Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Живот прихватило, товарищ лейтенант.
«Язык» ценным оказался, мало того, что на карте майора дислокация всей немецкой дивизии нанесена, так ещё и на допросе многое рассказал, переводчик едва успевал переводить, а машинистка печатать.
Разведчиков отпустили на отдых. Улеглись в своей землянке уже под утро. Немцы после завтрака, как по расписанию, открыли артиллерийский огонь. Один из снарядов угодил в землянку, где разведчики отдыхали. Взрыв, огонь, дым. Земля и обрушившиеся брёвна Илью придавили, едва дышать возможно. Кое-как рукой пошевелить можно. Вскоре после взрыва сверху голоса:
– Целое отделение накрыло!
Илья с силами собрался, крикнул:
– Жив я! Завал разбирайте!
Засуетились воины. Брёвна убирают, другие сапёрными лопатками землю отбрасывают, а то и руками. На грудь не так давить стало, потом дневной свет в глаза ударил. За руки подхватили, вытащили. Сразу закричали:
– Санитаров сюда!
Из-под завалов достали ещё одного живого – Котоврасова, новобранца. На одной машине в медсанбат отправили. Илья улыбался. Редко кому так везёт! А впереди ещё три с половиной года войны было.
Юрий Корчевский
Гвардия в огне не горит!
© Корчевский Ю. Г., 2018
© ООО «Издательство «Яуза», 2018
© ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Глава 1
«Годен к нестроевой»
Половину зимы Илья провёл в госпитале в Москве. Перелом костей левой голени, перелом двух рёбер. Обвалившиеся при взрыве мины брёвна блиндажа здорово покалечили. Но и это везение: из всего блиндажа только двое выжили, остальные в братской могиле. В госпитале раненые, обожжённые, только двое хоть и на фронте заработали проблемы, но, по всему, не боевые. У Ильи переломы, ещё у одного бойца – воспаление лёгких. Он сапёр, и почти всем взводом возводили деревянный мост: пришлось в холодной воде по грудь стоять. Ходячие раненые в столовой про обстоятельства ранений рассказывали, а Илья молчал. В госпитале хорошо – тепло, кормят три раза, бельё белое на кроватях, от которого на фронте отвыкли. Весна началась: в землянках и окопах сыро, обмундирование влажное, просушиться негде. У бойцов от сырости и холода чирьи по телу, кашель. Дороги развозить начало. Днём плюс и тает, ночью подмораживает – тогда к передовой можно снаряды и продовольствие подвезти. Хуже всего с авиацией. У немцев взлётные и рулёжные полосы железными перфорированными листами выложены, и, несмотря на слякоть, немецкая авиация летает. А наши на приколе, по ночам только лёгкие бомбардировщики У-2 немцам спать не дают.
Через три недели госпитальной жизни, после передовой похожие на санаторный отдых, врачебная комиссия определила, кого выписать, кого оставить на долечивание. Нога у Ильи болела, ходил он прихрамывая и чётко понимал – в строевой части, особенно в разведке, ему пока не место. Случись марш-бросок или разведпоиск, когда за ночь приходится не один десяток километров проходить, да не по ровному асфальту, он обузой будет, не выдержит темпа. Но и в госпитале лежать уже сил не было. Постоянные стоны раненых или смерть безнадёжных, особенно обожжённых танкистов, укреплению психики не содействовали.
Комиссия признала его годным к нестроевой службе в военное время с переосвидетельствованием через год, о чём Илья получил справку.
Грузовик перевёз выздоравливающих в запасной полк. Были и другие, демобилизованные по ранению. Те сами добирались до железнодорожных вокзалов, ехали домой. Это кому везло и родной дом не был на оккупированной территории.
В запасном пехотном полку Илья пробыл один день. На следующий день после прибытия приехали «покупатели», как образно называли представителей воинских частей. В первую очередь забирали годных к строевой службе, технически подкованных – танкистов, артиллеристов, связистов, сапёров. Осталась в строю едва ли не четверть бойцов, годных к нестроевой. Такие в армии тоже нужны. Водители, ездовые, поскольку на конной тяге в первые годы войны передвигались многие подразделения. А ещё повара, парикмахеры, портные, фотографы, ремонтники и даже караульная служба в ближнем тылу. Илья для себя решил податься в шофера. С его ногами пока марш осуществлять затруднительно. С любой машиной или трактором обращаться умел, имел права, но всё осталось там, в другой жизни. А в этой никто права не спрашивал. В механики-водители танков брали трактористов: короткий курс по материальной части, несколько уроков вождения – и в бой. Да и водили в своём тылу устаревшие, как правило, прошедшие ремонт после подбития танки БТ-5, БТ-7.
На фронте же их качества, которые ценились до войны – быстроходность, способность идти по шоссе на колёсах, – не пригодились. На войне нужны другие качества – толстая броня и мощная пушка.
До войны машин и мотоциклов что в армии, что в народном хозяйстве было мало. С началом войны производство их стало расти, на примере немцев убедились, что моторизованная армия имеет преимущество в мобильности. А ещё авто- и бронетехника пошла по ленд-лизу, водителей же случилась нехватка.
Потому, когда очередной «покупатель» выкрикнул:
– Шофера есть? – Шагнули вперёд только двое. После ознакомления документов лейтенант подвёл их к полуторке, крытой брезентовым тентом.
– Садитесь, сейчас ещё в один запасной полк заедем.
И в этом полку нашёлся только один водитель. Поехали к Коломне, где формировался отдельный противотанковый дивизион. Один из бойцов, сидевший в кузове, как услышал про противотанкистов, расстроился:
– В мясорубке был, да видно, удача совсем от меня отвернулась. Знаешь, браток, как их в армии называют? «Прощай, Родина!» Потому что расчёты в бою успевают только несколько выстрелов сделать. А хуже всего, есть приказ самого товарища Сталина – из госпиталей противотанкистов только в свои части возвращать!
– Ты бы язык прикусил, – посоветовал другой боец. – Дойдут твои разговоры до особиста, в лагерь угодишь.
Штрафные роты и батальоны будут созданы позже, через четыре месяца. Служить придётся в автомобильной роте. На марше грузовики пушки буксируют, а как артиллеристы позиции займут, подвозят боеприпасы. Илье досталась потрёпанная полуторка довоенного производства, с полукруглыми штампованными передними крыльями и двумя фарами. Для экономии материалов и станкочасов автозавод в Горьком перешёл на крылья гнутые, и ставили одну фару, на водительскую сторону. С началом войны многие автомобили и трактора были мобилизованы в действующую армию. В тылу остались либо совсем «убитые», либо редкие, к которым запчасти найти сложно. Полуторка – машина неприхотливая, но маломощная. Шофера больше уважали грузовики ЗИС-5, прозванные «Захарами». Надёжны, грузоподъёмность три с половиной тонны, а ещё хорошая проходимость по грязи. Немцы сначала презрительно смотрели на наши машины, но после осенней распутицы и зимы 1941/42 года мнение своё изменили и «Захарами» охотно пользовались.
Илья, принимая машину, проверил ходовую часть, двигатель. Дымил движок, предвещая скорый ремонт. Через три дня дивизион был выдвинут на фронт. К полуторке Ильи прицепили пушку – «сорокапятку», в кузов погрузили несколько ящиков снарядов, забрались бойцы. Во главе колонны шёл бронеавтомобиль БА-10, за ним М-1 командира дивизиона, а потом машины с пушками на прицепе, тентованные грузовики с военным имуществом, замыкали колонну грузовики начпрода. Два везли полевые кухни и поваров, ещё один – провизию: макароны, крупы, консервы, соль. За машинами ехали два мотоцикла с колясками, в них механики. Если на марше какая-то машина встанет из-за поломки, механики своими силами попробуют её отремонтировать. У немцев для таких целей в составе колонн были тягачи и полевые мастерские. Позже они появились в РККА.
Колонна шла на юг. На коротких привалах бойцы обменивались впечатлениями.
– Под Тулой оборону займём.
– А ты сводки Совинформбюро слушал? Ожесточённые бои на харьковском направлении!