Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Генерал досадливо покрутил головой:
– Потренируешь их потом, как Берлин возьмём.
– Есть! Разрешите идти?
– Идите.
Никогда прежде перед строем генерал или другой командир бойцов не благодарил, растерялись. То ли «ура» кричать, то ли «служим трудовому народу», то ли «служим Советскому Союзу».
Илья к разведчикам вернулся:
– Шагом марш! Правое плечо вперёд!
Когда генерал приказал догонять своих, Илья подумал о немецком грузовике, который оставили у ворот монастыря. Штурмовать монастырь теперь никто не будет, грузовик будет только мешать. Чем идти пешком, так лучше проехать на трофее. Иначе бесхозную машину присмотрит трофейная команда или другое подразделение. В конце войны многие роты или командиры обзавелись трофейным транспортом – мотоциклами, легковыми и грузовыми машинами. По штату не положено, а фактически наличествует. А на них ни шофёр не положен, ни лимит бензина, ни запчасти. Бензин сливали из разбитой или брошенной немецкой техники. Ездили, пока машина серьёзно не ломалась, бросали, брали другую. Зачастую эксплуатировали неумело и нещадно, поскольку знаний не было, как и водительских прав.
«Бюссинг» стоял на месте. Третью часть объёма кузова занимали ящики с оружием со склада. Выкинуть нельзя, оружие может попасть гражданским лицам и будет стрелять в спину нашим бойцам. Придётся везти и при первой возможности сдать трофейной команде.
– Занимайте места, парни.
Илья за руль уселся, с ним в кабине ещё двое. Остальные пристроились в кузове. Всяко лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Пехотные роты перебрасывались авторотами, а разведчики всё больше пешком. И прошли, проползли на брюхе не одну тысячу километров, если всё сложить. И для них жёсткий кузов не хуже мягкого сиденья автобуса. А если бы ещё и поесть, так совсем хорошо.
Общее направление наступления армии – вдоль берега Вислы, на Данциг, ныне это польский город Гданьск. Причём был порт Данцига в устье Вислы, а сам город отстоял от порта на пятнадцать километров западнее. Эти земли – так называемый Данцигский коридор. Полоса земли, соединяющая Восточную Пруссию с землями Померании, основной Германии.
«Бюссинг» – грузовик большой, но тихоходный. А куда солдатам торопиться? Ехали, разглядывали фольварки и деревни. На обочинах дорог брошенная, разбитая, сгоревшая немецкая техника. На одном из перекрёстков два наших сгоревших Т-34, а поодаль – немецкая 88-мм зенитка. Рядом с зениткой убитый расчёт пушки.
– Они наши танки пожгли, – показал пальцем Ефанов.
Видели похоронную команду. Немецким бульдозером рыли котлован под братскую могилу. Бои здесь только утром стихли. Некоторая подбитая боевая техника ещё слегка дымилась. Всё, что сгорело, годилось только в печь, на переплавку.
Встретили немецкий оборонительный пункт. Бетонный ДОТ разрушен, в траншее и рядом убитые немцы, наши солдаты. Похоже – рукопашная шла, тела рядом лежат. Разведчики молчали. На месте погибших вполне могли оказаться они. Солдатское счастье изменчиво, непостоянно. Проехали с километр, у какой-то деревушки по крыше кабины забарабанили кулаком:
– Стой! Наши!
Илье по сторонам смотреть некогда, всё внимание на дорогу – как бы другую машину не зацепить, или не задавить кого-нибудь. Дорога узкая, по ней во всю ширину, практически двумя колоннами идёт техника, солдаты. Илья с булыжной дороги съехал. Разведчики из крытого кузова через оконце впереди, над кабиной, увидели сослуживцев из разведроты.
Заглушил машину Илья, выбрался из кабины. Командир второго взвода Кузнецов поприветствовал:
– Жив, курилка! День добрый. Мог бы не торопиться, ротного всё равно нет.
– Я назначен сегодня генералом ротным. И в звании повысили до старшего лейтенанта.
Лицо Кузнецова вытянулось от удивления. Он в разведке служит меньше, чем Илья, но лейтенантский стаж больше. Наверное, рассчитывал, что командиром станет он. Илья никого не подставлял, вверх по лестнице не лез. Его повысили за действия, а не за лизоблюдство. Теперь он комроты, в поиски и рейды может сам лично не ходить. Однако война уже на исходе, он это точно знал. Впереди ожесточённые бои, где драка за каждый дом, квартал. На немецких землях разведка понесла большие потери, особенно зафронтовая. Разведгруппы при первом же выходе в эфир пеленговали, на их поиск кидали фельдполицию, егерей, собак. Из десятков заброшенных групп возвращались единицы. А многие группы гибли ещё при высадке парашютным способом. У немцев радиолокаторы появились, пеленговали самолёты, места их разворота. Срочно высылались поисковые группы. Некоторых расстреливали ещё в воздухе.
 
В полковой и дивизионной разведке шанс выжить был. Поиски и рейды непродолжительные – захватили «языка» с передовой и назад. А то и немецкий способ применяли – «на хапок». Способ шумный. Артиллерия начинает интенсивный обстрел передовой. Разведгруппа подбирается к передовой. Через обусловленное время стрельба прекращается. Разведчики врываются на чужие позиции, хватают тех, кто уцелел. Такие всегда находились – в землянках, блиндажах. И сразу наутёк. Артиллерия возобновляла обстрел, не давая преследовать разведгруппу и «языков». Опасный способ добычи «языков», всё надо чётко выверять по времени, иначе можно угодить под огонь своих батарей. И такие случаи бывали.
В этой же деревне к вечеру обосновался штаб дивизии. Обычно разведрота и медсанбат всегда дислоцировались рядом со штабом дивизии.
На следующий день Илья и запись с печатью получил в личных документах, и приказ в личное дело. А со звёздочками на погоны проблема – нет их. Заказал в военторге, обещали привезти.
Впереди Данциг, город крупный, хорошо укреплённый. В порту – база подводных лодок. И посуху, по дорогам и кораблями связь с основными германскими землями хорошая. Снабжение и подкрепления идут бесперебойно. Нашим частям очень надо пробиться к Балтике, тем самым отрезав Восточную Пруссию от Германии. Немцы это понимали, превратили каждый дом в крепость. Окна заложили мешками с землёй, установили пулемёты. На перекрёстках бронеколпаки установили, где малокалиберные пушки или пулемёты. В Данциге Илья в первый раз увидел вкопанные в землю на перекрёстках танки. Иногда целые, иной раз с разбитой ходовой частью или неработающими моторами. Но башня поворачивалась, пушка и спаренный с нею пулемёт действовали исправно. Чтобы пробить башню танка в лоб, где броня самая толстая, требуется крупнокалиберная пушка. Или самоходка типа СУ-152, прозванная «зверобоем». Уже в ходе штурма Илья видел попадание снаряда «зверобоя» в башню «Пантеры». Снаряд броню не пробил, а выломал правый угол башни. Причём дыра была такая, что мог пролезть человек. Удар снаряда СУ-152 или танков ИС-2 немецкие танки не выдерживали. Танкистам панцерваффе приказ был – не вступать в огневые контакты с ИС-2, вести огонь на поражение исключительно из засад, по бортам.
После сорок третьего года немцы утратили господство в воздухе. Конечно, делали полёты, бомбили. Но очень быстро появлялись наши истребители, бомбардировщики сбрасывали бомбы куда попало и разворачивались, пытаясь уйти. Но у наших численное превосходство. Пока одна часть «Яков» или «Лавочкиных» связывала боем «мессеры», другая часть занималась бомбардировщиками, сбивали обязательно хоть несколько. Каждый день наши самолёты-разведчики облетали и передовые, и тылы немцев. И не как раньше, в одиночку. Самолёт-разведчик прикрывали две, а то и три пары наших истребителей. На снимках были чётко видны все укрепления немцев, танки, артиллерийские батареи.
Однако с самолёта-разведчика можно определить не всё. Например, численность личного состава, их состояние. Одно дело, когда противостоят эсэсовцы, причём имеющие боевой опыт. И другое дело, когда немецкая дивизия переброшена с Западного фронта, половина в ней – новобранцы необстрелянные, причём и не немцы, а эстонцы, датчане или французы. Добровольцы всегда находились в расчёте на грядущие после победы вермахта преференции вроде земель в оккупированных странах. Имели в виду обширные территории России до Урала, но просчитались. Сбежать из немецкой армии не удастся, немцы с дезертирами боролись жёстко, расстреливали. И уже чувствовали иноземцы, что Германия войну проиграет. Ситуация для иностранцев плохая. Немцы в вермахте – это солдаты своей страны, а иностранцы-добровольцы – это наёмники. На наёмников все законы ведения войны не распространялись. Их можно не брать в плен, расстреливать.