Морально безнравственные (ЛП)

— Ты так хорошо обхватываешь мой член, маленькая тигрица, — его голос грубо звучит на моей коже, его руки непреклонно исследуют мое тело, выжимают из него каждый кусочек удовольствия. — Клянусь, я мог бы провести вечность, зарывшись в тебя, — продолжает он, его рот рядом с моим лицом, его слова только для моих ушей.
— Да, — шепчу я, положив одну руку ему на бедро.
— Ты идеальна. Ты чертовски совершенна, что я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, — его слова принимают неожиданный оборот, но интенсивность его эмоций только помогает мне лучше понять свои собственные. — Моя маленькая тигрица, блядь! — его рот вернулся к месту укуса, покусывая и дразня кожу. Его зубы скребут по ране, пронзая мою плоть снова и снова, пока он двигается во мне, боль и удовольствие смешиваются, заставляя меня задыхаться в капитуляции.
Я знаю, что он снова пустил кровь, и он использует свой язык, чтобы размазать ее от раны к моей шее, оставляя небольшие укусы, прежде чем добраться до моей челюсти. Он грубо хватает меня за шею, слегка поворачивая меня, чтобы получить доступ к моему рту.
— Ты моя, черт возьми, — говорит он мне в губы слизывая кровавую дорожку с них и проталкивая язык внутрь. Его хватка крепнет, когда он заставляет меня почувствовать вкус моей собственной крови, трахая меня и ртом, и членом.
Я поддаюсь, прижимаясь к нему бедрами, чтобы вогнать его глубже, хватаю руку, которой он порезался, и возвращаю ему должок. Я провожу языком по порезу, прежде чем снова попытаться открыть его зубами.
Я не должна быть единственной, кто чувствует боль.
— Ты насстоящая тигрица, не так ли? — спрашивает он, глядя на меня из-под ресниц. Вместо того, чтобы убрать руку, он прижимает ее к моему рту, призывая меня попробовать его на вкус. Я прижимаюсь к нему, и он стонет мне в ухо, звук отдается во всем моем теле.
Я сжимаюсь вокруг него, дрожь предвкушения охватывает меня. Его вторая рука уже касается меня, поглаживая мой клитор, пока я снова не кончаю.
Его толчки набирают обороты, его прикосновения доводят до синяков, пока он изливается во мне.
Мы оба рухнули на кровать, обхватив друг друга. Остаемся в таком положении, пока я не слышу его ровное дыхание и не понимаю, что он спит.
Я отстраняюсь от него, целую его в лоб, прежде чем встать с кровати.
Когда я встаю, сперма начинает стекать по моим ногам. Я не обращаю на это внимания, когда сажусь перед камерой. Она должна была запечатлеть все идеально.
Лючия должна сидеть в первом ряду и видеть, как сильно ее сын ненавидит меня.
Стоя лицом к камере, я смахиваю немного спермы с внутренней стороны бедер и подношу палец ко рту, облизывая его со стоном.
— Давай, сучка! — я позволяю предупреждению говорить за себя, когда возвращаюсь на кровать и погружаюсь в сон.
Да, возможно, я не самая красивая, не самая культурная и даже не самая опытная.
Но я не позволю никому обойти меня.
В том числе и моему мужу.
Глава 17
Энцо
Что, блядь, произошло?
Открыв глаза, я застонал от сильной головной боли. Оглядевшись вокруг, я нахмурился, удивленный тем, что нахожусь в своей старой комнате.
Я один в постели, но на простынях рядом со мной отпечаталась форма другого тела — свидетельство того, что произошло накануне вечером. Аллегры рядом нет, но я слышу, как в ванной течет вода.
Не желая встречаться с ней лицом к лицу, хватаю свою одежду и, спотыкаясь, иду в комнату напротив.
Черт!
Я вспоминаю все по кусочкам, и ни один из них не показывает меня в хорошем свете.
«Энцо, пожалуйста, не надо. Не так».
Эта фраза постоянно звучит у меня в голове, и я пытаюсь вспомнить, как все дошло до этого.
Я опоздал на вечеринку, меня задержала встреча с русскими. С тех пор как мы разорвали наши связи с Ластра, мы не могли найти нового поставщика для клубов. Рокко назначил меня ответственным, и я встретился с нынешним Паханом, чтобы обсудить новую сделку.
После этого было выпито много водки, и переговоры выглядели многообещающими. Я ушел с хорошим настроением по поводу этого партнерства и слегка подвыпившим из-за алкоголя.
  
Однако, когда вернулся домой, моей первой мыслью было найти Аллегру. Зная, сколько странных людей будет присутствовать на вечеринке, я не хотел рисковать, чтобы с ней что-нибудь случилось. Если быть честным с самим собой, я не хотел рисковать тем, что она будет общаться с кем-то, кто может показаться ей интересным.
Иногда одна только мысль о том, что кто-то может украсть ее у меня, приводит в такое бешенство, что я едва могу ясно видеть.
Поэтому я направился в банкетный зал, отмахиваясь от людей, которые останавливались, чтобы поздравить меня с днем рождения. Но как только я вошел в банкетный зал, мама и ее группа друзей остановили меня.
— Не вежливо не произнести тост, Энцо, — сказала моя мама, и ее подружки быстро согласились. — Ты же именинник, в конце концов. — Я воздержался от того, чтобы закатить глаза, и, взяв предложенный мамой бокал с шампанским, выпил его до дна.
— Отлично, а теперь извините меня, — я попытался пройти мимо них, но они снова остановили меня, чтобы обнять и поцеловать в щеки.
Более десяти человек выстроились в очередь, чтобы поздравить меня с днем рождения, и к тому времени, когда я снова начал искать Аллегру, мое зрение начало ослабевать, а адреналин зашкаливать.
Я остановился посреди бального зала, слегка дезориентированный, под кожей кипела ярость.
Кто-то направил меня к балкону, где я увидел свою жену в объятиях другого мужчины.
В тот момент мой мозг перестал работать. Я помню только, как ярость, не похожая ни на что, что я когда-либо чувствовал в своей жизни, пылала в моих венах, требуя выхода.
И тогда я схватил мужчину и не останавливался, пока его кровь не запеклась на моих руках. Но даже тогда этого было недостаточно. Я всадил пулю прямо в его череп, не обращая внимания на реакцию окружающих.
Мое сознание было сосредоточено на одном — кто-то трогал мою жену. И за это придется заплатить.
Я схватил Аллегру и привел ее в комнату. А потом…
Образы перемешались, и я помню только отрывки, а не связное повествование.
Но одно я знаю точно.
«Энцо, пожалуйста, не надо. Только не так».
Если Аллегра не ненавидела меня раньше, то теперь точно ненавидит. А я? Я с радостью вложил бы ей в руку пистолет, чтобы она смогла отомстить.
Но я до сих пор не понимаю, как я могла сделать что-то подобное. Я видел свою сестру и последствия ее изнасилования.
Черт, у меня есть свои собственные демоны, с которыми я должен бороться.
И поэтому я знаю, что никогда бы не взял ее против ее воли. Боже, я приложил все усилия, чтобы не трахнуть ее.
Вытащив телефон, я набираю номер знакомого, который работает в токсикологической лаборатории.
— Мне нужен анализ крови, — я сообщаю ему несколько деталей. Я быстро принимаю душ и переодеваюсь, прежде чем отправиться к нему домой.
Я чувствовал себя таким неестественно злым, что я точно знаю, что был близок к массовому убийству — особенно когда увидел руки того мужчины на Аллегре. То, что я остановился перед ним, просто удивительно. Черт, то, что Аллегра осталась невредимой — просто чудо.
Подождите… Она в порядке?
Стыд жжет мое нутро при мысли о том, что она смотрит на меня с ненавистью в глазах.
Заслуживаю ли я лучшего? В памяти всплывают воспоминания о прошлой ночи, и этого достаточно, чтобы сделать меня злодеем в этой истории — монстром, который не остановился, когда она сказала «нет».
Боже, Аллегра… Что еще я с тобой сделал?
Я почти боюсь узнать.
Когда уже собираюсь уходить, я вижу, как Ана выходит из комнаты, поэтому отвожу ее в сторону и расспрашиваю о состоянии Аллегры.
— Мне показалось, что она в порядке. Удивительно, что она так долго продержалась, — качает она головой, а потом ее глаза расширяются, и она понимает, что что-то упустила.