Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

И сыну Павел внушал, что главные смутьяны – большевики, их фракция в РСДРП. Уголовник для страны не опасен. Сворует, в худшем случае убьёт. А революционеры в одиночку не действуют и опасны для любой власти, потому что подрывают её основы.
Матвей выспался, помылся в ванной, почувствовал себя комфортно. Так хорошо и спокойно, как дома, не бывает и в лучшей гостинице или в гостях у приятеля. Приятели у Матвея были, один – Трофим, ещё с артиллерийского училища. Тоже прапорщик, командир огневого взвода. Другой уже из жандармерии, Максим. Без друзей человеку плохо. Иногда посоветоваться, за жизнь поговорить. Не все темы, особенно любовные, можно обсудить с родителями. В отце Матвей души не чаял. Он и родитель, и учитель, и по службе наставник. Редко так совпадает.
А с утра, чисто выбритый, с небольшим подарком в кармане, уже на Васильевском острове, тринадцатой линии, у Елисаветинского института. Девушки поодиночке и группами в учебное заведение торопятся. Высмотрел Матвей Елену, подошёл, поздоровался. А та в сторону обиженно смотрит, обиделась.
– Прости, срочно в командировку отправили. Предупредить не успел, вину осознаю, а чтобы загладить – вот!
Матвей в Париже купил духи. Флакон небольшой, изящный, а запах! Девушки любопытны по природе. Елена подарок взяла, повертела в руках, а как понюхала, сердце растаяло.
– Это же французские!
– А то!
– Серьёзных денег стоят! Зачем ты тратился?
А сама довольна подарком. А уже поток учениц иссякает, с минуты на минуту занятия начнутся.
– Ой, некогда, бежать надо.
– Можно, я после занятий встречу?
– Можно. Только не на ступеньках. Давай вон там, на углу, на лавочке?
– В два часа пополудни?
– Да.
А сама торопится ко входу. Уже и звонок прозвенел. Матвей себя похвалил за предусмотрительность. С подарком это он хорошо придумал. К приятелям идти смысла нет, оба на службе, только мешать. Матвей в гражданской одежде, чтобы не привлекать внимание девушек. Ученицы в массе своей купеческие дочери или мелких чиновников. К жандармам относятся лояльно, в отличие от студентов университетов. Вот где зараза вольнодумства! Молодёжь более внушаема и не так ценит стабильность, их легче сбить с истинного пути, внушить ложные ценности и цели, вовлечь в революционные кружки и партии. И собой они жертвовать готовы во имя этих целей. Человека среднего возраста, с семьёй и детьми, вовлечь в опасные занятия сложнее, они более ответственны. Идеологи и вожди революционных движений об этом знают. Молодёжь всегда готова ниспровергать с пьедестала любые авторитеты, хотя бы ради самоутверждения. Для взрослых людей это уже пройденный этап, приобрели опыт, набили шишки.
Матвей решил прогуляться по городу. Петербург он любил. Здесь родился, учился, служил. Был в других городах, но тянуло всегда сюда. Есть у Петербурга особое обаяние, чего нет в суетной Москве и даже Париже.
В Петербурге центр – это Невский проспект от Дворцовой площади до Александро-Невской лавры. Здесь даже в будни многолюдно. Народ по магазинам ходит – Елисеевскому, Гостиному двору, целому ряду книжных магазинов. Многолюдье Матвей не любил, перейдя Дворцовый мост, повернул налево, к Вознесенскому проспекту, к Исаакию.
После заморского странствия, да ещё и смертоубийства, надо очиститься, грех замолить. Свечки поставил, помолился. Храм старый, намоленный, в нём особая аура, благодать. Да, грешник Матвей, кровь на нём есть. Но никогда руку на безвинного не поднимал, а уничтожал только врагов империи, у кого оружие в руках или бомба, кто его страну развалить, разодрать в клочья хочет. Ну, свергнут они царя, кто встанет во главе? Какой строй будет? Как будет жить страна? Не дают ответа партии. Все революционеры призывают к свержению самодержавия, но что будет потом?
В итоге большевики обещали много. Рабочим заводы, крестьянам землю. Люди поверили, пошли за говорунами. В итоге получился великий обман. Землю селянам не дали, как и рабочим заводы, а устроили гражданскую войну, когда брат на брата шёл.
Когда Ленин умер, Сталин быстро физически убрал конкурентов – Зиновьева, Рыкова, Троцкого и многих других. И сам правил жестоко. Пролитая кровь безвинных его не останавливала. Для Сталина примером был Иван Грозный, однако – царь поменьше масштабом получился. В синодике о поминании усопших полторы тысячи человек числится, а при усатом грузине – на десятки и сотни тысяч. И синодика не было, поскольку церкви закрыли или взорвали, а священников расстреляли или отправили в лагеря для исправления, как служителей «опиума для народа», по выражению Ленина.
 
А русский человек не столько по закону жить хочет, а по справедливости. Эту особенность русского характера идеологи революционных движений учли! При агитации напирали на обиды, реальные и мнимые.
Матвей после Исаакиевского собора по улицам прошёлся. Питерский воздух – он особый, с запахом моря и залива. К Елисаветинскому институту почти вовремя подошёл, через четверть часа из дверей стали девушки выходить. Матвей дождался Елену. Она сама к нему подошла, к углу улицы, как уговаривались. Матвей вскочил с лавки.
– Куда пойдём? – спросил он.
– Мне всё равно, как скажешь.
– Кушать хочешь?
– Не откажусь.
Зашли в небольшой ресторанчик. Уютно, кухня русская. В ресторанах в центре города больше на заморские блюда перешли, пресыщенная публика на них быстрее ведётся. Матвей заказал суточные щи, да ростбиф, да расстегаи с рыбой с чаем. Всё с пылу – с жару, запах просто сногсшибательный. Оба молодые, аппетит хороший, съели быстро. Уходить не хотелось. Видимо, по вечерам и в выходные дни в ресторации музыканты играли. В углу пианино, на стене рядом гитара висит. Матвей официанта спросил – можно ли на гитаре сыграть? Получив согласие, поднялся, взял гитару, слегка прошёлся по струнам – настроена ли? Сел на стул. В зале публики мало, две парочки да Елена. Два часа пополудни, рабочий день, откуда народу взяться? Ближе к вечеру подойдут. Было бы публики много, Матвей наверняка не отважился. Заиграл одну из любимых своего папеньки.
 
 
Опять метель,
 
И мается былое в темноте…
 
 
Не знал он, что песню написал Меладзе сто лет спустя. Слова и музыка ему нравились, исполнил с чувством. Увлёкся, по сторонам не смотрел. Закончил петь и получил аплодисменты. Аплодировали все – публика, официанты, повара, вышедшие из кухни. Смутился Матвей. Сотрудники Охранного отделения привыкли к скрытности, а сейчас ангажемент. Поклонился людям за оценку своих способностей. Так ведь накатило. Ещё одну песню спел.
«Ой, то не вечер, то не вечер…»
И опять аплодисменты сорвал. Повесил гитару на стену, вернулся к столику с Еленой. Почти сразу подошёл господин, как понял Матвей – управляющий заведением.
– Простите за беспокойство, сударь. Не желаете ли по вечерам концерты для публики давать? Не задаром, понятно. А ещё ужин за счёт заведения.
– Я подумаю, – не стал огорчать отказом управляющего Матвей.
Жандармским офицерам, впрочем, как и другим – в армии, флоте, гвардии, полиции – воспрещалась категорически подработка на стороне в любом статусе.
– Тогда вашей даме угощение за счёт заведения.
Управляющий щёлкнул пальцами, официант принёс блюдце с пирожным и чашечку новомодного кофею.
– Приятного аппетита! – откланялся управляющий.
– Не знала, что у тебя талант, – сделала глоток Елена.
– Да какой талант, о чём ты! – Матвею было неловко.
Получалось – прилюдно хотел блеснуть способностями, чтобы произвести впечатление. Но добился результата. Причём – даже осязаемого – кофе и пирожное. Владение инструментом, наличие слуха и голоса всегда повышали статус владельца.
– М-м-м! Вкусно как!
Елена вздохнула. Девушки любят сладкое, но ограничивают себя, боясь испортить фигуру.
После ресторана погуляли, поговорили – о городе, поэзии. Лена хорошо знала стихи Пушкина, любила их. Расстались вечером, уговорившись встретиться в воскресенье, через день.