Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Привал он устроил в лесу, недалеко от Микашевичей, если судить по карте. В пяти километрах проходило шоссе Брест – Кобрин – Пинск – Мозырь – Гомель. Днем по нему передвигались немецкие танки, но должны же они останавливаться на отдых? А на привалах всегда кормежка.
Федор решил выслать разведку, и в первую очередь он подумал о Борисове. Якут – потомственный охотник, по лесу ходит бесшумно, а многим это не удавалось. К тому же прирожденный следопыт и меткий стрелок. В помощь ему отрядил Агаркова. Боец смелый, решительный, соображает быстро. Борисов немного тугодум, временами медлителен, ну а вместе они отличный тандем. Перед уходом напутствовал их:
– Парни, нам нужна кухня, продовольственный склад. И где немцев поменьше. Налетим, хапнем – и назад. Бой завязывать не в наших интересах.
– Сложно, – засомневался Агарков.
– Просто только в носу ковырять. Бойцы голодные, не мне вам об этом говорить. Еще два-три дня, и они обессилеют, идти не смогут. Очень на вас надеюсь.
– Постараемся…
Бойцы ушли. Шагнули за ближайшие деревья – и как будто испарились: никаких звуков – ни шагов, ни треснувшей под ногами ветки.
Время тянулось медленно. Чтобы так сильно не сосало в желудке, бойцы пили воду. Это, конечно, плохо, потому что от воды они сильно потеть будут, слабеть. Но запретить пить Федор им не мог.
Когда разведчики ушли, было четыре часа пополудни. Пограничники успели отдохнуть, многие спали.
Вернулись разведчики уже в темноте. Федор взглянул на часы – десять вечера.
– Докладывайте.
Первым начал Агарков:
– В деревне Ситища четыре крытых грузовика, восемь немцев. Других подразделений больше нет. Немцы в избах расположились, деревенских на задворки выгнали – в бани, амбары.
– Сами видели?
– Так точно.
– Почему решили, что в грузовиках провизия? Может – амуниция, боеприпасы или мешки для трупов?
Разведчики помялись, переглянулись, и Борисов достал из кармана консервную банку.
– Вот.
– Что «вот»? Банка, а что в ней?
– Я ее из грузовика стащил. Там много ящиков.
– А вдруг бы немцы засекли тебя?
– Они шнапса своего напились, дрыхнут. Часовой есть – один, вдоль машин прохаживается. Беру его на себя, – Борисов дотронулся до штыка в чехле.
– Соседние деревни близко?
– Только Микашевичи, до них десять километров.
– У тебя что, карта есть? Как определил?
– Деда видели, коз пасет. Он и сказал.
То, что дед их видел, – однозначно плохо. А если немцам стукнет?
Служба на границе в условиях противодействия бандам уголовников, националистов, вражеских агентов отучила доверять людям, подозрительность становилась одной из черт характера. Длительная служба всегда накладывает свой отпечаток. На «гражданке» также. Полицейский вглядывается в лица прохожих – не похож ли кто-то из идущих навстречу ему на ориентировку? Зачастую по внешности мимолетного прохожего или попутчика в электричке врач может установить диагноз.
– Да вы не сомневайтесь, товарищ лейтенант. Этот дедок еще в пятнадцатом году с немцами воевал, ненавидит он их.
Федор зажег фонарик. Батарейка уже садилась, и свет был тусклым. Но ему надо было выяснить, что в банке – иной раз на банке рисунок есть. Голова коровы или свиное рыло на банке с тушенкой, рыба на банке с рыбными консервами. Но здесь были только надписи. Немецкого же Федор, как и его бойцы, не знали.
– Разрешите мне?
Борисов взял банку, вскрыл ее штыком и вернул лейтенанту. Федор понюхал. Пахло вкусно, съестным.
– Ефрейтор, дайте штык.
На трехлинейке штык был четырехгранным, игольчатым, которым можно только колоть, и кроме использования его в бою больше ни на что не годился. Штык от «СВТ» был плоским, ножевидным, но длинным, и позволял вскрывать банки, резать ткань. Но как финка, для ножевого боя он был неудобен именно из-за чрезмерной длины.
Федор подцепил штыком содержимое банки и отправил в рот. Прожевал, секунду подумал… Да это же рисовая каша с мясом! Вкусно! Рот сразу наполнился вязкой слюной, желудок скрутил голодный спазм, и Федор едва удержался, чтобы не запустить штык в банку снова. Он подвинул банку разведчикам:
– Ешьте, заслужили. Вполне съедобно.
Ефрейтор штыком, а Агарков – ложкой, извлеченной из-за голенища сапога, мигом опустошили банку.
В отличие от армейцев, носивших ботинки с обмотками, пограничников обували в сапоги, да и снабжение их было лучше, Берия старался.
– Борисов, сколько человек нужно для операции?
– Если по-тихому снять, то двоих. Но груз забрать надо. Однако, думаю, все идти должны. Каждый по ящику возьмет – о еде неделю думать не надо.
Рациональное зерно в его словах было. Но Федор решил все-таки оставить в лесу несколько человек из числа наиболее слабых, и с ними – ненужное в данной операции оружие. Зачем тащить с собой ручной пулемет или запас патронов? Боя с ротой немецких пехотинцев пограничникам не выдержать, если только из засады. А водителей погранцы постараются без боя убрать. И даже если возникнет стрельба, в Микашевичах ее не услышат. Федор не зря спрашивал о ближайших деревнях или селах.
Винтовочный выстрел слышно за два километра, пулеметную стрельбу – за три-четыре; выстрел одиночной пушки – за пять-шесть, а артиллерийскую канонаду – за десять-двенадцать. И когда группа идет на опасное задание, лучше просчитывать самый неудачный вариант.
– Стройся!
Когда бойцы встали шеренгой, Федор обошел строй.
– Ты, ты, ты – выйти из строя. И ты тоже. Вы остаетесь здесь. Всем остальным оставить пулемет, с собой взять только запасной магазин и штыки, у кого они есть. Наша задача: снять часового и вырезать водителей, их восемь. Действовать штыками, можно саперными лопатками. Постарайтесь не стрелять, только в крайнем случае. Затем разбираем груз из кузовов. Вы пятеро – из первого грузовика, ваша пятерка – из второго, далее – третий, оставшейся пятерке достается четвертый, последний. Берете по своим силам, ящик на каждого. Унесете два – большое спасибо. В случае непредвиденных обстоятельств место сбора – здесь, – и Федор притопнул ногой. – Выдвигаемся. Головной – Борисов. Скрытность – максимальная. Не курить, не разговаривать, не кашлять. Кто болен – выйти из строя.
Человек больной, кашляющий может сорвать всю акцию. Но таких не нашлось.
Погранцы направились к деревне.
Периодически из-за туч выглядывала луна.
Вскоре показались первые избы деревни. Было тихо – собак немцы уже успели перестрелять. Но пограничникам это прискорбное мероприятие было только на руку. Собаки, будь они в селе, уже бы подняли лай.
Деревня спит, ни огонька.
Группа залегла на околице, у крайней избы. Вперед пошли Федор, Борисов и Агарков. Винтовки бойцы оставили у товарищей – уж больно длинны, только мешать будут. Федор свой «ТТ» отдал Борисову, оставив себе только автомат.
– Егор, стрелять только в крайнем случае.
– Знаю я. Ждите сигнала, – и Борисов исчез в темноте.
А Федор и Агарков обратились в слух. Они ожидали звуков борьбы, шума, но со стороны грузовиков крикнула сойка. Какая может быть сойка ночью, если это не ночная птица?
– Вроде Борисов сигнал подает, – прошептал Агарков.
– Вперед, – и они побежали к грузовикам.
Якут стоял у крайнего грузовика.
– Часового снял.
– Теперь по избам. Ты приметил, где немцы ночуют?
– Напротив грузовиков, по двое в избе.
– Веди.
Пограничники вошли во двор. Борисов и Агарков вошли в избу, а Федор остался во дворе. У бойцов штыки, а ему прикрывать их автоматным огнем в случае неудачи.
Федор нервничал. Одно дело стрелять, когда враг далеко и лица не разглядеть, и совсем другое – резать спящего. В рукопашном бою, когда враг имеет оружие и хочет тебя убить, а ты защищаешься, уже не до сантиментов. Претило ему такое убийство. Военное училище – не пансион благородных девиц, там готовят защитников Родины, а если говорить прямо – профессиональных убийц, как бы жестко это ни звучало.