Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Водку в котелки разливал из канистры повар. Он посмотрел по списку:
– Так, на восемнадцать человек.
– Да ты лей, лей, не жмись! – не отставал от повара Сергей.
– У меня отчетность, все строго по списку.
– А я тебе часы отдам, как из рейса вернусь.
– Врешь, поди!
– Зуб даю!
Повар плеснул в котелки еще с пол-литра.
Они уже заканчивали обед, когда сверху послышался противный жужжащий звук.
Сергей запрокинул голову в небо:
– «Рама» летит. Вот гаденыш, высматривает наши позиции.
– Высоко!
– После него всегда или бомбардировщики, или артналет. Самый паскудный самолет!
«Рама», как называли фронтовики немецкий самолет-разведчик «FW-189», покрутилась с четверть часа и улетела.
Сергей оказался прав: уже через час налетели пикировщики «Ю-87», прозванные за неубирающиеся шасси с обтекателями «лаптежниками», и начали бомбить тылы полка.
Бомбежку Игорь видел в первый раз, и от их землянки – метров двести. Ведущий поворачивался на крыло, падал вниз, выравнивался, бросал бомбы и уходил в сторону. На его месте появлялся и начинал пикировать второй самолет.
Недалеко грохотали взрывы бомб.
«Лаптежники» выстроили в небе круг. Только долго им бомбить не дали. Появились наши истребители – четверка, и двое из них сразу связали боем немецкие истребители, а вторые два – атаковали пикировщиков.
Один «лаптежник» задымил и развернулся по направлению к своей территории.
Пикировщики неприцельно побросали бомбы и последовали за своим дымящим собратом.
– Ага, выкусили! – Сергей вывернул им вслед фигу. – Это вам не сорок первый!
– Ты с сорок первого воюешь? – спросил его Игорь.
– С сорок второго, год уже. Парни в госпитале рассказывали. Представляешь, в начале войны истребители фашистские за одиночными бойцами гонялись – не видели тогда наших самолетов. А теперь другие времена! Мы эту немчуру еще попрем, до самого их логова!
Игорь точно знал, что до победы еще почти два года и что дорога к Берлину будет не легкой, а обильно политой солдатской кровью.
К вечеру мимо них прошла четверка разведчиков из их отделения. Сбоку шагал старший лейтенант.
– К передовой пошли, – проводил их взглядом Сергей. – Сам Терехин ведет.
– Терехин?
– Не узнал ПНШ по разведке?
– А! Точно!
– Видимо, важное задание, раз сам повел. Чаще наш старшина группу выводит.
В нашу траншею разведгруппу обязательно выводил офицер или старшина – командир взвода. По должности командиром разведвзвода должен быть офицер, но после гибели прежнего нового еще не успели прислать, и потому командовал старшина. Во взводе он был самым опытным, не раз в немецкий тыл ходил.
Утром разведчики не вернулись, зато в землянку прошел Терехин:
– Выпить есть?
Ему налили водки в кружку. ПНШ выпил, затянулся папиросой.
– Нет больше группы. Я в траншее их возвращения ждал, а под утро – взрыв на «нейтралке». Наверное, возвращаясь, на мину напоролись. Немцы сразу «люстр» понавешали и по «нейтралке» из пулеметов поливать начали.
Старлей вышел.
«Люстрами» называли осветительные ракеты на парашютах. В первой линии немецких траншей через каждую сотню метров находился пулеметный расчет и ракетчик. Пустит ракету, а когда та прогорит, через несколько секунд вторую пускает. Светит здорово. Свет яркий, белый, всю местность под ним отлично видно. Когда парашютики сносило ветром в наши траншеи, бойцы собирали их и делали из них подворотнички или обменивали у гражданских в тылу на махорку или что-нибудь другое.
После ухода Терехина Сергей принялся точить финку сначала на тонком камне, а потом наводить ее на кожаном ремне.
– А ты чего сидишь, – обратился он к Игорю. – Готовься!
– К чему? Приказа ведь не было…
– После обеда получишь. За два дня две группы сгинули, а «языка» как не было, так и нет. Командование и дивизионным и полковым ПНШ фитиль вставит, новую группу пошлет. Догадайся с трех раз, кто пойдет?
В землянке их было только двое, поэтому Игорь спросил в открытую:
– Какого черта группу за группой посылать на верную смерть? Надо другой план разработать.
– Наше дело – приказы исполнять. Вот станешь офицером – будешь головой работать. А мы будем на пузе ползать и… – Сергей сделал характерный жест финкой поперек шеи.
Игорю стало не по себе: ему было страшно идти во вражеский тыл, а еще он боялся убивать, тем более – ножом. Выстрелить из автомата по далекой цели – это одно, не видно ни лица, ни предсмертной агонии человека.
Ладони от переживаний вспотели, и он вытер их о штаны.
Сергей заметил его жест:
– Дрейфишь?
– Есть немного.
– Все дрейфят перед вылазкой, правда, стараются этого не показывать. Один курит самокрутку за самокруткой, другой животом мается, в нужник все время бегает. Нервничают. Да оно и понятно, не за пряниками в военторг посылают.
Колтунов как в воду глядел.
После обеда старшину, а с ним и самого Колтунова, а также Игоря и Самохина вызвали в штаб. Старшина, как командир взвода, доложил о прибытии.
– Ночью идете в немецкий тыл. Командир группы – Фадеев, задача – взять «языка». И не пехотинца задрипанного – обязательно офицера. Заберитесь поглубже, из дивизии требуют «языка»! Старшина, какие мысли?
– Может, «на хапок»?
Был такой способ, и первым его начали применять немцы. Для этого они открывали артиллерийский или минометный огонь по нашим позициям, да такой, что головы было не поднять.
Советские солдаты тут же начинали прятаться в окопы, траншеи и блиндажи.
Под прикрытием огня немецкая разведгруппа переходила «нейтралку». По сигналу старшего группы огонь прекращался, немцы врывались в траншею, хватали тех, кто был у них на виду, и спешно возвращались назад. Минометный огонь с их стороны возобновлялся, а они так и уходили с добычей.
– Нет, по-тихому надо. Кого вы «на хапок» возьмете? Солдата из первой траншеи. Смотрите на карте: вот здесь наши саперы проход в минных полях проделали. Идти на ту сторону и возвращаться именно здесь. И когда возвращаться будете, сигнал подайте, две зеленые ракеты. С нашей стороны артдивизион огонь откроет. Бить немного в стороне будут, под шумок и проскочите.
Обговорили детали.
– Все ясно?
– Так точно!
– Готовьтесь, группу на передовую сам поведу.
– Есть!
Разведчики покинули штаб.
Старшина почесал затылок:
– Трудная задача! Идем обувь подбирать.
В скособоченном сарае, недалеко от землянок разведвзвода старшина хранил имущество разведчиков. Тут были и ношеные немецкие сапоги, и пехотная форма – рядового и фельдфебеля, немецкое оружие.
Старшина подобрал сапоги на всю группу.
– Померяйте, пройдитесь. Лишь бы не натерли, а то обузой будете.
Игорь еще удивился про себя – зачем свои, вполне добротные кирзачи менять на трофейные немецкие сапоги? Но когда посмотрел на подошвы отечественных сапог и немецких, сразу все понял. У немецких гвоздики с квадратными шляпками, а у наших – с круглыми. Кроме того, на немецких сапогах каблуки подкованы, а на наших «кирзачах» – нет. И для того чтобы немцы по следам не поняли, что советская разведка к ним в тыл прошла, сапоги необходимо поменять.
Время до вечера тянулось медленно. Солдаты из группы пытались дремать на нарах – ночь предстояла бессонная.
Игорь волновался – как-то пройдет рейд в немецкий тыл? Он ведь живого немца еще не видел никогда! Приезжал к ним в университет немец, преподаватель, но то совсем другое дело. А сейчас немцы – враги при оружии, жаждущие убивать. И выходит, или он их, или они его. Кроме того, не исключена вероятность ранения или плена. Сергей рассказывал как-то, что разведчики раненых, а если позволяет возможность, то и тела убитых товарищей на той стороне не бросают.
Стало темнеть, и старшина приказал:
– На выход и строиться.
Разведчики построились перед землянкой.
– Попрыгали!
На Игоре, единственном из всех, загремел автомат – бился о фляжку.