Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Варда расхохотался:
– Мой большой брат, я тебя не узнаю! Оставить такое угощение!
– Сам ешь, я уже не могу. Интересно, как они ловят таких огромных?
– Завтра пойдем с ними на рыбалку и посмотрим.
Утром с несколькими местными жителями они отправились к реке. Мужчины несли ивовые корзины, и это было все, что они приготовили для ловли рыбы – ни сетей, ни удочки Никита не увидел.
Пятеро местных зашли с корзинами в реку, еще двое поднялись выше по течению – гости наблюдали за ними с берега.
Оба мужчины одновременно опустили руки в воды реки. Раздался треск, как во время короткого замыкания, и через несколько минут на поверхности воды всплыла кверху брюхом оглушенная рыба. Мужчины, стоявшие ниже по течению, собирали ее в корзины. Как понял Никита, рыбу оглушили разрядом электротока.
Ничего себе рыбалка! Сунул руку в реку – и получай улов!
Гости были поражены. Тот и Варда, не имевшие понятия об электричестве, спрашивали Никиту:
– Как это у них получается? А мы можем так научиться?
– Наверное, нет. Для этого надо было родиться в этом племени.
А для рыболовов такой способ ловли рыбы был делом обычным.
Рыбу в селении разделывали женщины, солили, и Никита сразу заинтересовался:
– Где вы соль берете?
– Мы вымениваем ее у соседнего племени на рыбу.
Для племени азуру соль доставалась тяжело – женщины выпаривали на печах в горшках морскую воду. Соль была с привкусом йода, морских водорослей и слегка горчила, но без нее невозможно было сохранить рыбу, мясо, да и похлебку требовалось подсаливать.
И Никита постарался вызнать, где находится это племя.
– А где это племя? Мы бы тоже хотели делать с ними обмен.
– Поговори со старейшиной, но боюсь, что встретиться солевары не согласятся. Если честно, мы их и сами редко видим. Приходим на опушку леса, кладем рыбу, бьем в барабан и отходим. Солевары забирают рыбу и оставляют соль в корзинах.
– Странно… Они какие-то особенные?
– Нет. Я их видел – люди как люди.
– Ну да, вы тоже с виду обычные.
Местные дружно засмеялись – уж они-то знали свою особенность.
Следующим утром все трое напросились с местными на охоту. Раз их угощали мясом, значит – на животных охотились.
Несколько охотников пошли по лесу цепью, шумя и громко разговаривая. Варда был удивлен: по его мнению, дичь надо выслеживать в тишине. Но местные знали, что они делают. Цепь состояла из загонщиков, а впереди пряталось несколько охотников.
Внезапно из кустов с шумом вырвался вепрь и рванулся в сторону от загонщиков.
Один из охотников, прятавшийся за деревом, мгновенно вытянул руку. Он успел коснуться спины вепря, и того подбросило от электрического разряда. Кабан упал, вяло шевеля ногами.
Охотник набросился на него, ножом взрезал жилы на шее и выпустил кровь.
Кабану связали веревками ноги, просунули жердь под ними и вчетвером понесли в деревню.
– И это все? – поразился Варда. – Хотел бы я так жить. Ничего и делать не надо. Прикоснулся – и забирай еду. Хм, только рот открывай.
Когда кабан был разделан, зажарен и съеден всем племенем, местные охотники предложили гостям показать завтра свое умение.
Никита согласился. Если бы он отказался, насмешек было бы не избежать, а уважения к племени азуру не было бы. Ведь они сейчас представляли не себя, а все племя, и вся троица это прекрасно понимала.
– Что делать будем? – спросил Никита в гостевой хижине.
– Пусть загонщики только выгонят на нас зверя, а уж мы с ним управимся. Ты с арбалетом, а я с копьем.
– А Тот?
– Он не охотник – воин. Тот пусть с мечом подстраховывает.
На том и порешили.
Наутро загонщиков собралось много – не столько принять участие в охоте, сколько поглазеть. Со зрелищами в племенах было туго, и о любом событии говорили долго.
Один из охотников провел их на место:
– Стойте здесь, только не шумите. Мы выгоним зверя на вас.
Он приложил руки ко рту и вскричал на манер какой-то птицы, подав сигнал.
О приближении загонщиков сообщил шум – они кричали, топали, били палками по деревьям. Мимо охотников стремительно промчались мелкие зверушки.
 
Никита взвел арбалет, наложил болт. Варда стоял метрах в десяти за деревом, сжимая копье, – он измазался грязью и сливался с лесом.
Внезапно из чащи вырвалось неизвестное Никите животное. Оно напоминало бегемота, но ростом и размерами было едва ли больше вчерашнего кабана.
Никита посмотрел на местного охотника – тот кивнул. Стало быть, съедобное.
Никита вскинул арбалет и нажал на пуск. Времени не было, еще секунда – и зверь скроется в кустарнике.
Болт достиг цели, зверь упал и забился в агонии.
Никита уже счел было охоту законченной, как вдруг на небольшую поляну выбежало нечто мохнатое, и сразу нельзя было разобрать, медведь это или большая обезьяна.
Не раздумывая, Варда метнул копье – сказалась большая практика.
Копье угодило животному в грудь. Раздался короткий рев, и зверь упал, царапая когтями древко копья. К нему несколькими гигантскими прыжками подскочил Тот и мечом снес зверю голову.
Охотник из местных покачал головой:
– Зря убили. Есть его нельзя, мясо жесткое и пахнет нехорошо. А шкуру выделать можно, знатная получится.
Из леса высыпали загонщики и уставились на добычу. Они шумно заговорили между собой и с местными охотниками.
Тот живописал картину охоты, изображая Никиту с арбалетом и Варду, метнувшего копье.
И копье, и болт были осмотрены.
– Так вы можете убивать издалека? – уточнили загонщики.
– Да, нам не надо притрагиваться к животному, как вам.
– Хорошо. И зверь мертв, и охотник цел. У нас были случаи, когда зверь калечил охотника.
– Так и у нас такие случаи бывают, когда зверь только ранен или слишком велик.
И Никита рассказал о громадных червях, выползавших из земли. Люди слушали его с открытыми от удивления ртами.
– Неужели такие бывают? У нас дети их собирают, но это черви маленькие. Их жарят и едят, вкусно.
Никита внутренне содрогнулся от отвращения – их черви тошнотворно воняли.
С мохнатого зверя быстро сняли шкуру, а убитого гиппопотама поволокли в селение. Племя снова было с мясом.
После того как мясо было съедено, в центре селения на пенек уселся абориген, положивший себе на колени нечто непонятное, похожее на два медных таза, скрепленных между собой днищами наружу. Музыкант – а это был он – стал бить ладонями в этот странный барабан. Звуки были мелодичные и напоминали гитарный перебор, а вовсе не звучание барабана.
Потом музыкант затянул песню. Голос его был высоким, звонким, мотив песни необычным, но зрители стали хлопать в ладоши и подпевать.
Одна песня сменяла другую, многие пустились в пляс. Телодвижения танцующих напоминали африканские танцы: танцоры крутили головами, вертели задом и притопывали ногами.
Не зря римляне говорили: хлеба и зрелищ! Вместо хлеба было мясо, а зрелище – вот оно. И много ли человеку для счастья надо?
Через пару часов музыкант неожиданно встал, подошел к Никите и протянул свой незатейливый инструмент. Варда перевел его слова:
– Бери кулах и спой нам песни своего племени – мы хотим послушать.
Никита растерялся. Как играть на инструменте, он не знал – да и какие песни петь? Ни одной песни племени азуру, к своему стыду, он не знал, а как петь современные ему, песни двадцать первого века, под этот барабан?
Но на него смотрело множество людей.
Никита прошел к пеньку в центре, уселся и несколько раз легонько ударил пальцами по меди.
Кулах был чувствительным к прикосновениям, меняя тембр в зависимости от места удара. Ближе к краю тембр был низким, вроде ноты «до», а в центре – высокий, это «ля».
Что играть? Музыкальный слух у него был, в детстве он даже ходил в музыкальную школу, правда – не доучился, бросил, сольфеджио доконало. Футбол, тогда дворовый, был куда интереснее. И с друзьями в пивбаре под караоке пел, получалось неплохо. Но ведь он языка не знает!