Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Где дом Глушкова знаешь? – спросил у бойца Федор. – Наличники на окнах у него голубым выкрашены.
– Так второй дом отсюда.
– Бойцы, встали за забором. Только тихо и не высовываться.
Сам подошел к калитке, постучал. В частных домах обычно бывали собаки во дворе. А в этом домовладении не было. Неспроста, чтобы ночные гости смогли свободно входить, собака соседей не тревожила. Через пару минут распахнулось окно.
– Кто там? – спросил мужчина.
– Петр Васильевич, на льнозаводе беда, трансформатор силовой загорелся, меня за вами послали, – соврал Федор.
Главное, чтобы не насторожился агент, спокойно вышел. Федор подошел к бойцам, прошептал:
– Как выйдет, наваливаемся с обеих сторон. Руки держите.
– Сделаем.
Федор встал справа от калитки, бойцы слева.
Хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги. Распахнулась калитка, вышел мужчина во френче, как модно было у партхозруководителей. Бойцы сразу навалились. Один за руку схватил, другой подсечку сделал. Федор успел главного инженера за левую руку схватить, заламывать стал. С трудом повалили фигуранта на землю. Мужчина крупный, сильный. Напали неожиданно, потому свалить удалось. Случись днем – раскидал бы бойцов.
– Лежи тихо, не то пристрелю! НКВД! – прошипел ему в ухо Федор.
Мужчина повернул голову вбок, хрустнуло стекло. Федор сообразил – агент раскусил ампулу с ядом, вшитую в угол воротника.
– Ненавижу, – прохрипел агент, дернулся и затих навсегда.
Неудача! Ушел от них агент. Ни допросить теперь, ни выяснить связи.
– Заносите его в дом, – распорядился Федор.
Трое бойцов с трудом занесли труп на крыльцо. Федор по карманам самоубийцы пошарил, обнаружил ключи, отпер дверь. Достав пистолет из кобуры, вошел первым. Вдруг мужчина не один в доме жил? В прихожей, как и в доме, никого не было.
– Давайте его на кухню.
Труп не слишком вежливо бросили на пол.
– Здоров, как боров, – отряхнул руки Сучков.
Федор свет во всех комнатах включил.
– Парни, по-быстрому дом обыскать надо. Я комнаты осматриваю, Сучков – чердак, Обухов – подвал. А…
– Рядовой Кузьмин, – подсказал боец.
– А ты надворные постройки. Ищем блокноты, тетради с записями, оружие. Одним словом, все то, что мирным жителям не нужно. Деньги, золотые изделия – тоже сюда.
Федор методично стал обыскивать комнаты. Простукивал стены, полы, осматривал содержимое чемоданов, шкафов, сундука. Ничегошеньки интересного. Нашел две книги, которые могли служить ключом для шифрования, а еще пачку пятидесятирублевок. Проверил на просвет, на ощупь – настоящие, не подделка. То, что Глушков агент, сомнений не вызывало, радистка не соврала. Зачем человеку, не связанному с разведслужбами противника, иметь при себе ампулу с ядом и травиться? Но где улики? Или осторожен был до чрезвычайности и не хранил дома ничего компрометирующего? Спросить уже не у кого.
Федор раздосадован был. Сам виноват, раз допустил такой исход. Надо было по башке прикладом шарахнуть, чтобы сознание потерял, затем обыскать. Налицо – промах, упущение. Неприятно было, одну ниточку к вероятной разведгруппе сам оборвал. Солдаты тоже вернулись с пустыми руками. Напоследок Федор достал из карманов умершего агента все содержимое – пропуск на завод, паспорт, портсигар, зажигалку, записную книжку. Будет время – изучит все. А теперь – к месту базирования, вдруг особист чего-нибудь нарыл?
Обратную дорогу Федор размышлял. На радистку выход имели двое – Глушков и неизвестный пока политрук. Если его не найдут, разведгруппа продолжит работу. Фактически убрал он одного агента, пусть даже руководителя группы. Арестовал радистку, но что это изменило? Немцы забросят другого радиста, и группа продолжит работу. А может статься, что запасной радист есть, находится в спящем режиме. Черт, как неудачно задержание прошло! Сам бы себе морду набил за такую топорную работу.
Уже в особом отделе подошел к дежурному.
– Старшина, капитан не приехал?
– Никак нет.
– Соедините меня с калининским УНКВД, городским отделом, старшим лейтенантом Осадчим.
 
– Подождать немного придется. Да вы присядьте.
Уже через пять минут в трубке раздался знакомый голос Осадчего.
– Привет! Как успехи?
– Пианистку взяли, дала наводку на агента. При попытке захвата раскусил ампулу с ядом.
– Так! Плохо, старшой.
– Сам знаю.
– Еще зацепки есть?
– Есть. Начальник особого отдела устанавливает данные на фигуранта.
– Моя помощь нужна?
– Пока сами справляемся.
– Что с особым отделом в одной упряжке работаешь, это хорошо. Ты где расположился?
– В особом отделе.
– Наш сотрудник утром в Торжок едет, забросит тебе бумагу, ознакомься, обсуди с Дубовиком.
– Понял.
– Отбой связи!
Осадчий положил трубку. Связь телефонная, через войсковой коммутатор, но все равно говорили намеками. Федор посмотрел на часы. Четыре утра. Надо немного вздремнуть. Он поднялся в отведенную комнату, снял портупею с кобурой, сапоги, рухнул на матрац на полу. Как был – в форме. Разбудил его утром Василий.
– Завтрак принесли, вставай.
Еда в армии во время войны, казенным языком прием пищи, святое дело. Неизвестно, когда в следующий раз придется подхарчиться. Оперативный состав ноги кормят, сидя в кабинете ничего не найдешь. Короткий сон освежил. Федор умылся, поел. Особиста так и не было. А вскоре его вызвали к дежурному. Возле него стоял уже знакомый по отделу НКВД лейтенант.
– Здравия желаю. Вам пакет.
– Спасибо.
Лейтенант сразу вышел, фыркнул мотор машины. Ну да, ему в Торжок. В комнате Федор вскрыл засургученный пакет, достал два листка. На рукописном было написано:
«Ознакомь Дубовика. Это текст дешифрованной радиограммы из Лихославля. Спецы из Москвы потрудились. Может, поможет в поиске. Ни пуха».
Ни подписи, ни обращения в начале. Писал сам Осадчий, его почерк Федор уже знал. Второй листок был машинописным, причем вторая, если не третья копия через копирку. Не все буквы пропечатаны на машинке четко. Федор ознакомился:
«Восемнадцатый Центру. В район Ржева с советской стороны подтягиваются свежие пехотные части. 183, 174 и 373-я стрелковые дивизии усеченной численности. По уточненным данным наступление Красной Армии намечено на тридцатое июня. Цель – освобождение Ржева и Сычевки. Агент «Кирпич» передает, что по станции Лихославль на Торжок и Кувшиново ежесуточно проходит по семь-восемь воинских эшелонов. Агент «Стрекоза» для подкупа объекта просит десять тысяч рублей. Следующий сеанс связи через сутки, в означенное время. Хольц».
Текст небольшой, но содержательный. Федор подозвал Василия.
– Осадчий велел ознакомиться. Это дешифрованная радиограмма из Лихославля. Не знаю только, радистки, которую взяли, или есть еще радиостанции?
– Есть! – огорошил Василий. – Но далеко, за Торжком.
За ближний тыл армии, что за боевыми порядками, отвечал не Федор, это другая епархия. И наверняка о радиостанции уже знают, кому положено, и не сидят сложа руки.
– Читай и выскажи свое мнение.
Василий пробежал текст. Сначала быстро, потом еще раз, уже медленно, вдумчиво.
– Твои выводы?
– Источник осведомленный, наверняка в армии. Думаю, главный. То, что есть еще два агента, без сомнения. Один, который под псевдонимом «Кирпич» проходит, живет рядом со станцией или, что скорее всего, работает на ней. Но не в руководстве – стрелочник, составитель, смазчик.
– Почему так решил?
– Конкретики мало. Начальник станции или диспетчер имеют более точные данные.
– Допустим. Дальше.
– «Стрекоза» – баба.
– Без тебя бы сроду не догадался.
– Работает парикмахершей, официанткой в столовой, продавщицей в магазине.
Федору стало интересно.
– Откуда такой вывод?
– Она кого-то подкупить хочет. Для работы агента по вербовке желательно работать в людном месте. А где люди бывают чаще всего? В магазине, столовой, парикмахерской.
– Да, может, она просто красивая женщина, к ней кто-то, кто интересен разведке немцев, клеится.