, на первый взгляд, мальчик обожал вычурные фразы и еще грозился создать первый на территории княжеств театр. Разумеет, если ему удастся победить аффликцию, в его случае проявившуюся в достаточно раннем детстве.
Занятие на полигоне было в разгаре, и я присела отдохнуть, потому что отражать шары Маркуса выходило все сложнее. Тут я заметила, что Томас выскочил из группы, сбившейся в кучу, в которой горячо обсуждали будущую защиту. Он махал мне руками.
— Госпожа, госпожа! Жозефина пишет, что графиня и курфюрст наконец вышли из спальни. Вольфдерлайн лупит Арменроута!
К щекам прилила кровь. Вообще-то покои Аделаиды отличались не таким уж скромными размерами. Там имелись и другие комнаты. Но не станешь же кричать об этом через все поле.
 
Пока мы неслись обратно в академию — я все-таки поостереглась оборачиваться, чтобы не потерять полный контроль — прокручивала про себя, как вести себя с отцом. Если он под воздействием вампира, нуждается в помощи, это одно. Но если там мой обычный папочка, то он обязательно потребует отчитаться, кого из женихов я отобрала в короткий список.
А с этим как раз проблема. Его папку я даже не открывала. Каждый день вела лекции, после них разбирала полеты на планерках, потом шел традиционный ужин. С одним исключением: с нами обязательно принимал пищу дер Варр. После того, как он пару раз все-таки попал в стрекозла куском хлеба, Бен перестал прилюдно отпускать искрометные шуточки. Перенес их в спальню, где на собственном опыте убедился, что в помещении с меньшей площадью защитные кожухи срабатывали быстрее.
Дети привыкли к Маркусу. Стефан, тот и вовсе теперь гордился отцом, видя, что товарищи готовы носить альфу на руках. После ужина дер Варр вежливо кланялся, провожал сына до спальни, шел на выход, а потом карабкался ко мне в окно. Для этого он менялся в полузверя; человеческие пальцы не слишком приспособлены лазить по практически отвесной стене. Перед сном, я сама не ожидала, он читал мне книги. Еще двести лет назад мы выяснили, что от его голоса я засыпала крепким сном без сновидений.
Да-да, вместо жарких объятий я получала поцелуй в нос. Его лодыжки ласково гладили мои ноги под одеялом. Я недоумевала, откуда столько заботы, но не возражала, потому что за день невероятно выматывалась. Ласки обретали настойчивость ближе к утру, и мы снова падали в сон. Иногда секс подавался вместе с кофе. И неизвестно, что было лучше — полубессознательный ночью или то раскаленный, то бархатный по утрам.
К Маркусу нельзя привязываться и невозможно не привязаться. Я всего лишь вяло прикидывала в уме, кого собирался предложить мне отец. Так, за лесными угодьями, на которых разбойничали зигуны, тянулись земли делавийцев. Местный князь, насколько я помню отрекся от престола в пользу своего сына. И больше о личности соседнего правителя я не знала ничего. И, главное, не видела смысла изучать, что это за человек.
С Маркусом я знакома больше половины жизни, нас готовили друг другу чуть ли не с рождения. И то случилась беда. А что произойдет у меня с делавийским князям, единственный источник интереса к которому — местоположение его территорий? Но как я все это скажу папе, когда он вернется к начатому разговору про вырождение великого народа…
Загвоздка состояла еще и в том, что с дер Варром, препарируя наше общее прошлое, мы тоже далеко не продвинулись. Он показал мне бумаги, подписанные тремя лекарями, причем из разных кланов, о том, что мои пилюли — я принимала их в юности и в период нашего романа, и до, и после — уничтожали вообще все. Физическое влечение, совместимость по крови, возможность забеременеть.
Поэтому папа выступал категорически против того, чтобы я тогда сходилась с Маркусом. Я это тоже помнила. При этом родитель находился в полнейшей уверенности, что таблетки мне необходимы. Потом, после гибели Фредерика, он так же резко отказался от этой мысли.
— Ты понимаешь, что эти заключения совсем ничего не доказывают? — уговаривала я своего альфу. — Таблетки не помешали мне влюбиться в тебя и вызвать на охоту за собой. И близость доставляла мне радость. Ты не убедишь меня в обратном.
— Это потому, что мы истинные, — гнул свое упрямец. — Но это как раз та причина, по которой мы не дождались браслетов. Это нервировало тебя очень сильно. И стало одним поводов для расставания. Ты уверяла, что это временно. Помнишь?
Еще бы. В свои двести я совершенно не справлялась с эмоциями. И даже сейчас не умела описать ему то, что со мной тогда творилось. Я чувствовала, что теряю себя. Любая разлука, а он продолжал жить на землях своего клана, заставляла меня увеличивать дозу лекарства. Я считала удары сердца до новой встречи.