Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
С началом войны в СССР при прямой поддержке Лаврентия Павловича начала развиваться радиотехника военной направленности, в Москве и под Свердловском были собраны лучшие ученые, инженеры. Усилия дали эффект. Продвижение вперед было значительным сразу по нескольким направлениям. Были сформированы сразу три дивизиона – 130, 131 и 132-й, занимавшиеся радиоперехватом, а также дешифровкой немецких радиопереговоров. Немцы сделали серьезную ошибку, их рации работали на средних и длинных волнах. Мало того что для этих раций требовалась большая мощность, отсюда большие размеры и вес радиостанций, так еще и энергопотребление велико. Если для техники – самолетов, танков – это не имело решающего значения, то для радистов в тылу РККА выступало на первый план. Наиболее распространенные радиостанции для агентов были в двух деревянных футлярах, имели вес 14 килограмм. Ради справедливости надо сказать, что радиус действия был велик – до 2 тысяч километров. А такая дальность связи имела уязвимость. Дивизионы 130, 131 и 132-й не только прослушивали диапазоны, но и активно глушили их. Немцы были шокированы. Начиная войну, об уязвимости среднего и дальнего диапазона знали, но по плану «Барбаросса» война должна была закончиться быстро – через полтора, от силы два месяца. За такое время русским бы не удалось создать радиоаппаратуру помехоподавления, постановки помех. Просчитались, а менять в ходе военной кампании всю свою аппаратуру невозможно, даже не из-за больших финансовых затрат, заводы не смогут наладить массовый выпуск радиостанций других диапазонов. Фактически с созданием 130, 131 и 132-го дивизионов было положено начало радиоэлектронной борьбы.
Кроме того, немецкие агенты-радисты, не знавшие проблем с пеленгацией в 1941 году, тоже стали нести потери. Наши инструкторы создали, а заводы наладили выпуск радиопеленгаторов СК-3 и Л-5 стационарного базирования, передвижной, так называемого автобусного типа АРП-2, и даже переносной, объемом с чемодан «Румб». После определения района выхода рации в эфир переносной пеленгатор выдвигался в предполагаемый квартал и при очередном выходе рации в эфир мог засечь даже дом и подъезд, где работал радист.
Через пару недель в город въехала небольшая колонна крытых грузовиков и среди них – автобус на шасси «ГАЗ-АА», иначе – полуторки. Обычного вида, только стекла закрашены черной краской и на крыше небольшая железная сетка непонятного назначения. Колонна въехала во внутренний двор НКВД. Аппаратура радиопоста была секретной, да и знающий человек сразу мог определить, зачем автобусу антенна, к тому же на машине военные номера.
Пеленгатор начал работу со второго дня. А в эфире – тишина. И только на третий день уловили сигнал, причем для определения района выхода только одного направления засечки мало. Пока рация работала, автобус спешно выехал со двора НКВД, добрался до окраины. Отсюда определили вскоре направление. На пересечении направлений располагалась рация. По карте сразу определили место выхода. Лихославль, небольшой городишко километрах в шестидесяти от Калинина. Город и район во время боевых действий не были оккупированы, но в марте и апреле 1942 года подвергались интенсивной бомбардировке с воздуха немецкой авиацией.
Наши войска готовили первую Ржевско-Сычевскую операцию (началась 30 июля 1942 г.), через станцию потоком шли военные эшелоны.
Как только радиопеленгаторный пост дал сообщение о районе выхода рации, Осадчий вызвал Федора.
– Вражеская рация из Лихославля в эфир вышла. Собирай группу, даю пеленгаторщика с портативным пеленгатором. Выезжай на своем грузовике. Возьми этого гада, он живьем нужен. Пусть раненым, но живым. Допросить надо. Радист нам должен сдать агента или группу. Кого назначить врио вместо тебя?
– Командира первого взвода лейтенанта Ревякина.
– Добро. На месте телефонируй. Если что надо будет, обращайся к особисту тридцать девятой или двадцать второй армий, помогут с личным составом. Но все держи под контролем. Нам не трупы нужны, а пленные, «языки».
– Так точно!
– Сейчас познакомлю тебя со специалистом.
Осадчий снял трубку.
– Командира радиопоста ко мне.
Через несколько минут вошел молодой лейтенант.
– По вашему приказанию командир радиопоста младший лейтенант Дубовик прибыл!
– Познакомьтесь – старший лейтенант, командир роты войск охраны тыла Казанцев.
Офицеры пожали друг другу руки.
– Присаживайтесь, Дубовик.
– Спасибо.
Младший лейтенант производил впечатление призванного из запаса, человека нестроевого. Форма сидит, как на корове седло. Гимнастерка топорщится, портупея болтается, кобура с «наганом» назад съехала. На веснушчатом носу – круглые очки. Федору он сначала не понравился. Этакий нескладный хлопец.
– Дубовик, кто у вас с передвижным пеленгатором хорошо обращаться умеет?
– Только я. Другие обучены только работе с автобусным вариантом. Понимаете, там есть свои особенности. Если на автобусе антенна настраивается вращением…
– Дубовик, мне не нужны технические особенности, – перебил его Осадчий. – Ваши люди выяснили, что из района Лихославля ведет работу радиостанция в среднем диапазоне, то есть немецкая.
– Так точно!
Дубовик вскочил, задел за стакан у графина локтем, свалил его на пол. Звон стекла, стакан разлетелся на осколки, Дубовик покраснел, полез под стол собирать осколки стекла.
– Дубовик, сядьте!
– Извините, случайно задел.
– Придется вам выехать в командировку вместе с группой Казанцева. Оперативные действия не для вас. Выведите старшего лейтенанта на дом, откуда рация работает, и все.
– Сидите! – прервал Осадчий попытку Дубовика вскочить.
– Слушаюсь. Когда выезжать?
Осадчий на Федора посмотрел. Надо отобрать бойцов, взять сухой паек, подготовить машину.
– Через два часа, – сказал Федор. – Я заеду за вами.
– Дубовик, можете быть свободны. Подготовьте аппаратуру.
Дубовик вышел.
– Мне из управления звонили. Дубовик этот принимал участие в разработке прибора. Приказали беречь, головастый парень. По зрению имеет право не служить. Сам вызвался – проверить аппаратуру в реальных условиях. Так что ты за ним приглядывай, без острой необходимости не рискуй.
– Понял я уже. Очкарик. В школе и институте, наверное, отличником был. Ботаник, одним словом, – кивнул Федор.
– Почему ботаник? Он технарь.
– Да это я образно.
– Ну, ни пуха ни пера. Без живого радиста не возвращайся.
В казарме Федор отобрал двоих бойцов из автоматчиков. Оба участвовали в захвате хутора с диверсантами, проявили себя хорошо, толковые ребята. А больше двух ему и не надо, воевать он не собирался. Старшине приказал собрать сухпай на четверых на неделю.
– А четвертый кто? – поинтересовался старшина.
– Ты его не знаешь, с радиопоста.
Старшина собрал мешок снеди, в основном консервы, сухари. Вошел водитель, доложил, что залил полный бак горючего.
– Куда едем?
– Сперва к НКВД, возьмем командира, а дальше – скажу.
Федор не то чтобы не доверял людям, своим подчиненным. Просто определенная секретность уже в крови была.
Солдаты с мешками провизии в кузов забрались. На улице уже тепло, конец мая, все в летнем обмундировании. Добрались до горотдела НКВД. Дубовик уже готов был, сидел рядом с дежурным. У ног чемодан и сидор.
– А где прибор? – спросил Федор.
– Это он и есть, – поднял чемодан Дубовик.
– Давай на ты. Тебя как звать?
– Вася.
Федор хмыкнул. Для его веснушчатого лица имя Вася в самый раз.
– Надо же, тезки!
Федор служил по документам деда, Василия Петровича. За время службы уже привык к другому имени. Дубовик чемодан нес осторожно. Стекло у него там, что ли? Позднее сообразил, наверное – радиолампы в приборе, продукт ценный. Прихватил ли Дубовик запасные? Лампы не то что в Лихославле, в Калинине не сыскать.
На дороге трясло сильно, вся в рытвинах и выбоинах, воронки присыпаны гравием. Солдаты потом рассказали Федору, что Дубовик уселся на свой вещмешок, а чемодан всю дорогу на коленях держал, придерживая одной рукой, а другой в борт кузова вцепился. Но через два часа уже были в Лихославле. Дома почти все деревянные, большей частью одноэтажные. Надо определяться с постоем. Причем желательно на окраине, нельзя афишировать себя. Не мудрствуя лукаво Федор спросил у регулировщицы на перекрестке, где найти особый отдел.