Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Отличным вариантом было бы минирование местности, но мин на заставе не было – как не было их и на складе боепитания в отряде. Оставались гранаты, из которых можно было сделать растяжки. Во время войны такой способ применяли редко, и немцы не будут ожидать таких «сюрпризов».
Делается это просто. К дереву на высоте метра привязывается граната. К дереву напротив, по ходу вероятного движения, привязывается тонкая проволочка или бечевка, конец которой идет к чеке гранаты. Стоит дернуть бечевку ногой, как предохранитель выскакивает из запала, и через три секунды – взрыв.
Места установки растяжек Федор тщательно продумал и даже учел возможное нападение с тыла. Нападение могли совершить как подготовленные диверсанты, так и подкупленные бандиты, националистическое подполье. Не упустил он возможности посоветоваться со старшиной.
– Задумка хорошая, но опасная, свои бойцы могут подорваться. А за потери личного состава под трибунал можно попасть. В лучшем случае из органов попрут. Начальство в курсе?
– Они отвечают одно и то же – не поддавайтесь на провокации. Об этом же и политрук личному составу на каждом собрании твердит.
– Начальство высоко сидит, им виднее. Коли говорят, что не будет нападения, стало быть – верить надо, а не самодеятельностью заниматься. Мы – люди государственные, военные, находимся не в колхозе, и приказы исполнять должны.
В общем, понимания у старшины Федор не нашел. Но и про задумку свою не забыл. Сам вероятные места установки осмотрел и с удовлетворением отметил, что не ошибся. Если бы планировал нападение на заставу, именно в тех местах пошел бы.
Выбрав момент, побеседовал наедине с Борисовым. Срок службы Егора подходил к концу, осенью уже дембель. Только демобилизации не будет, и это Федор знал твердо.
– Борисов, ты хронику про финскую войну видел?
– Как все на заставе.
– А что нового узнал?
– Наши победу одержали, взломали линию Маннергейма.
– Верно. Я сейчас про действия врагов говорю. Из любой войны новые приемы ее ведения извлекать надо, даже у противника учиться не зазорно.
– Так «кукушки», снайперы ихние…
– Значит – обратил все-таки внимание.
– Только ведь это не новое, это у нас издавна применяют. Делают площадку на дереве и зверя ждут. Так, например, на медведя охотятся.
– Возьмешься оборудовать одну-две позиции?
– Почему нет? Топор нужен, гвозди, веревка.
– Все будет. Только никому особо об этом не говори.
– Скрытная наблюдательная вышка пусть будет, однако.
– Пусть так…
Оборудованием и выбором позиции Егор занимался сам, в свободное от нарядов время. Через несколько дней он подошел к лейтенанту:
– Показать хочу.
– Веди.
Федору было интересно. Все-таки Борисов не снайпер, хоть и стреляет отменно, а охотник. Сумеет ли он оборудовать скрытую позицию?
Они шли вдоль контрольно-следовой полосы по тропинке, по которой ходили наряды. Подошли к одному из секретов, и старший доложил Федору, что нарушений границы нет.
– Продолжайте нести службу, – приказал Федор.
Борисов направился в тыл, в сторону от тропы. Пройдя с полсотни метров, остановился:
– Ищите, товарищ лейтенант.
Федор стал осматривать деревья. Но сколько он ни смотрел, ничего похожего на площадку или каким-то образом оборудованную позицию не увидел. Земля – песчаник, сосны на ней растут хорошо, нижняя и средняя часть ствола у них гладкие, без веток. Взобраться трудно, а уж в сапогах и при оружии – вообще сомнительно.
Якут хитро улыбнулся:
– Глядите, товарищ лейтенант.
Он подошел к самой старой и толстой сосне. Сверху от развилки тянулась вниз веревка, которую можно было увидеть, если только специально искать. Борисов взялся за веревку, подпрыгнул, уперся ногами в ствол и, подтягиваясь руками, довольно ловко взобрался на развилку. Ну прямо как обезьяна. Перегнувшись, он крикнул сверху:
– Мои предки так на деревья взбирались!
И в самом деле: ствол сосны был такой толстый, что обхватить его ногами было невозможно, а другого способа взобраться Федор не знал.
– Хотите осмотреть, оценить?
Хочешь не хочешь, но надо лезть наверх. Сам якуту предложил, и теперь что, не проинспектировать? Неудобно получится!
Федор проделал все в точности, как Егор. Якут еще помогал ему, веревку вверх тянул.
О! На развилке ствола якут доску прибил. Снизу не видно, ветки широкие, а одному сидеть или лежать вполне удобно.
Борисов вытянул веревку наверх.
– Однако теперь снизу меня не разглядеть.
Вроде и не так высока сосна, ниже наблюдательной вышки, а обзор хороший. Вдалеке застава видна, вышка, левее – деревня Чусь. Но это если в тыл смотреть.
Федор осторожно повернулся в противоположную сторону. Тесно здесь двоим, если упадешь, ни один доктор не поможет. Уж очень высоко, на уровне пятого этажа.
Ого! Буг виден и противоположный берег как на ладони. Люди ходят, какие-то темные пятна… Федор достал из чехла бинокль. Да не пятна это, настоящие понтоны! Один, второй, третий… И каждый понтон полсотни человек вмещает.
Он увлекся – в бинокль все видно отчетливо, хотя оптика восьмикратная.
Борисов кашлянул деликатно, привлекая его внимание.
– Что тебе, Борисов?
– Правее посмотрите. Там, выше по течению, у берега в камышах – две большие лодки.
Лодки Федор нашел, хотя они были замаскированы – выдали кормовые части.
– Молодец, Борисов! Я с биноклем не сразу разглядел. А ты глазастый!
– Сахар ем, глаз острый!
Разубеждать его в пользе сахара Федор не стал.
– Хорошая позиция, молодец, ефрейтор!
– Так ведь запасная есть еще, однако…
– Покажи.
Борисов сбросил вниз веревку и соскользнул по ней на землю, притормаживая ногами – иначе с ладоней всю кожу снимет. Да, ловко у якута получается, как будто всю жизнь тренировался. Не осрамиться бы перед бойцом!
Федор ухватился за веревку, благо руки сильные. Не так легко и красиво, как ефрейтор, но спустился на землю.
– Одна секунда – и уже не на позиции, а на земле. Толково, – снова похвалил якута Федор.
Как часто мы ругаем человека за ошибки и оплошности и не хвалим, не отмечаем его удачи! Так ведь и недолго всю охоту отбить стараться сделать хорошо, придумать что-то новое.
Борисов был доволен.
Метров через сто от первой позиции была запасная, и тоже на сосне. Но теперь Федор наверх не полез, поверил на слово.
Жаль, что по штату на заставе снайпер не положен, и, соответственно – винтовка с оптикой тоже. А ведь в некоторых ситуациях хороший снайпер роты пехотинцев стоит или меткого пулеметчика.
Надо сказать, что на гражданке меткой стрельбе учили. Парни и девушки участвовали в соревнованиях, и при сдаче норм ГТО им выдавали значок «Ворошиловский стрелок». Но одно дело стрелять в тире, в спокойной обстановке, по неподвижной мишени, а другое – в реальной боевой. Надо и дистанцию до цели определить, и скорость бокового ветра, и условия учесть – в горах или под водой пуля меняет траекторию. Да если еще и цель, противник, движется, то надо рассчитать упреждение. Не каждый стрелок-спортсмен способен стать снайпером.
Умение маскироваться тоже входит в снайперское мастерство. Плохо замаскировался или не учел, с какой стороны солнце, а оно отразилось от оптики и выдало тебя своим блеском. Тогда считай – ты не жилец, противник минометным огнем накроет. Немецкие пехотные части в каждой роте имели минометы, не говоря уж о батальонах в полках. А от минометной мины в окопе не укроешься, как от снаряда, разве только в блиндаже с накатом из нескольких рядов бревен.
Перед войной снайперов в Красной Армии почти не было. Специально их не готовили, и снайперские винтовки в исчезающе малых количествах пылились на складах. Но с началом войны снайперское движение приобрело большой размах. Были созданы снайперские школы, куда отбирали способных, заводы стали выпускать снайперские винтовки. Хороший снайпер в годы войны имел по 200–300–400 уничтоженных врагов, фактически один уничтожил батальон.