Морально безнравственные (ЛП)

Она никогда не верила, что я сделаю ее счастливой.
Поэтому я дам ей то, чего она всегда хотела — свободу и мир, в котором она сможет жить спокойно и по своему усмотрению.
— Шшш, — однажды ночью я пытаюсь успокоить Луку, и, сделав все: покормив, искупав и переодев его, — ничего не получается.
Я уже почти решил сдаться, когда мне в голову приходит другая мысль.
Подключив компьютер, я просматриваю несколько видео, снятых Аллегрой, и выбираю одно, где она пытается спеть песню из рекламы, но терпит неудачу. Я включаю звук и с трепетом наблюдаю за тем, как Лука навостряет уши, его внимание сосредоточено исключительно на видео. Он стучит руками по клавиатуре, пытаясь приблизиться к экрану, и его крики становятся приглушенным сопением.
— Мама, — говорю я, указывая на Аллегру, надеясь запечатлеть в его юном сознании, что это его настоящая мать, а не самозванка, спящая в конце коридора.
Он хмурит свои маленькие брови, глядя на Аллегру, уже более спокойную, чем раньше. Когда видео заканчивается, плач начинается заново, поэтому я просто ставлю его на цикл.
Завороженный, Лука продолжает наблюдать за выходками своей матери, и я тоже теряюсь в ее притяжении.
Если бы она только была здесь…

Я делаю глубокую затяжку, пытаясь выглядеть скучающим, одновременно подсчитывая карты, чтобы убедиться, что я выиграл еще один раунд.
Ничто не сравнится с мошенничеством, чтобы заставить большого босса показать свое лицо.
Стоны пронизывают воздух, когда я кладу карты — роял флеш. Я тяну фишки к себе, стараясь не обращать внимания на женщину рядом со мной. В конце концов, она играет роль, как и я.
Раздается следующий набор карт, а я продолжаю курить и считать карты. Пройдет совсем немного времени, и начальство поймет, что со мной что-то не так — и с моей довольно удачной рукой.
Прошло почти два года после происшествия с Аллегрой, и мои планы начали медленно воплощаться в жизнь. Я сделал подробные расчеты, чтобы ударить туда, где больнее всего — начиная с Рокко. Лучший способ разрушить империю — лишить ее ресурсов. В случае с моим отцом, его прибыльный бизнес — наркотики и торговля людьми. Его многочисленные клубы на Манхэттене обслуживают худшие пороки и самые коррумпированные элиты. Что он скажет, когда поток клиентов уменьшится, приток проституток прекратится, а прибыль уменьшится? В конце концов, ничто не заставит вас пошевелиться, как старая добрая конкуренция.
Но самое главное, что он скажет, когда поймет, что его империя больше не принадлежит ему?
Сказать, что путь сюда был трудным, значит преуменьшить. Мне хочется умереть, чем больше я вижу, как моя Аллегра томится в состоянии существования, но не жизни. Она находится на аппарате жизнеобеспечения, и осознание того, что любой может войти и выдернуть вилку из розетки, не дает мне покоя.
Я навещаю ее еженедельно, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Я хочу, чтобы она была рядом со мной и в моей постели. Я хочу поклоняться ее телу и заниматься с ней любовью, как никогда раньше.
Я хочу показать ей свою любовь.
До нее я никогда не дрочил на женскую фотографию. Но иногда тоска становится слишком сильной, и я кончаю с ее именем на губах, заново переживая те многочисленные разы, когда я трахал ее жестко и быстро, а также другие разы, во время ее беременности, когда мы двигались так мучительно медленно, исследуя тела друг друга и соединяясь на уровне души.
— И я выиграл, — ухмыляюсь я, — снова, — я притягиваю к себе фишки, замечая, что некоторые люди внимательно наблюдают за мной со стороны.
Конечно, один из них подходит ко мне и говорит на ухо, что его босс хочет меня видеть. Я пожимаю плечами и, кажусь очень покладистым, следую за ним в подсобку.
Он открывает дверь, чтобы я вошел, и закрывает ее за собой.
Похоже, я удостоился частной аудиенции.
  
В комнате темно, низкая лампа на столе в глубине помещения дает достаточно света, чтобы разглядеть силуэт человека. Дым идет от сигары, а блестящие глаза внимательно наблюдают за мной.
— Ты пытался привлечь мое внимание в течение некоторого времени, Агости, — прошептал он, глубокий, грубый голос, полученный в результате десятилетий курения.
— Я бы сказал, что это сработало, — подшучиваю я.
Очень важно сохранять игривую маску, хотя подозреваю, что человек передо мной может знать правду.
— Присаживайся, — говорит он, и я послушно сажусь.
Его было нелегко найти, и это была не первая моя попытка. Но в конце концов это будет того стоить — даже если я продам душу дьяволу.
— Я удивлен, что ты проглотил наживку на этот раз, — наклонил голову, прикуривая сигарету.
— Мне было жаль тебя, парень. Где ты побывал? В десяти моих казино за последний год? И ты всегда считаешь карты… цок, цок. Я думал, ты усвоишь урок после перестрелки или избиения, но вот ты здесь — снова.
Его тон наполнен весельем, поэтому я знаю, что, хотя мы технически враги, он может восхищаться моим упорством.
— Знаешь, — продолжает он, откинувшись в тень, — сначала я думал, что речь идет о твоей сестре. Но это не так, не так ли?
— Нет. Это не так, — отвечаю я, хотя мне потребовалось все силы, чтобы выбросить эту лакомую информацию из головы. Еще труднее было отбросить жажду мести, чтобы поторговаться с ним. Но я понял, что для Аллегры нет ничего, на что бы я не пошел.
Даже объединиться с человеком, из-за которого погибла моя сестра.
Он единственный, у кого есть интересы и ресурсы, чтобы помочь мне достичь того, чего я хочу — полного уничтожения империи Агости.
— Конечно, — улыбается он, — тогда бы ты не сидел так спокойно напротив меня. Но я понял это еще до того, как пригласил тебя сюда. Видишь ли, ты меня очаровываешь, мистер Агости.
— Правда?
— В тебе есть что-то, что не соответствует шаблону. Должен сказать, меня редко удивляют люди. Но тебе удалось сделать именно это, — он поднимается со своего места и встает спиной ко мне, глядя в ночь через окно. — Стоит ли твоя жена всего этого? — спрашивает он, и я на мгновение ошеломлен. Но потом я понимаю, с кем говорю — с одним из самых неуловимых наркобаронов Америки. Конечно, у него везде есть уши.
— Она. Она — мое сердце, — отвечаю я, не стесняясь того, что Аллегра значит для меня.
— Я завидую тебе. Может быть, если бы мое сердце было живым, меня бы тоже здесь не было… — прерывает он. Сделав глубокий вдох, он поворачивается ко мне, выходя из тени, чтобы я впервые увидела его.
Он красивый мужчина, даже в свои пятьдесят, с крепким телосложением и проницательными глазами, которые, кажется, видят все насквозь.
— Давайте поговорим о делах, не так ли? — его открытое приглашение — это все, что мне было нужно, чтобы положить свое предложение на стол.
— Я сразу перейду к делу. Я отдам тебе Нью-Йорк, если ты поможешь мне уничтожить Рокко и Маркези. Я хочу, чтобы они этого не заметили — чтобы они получили удар по больному месту.
Выяснив обстоятельства смерти Ромины, я смог собрать воедино причины ее смерти. И список подозреваемых значительно сузился.
Но есть только один человек, достаточно могущественный, чтобы решиться на подобное, и достаточно отчаянный, чтобы попытаться это сделать — Артуро Хименес.
Он правильно предположил, что смерть Ромины вобьет клин между Агости и Ластрами, и пять семей окажутся в замешательстве, вцепившись друг другу в глотки и не замечая более мелкого вторжения, медленно проникающего на их территорию.
Хименес давно хотел перенести свой бизнес в Нью-Йорк, и я просто осуществлю его мечту.
— Это довольно щедрое предложение, — он приподнимает бровь, сомнение ясно читается в его взгляде.
— Мне плевать на семью, лишь бы отомстить, — добавляю я.
— Хм, — он прищуривается. — Созданные люди, с которыми я сталкивался в свое время, скорее умрут мучительной смертью, чем предадут семью. Почему я должен доверять тебе? Это вполне может быть ловушкой.