Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Крепись, боец! Скажи, далеко ли наши?
– На станции есть и под Можайском. Нагнали гражданских, противотанковые рвы роют, а немцы на самолётах кружат, листовки сбрасывают.
– До станции подбросишь?
Боец с сомнением оглядел красноармейцев. Их девять, а площадка мала.
– Ну, если поместитесь, то я не против.
Поместиться удалось только стоя. Держались друг за друга, чтобы не упасть. Кольцов предупредил.
– Ты не гони.
– Да куда гнать, коли вес втрое против нормы?
Двигатель затарахтел, попятился назад. Вскоре показалась станция. Дрезина подкатила к перрону, на котором стояли особист и человек в чёрном форменном костюме железнодорожника.
– Фомичёв! Почему так быстро?
Боец мотор заглушил, соскочил с дрезины, побежал к железнодорожнику, стал докладывать. Кольцов с группой бойцов сошли с дрезины, а к ним особист.
– Попрошу предъявить документы!
У особиста своя задача – пресечь проникновение в наш тыл разведчиков, диверсантов. Немцы в начале войны широко использовали, особенно в полосе действий группы армий «Центр», свой разведывательно-диверсионный батальон «Бранденбург-800», который позже разросся до полка. Все военнослужащие батальона, немцы по происхождению, прекрасно владели русским языком, прошли длительную и серьёзную подготовку, забрасывались в наш ближайший тыл в советской форме и с нашим оружием. В дальнем тылу уже действовали другие подразделения – абвер в первую очередь.
После проверки документов и досмотра сидоров, особист направил группу на сборный пункт.
Заступив в должность командующего Западным фронтом, Г.К. Жуков развернул кипучую деятельность. Под Можайском были созданы три линии обороны, защищала которые 5-я армия под командованием Д.Д. Лелюшенко. У Малоярославца заняла оборону 43-я армия К.Д. Голубева.
Передняя линия обороны проходила по рубежу реки Лама – Волоколамск – Бородино – Ильинское – Детчино – Калуга – Тула. Вторая линия простиралась по рубежу Клин – Истринское водохранилище – Истра – Звенигород – Нарские пруды – Нарофоминск – река Нара – Серпухов. Третья полоса – Хлебниково – Нахабино – Домодедово. До подхода немцев оборудование полос успели завершить всего на сорок процентов. По Можайскому укрепрайону ДОТов – 47, ДЗОТов – 103, противотанковых рвов – 70, эскарпов – 45 и проволочных заграждений – 13. На участке фронта в восемьдесят километров всего находилось пять дивизий. Ничтожно мало!
После взятия Гжатска немцы появились под Можайском и Малоярославцем уже 12 октября, а 13-го начались упорные бои.
Группу Кольцова со сборного пункта определили в 17-й стрелковый полк. Мобилизованное население успело вырыть под руководством военных инженеров траншеи, окопы, ходы сообщения, землянки. Главное для бойцов – они успели получить боеприпасы и телогрейки. Илья, как и другие бойцы, телогрейке был рад, было уже прохладно. К тому же телогрейка в окопах и траншеях удобнее шинели. Не успели обжиться, первый раз за несколько дней поесть горячей каши, как утром пришлось отражать первую атаку.
Сначала пикировщики отбомбили по переднему краю, потом пошли танки, за которыми бежала пехота. Бойцы готовили связки гранат. За неимением противотанковых, использовали осколочные. Бечёвкой, проволокой – связывали по пять штук, одну ручкой вниз, а четыре – вверх, так удобнее кидать. В роте, куда попал Илья, ещё был ящик бутылок с «коктейлями Молотова». Бойцы нервничали, для многих этот бой первый. Но и бойцы с опытом тоже боялись танков. Танки открыли стрельбу. Молчавшие и замаскированные четыре противотанковые пушки открыли огонь. В основном били по гусеницам, лишая танки хода, а потом били по неподвижной цели. В лоб танк подбить сложно, но при попадании снаряда в гусеницу его часто разворачивало боком, если механик- водитель не успевал среагировать и затормозить машину. Боковая же броня всегда тоньше. Пушки-сорокапятки, прозванные на фронте «Прощай, Родина» за большие потери, могли поразить танки только на близких дистанциях: двести пятьдесят – триста метров, да и то в уязвимые места, которых у танка немного. К началу войны пушки-сорокапятки уже морально устарели. Но всё же удалось подбить несколько танков. Остальные танки начали обстреливать в первую очередь артиллерийские позиции. Несколько минут и наши пушки замолчали, расчёты погибли. Танки поползли на позиции, легко смяли проволочные заграждения, прочищая проходы для пехоты. Бойцы открыли винтовочный огонь. Автоматов в роте было мало, Илья не стрелял, для пистолетного патрона «ППШ» слишком далеко. Двести метров, сто пятьдесят. Пора! Илья стрелял экономными очередями, по три-четыре выстрела. Пехота несла потери, жалась к танкам, укрываясь за их броневыми корпусами. Один из красноармейцев ловко пополз вперёд, держа в руке связку гранат. Илья подосадовал на бойца. Местность открытая, ни ложбинок, ни укрытий. Немцы бойца заметили, пулемётчик из танка открыл огонь. Боец успел заползти в воронку от снаряда. Танк подполз ближе, боец приподнялся, бросил связку гранат и упал в воронку. Тут же взорвались гранаты, перебив трак. Гусеница стала разматываться, танк развернулся. Из траншеи хлопнул выстрел противотанкового ружья. Несколько минут ничего не происходило, потом ахнул взрыв, с танка сорвало башню и сразу столб красного пламени с десяток метров высотой. Германская пехота уже в сотне метров. В траншее показался командир роты с пистолетом в руке.
 
– Пристегнуть штыки! В атаку!
И сам первым выскочил из траншеи. За ним стали выбираться бойцы. Илья никогда не ходил в штыковую атаку, его служба предполагала другие методы. Да и с автоматом в штыковую атаку? Но поднялся в едином порыве, побежал. Честно говоря – страшно. Пули свистят, у немцев карабины в руках, штыки плоские посверкивают. Илья делал короткие остановки, давал одну-две короткие очереди, бежал вперёд. Сошлись, драка ожесточённая. Крики, мат, лязганье железа. На Илью набегал здоровенный немец. В начале войны они все откорм-ленные были, а во второй половине, когда стали призывать всех – пожилых, в очках, с белым билетом, вермахт стал уже не тот.
Немец автомат вскинул, на спуск нажал, а выстрела нет, патроны кончились. Илья в душе возликовал, сам автомат на немца направил, а затвор клацнул, выстрела не было. Чем «ППШ» хорош, имеет деревянный приклад, увесист. Илья на бегу перехватил автомат за перфорированный кожух, удар прикладом нанёс сверху. Немец свой автомат подставил. Удар! Приклад у шейки треснул, разломился на две части. Немцу сильно по плечу досталось, хотя большую часть удара на себя его оружие приняло. Немец автомат выронил, Илья обломки оружия бросил, нож выхватил. А немец ногой удары наносит, не подпуская к себе. Всё же третьим ударом ножа Илья цели достиг, вспорол штанину галифе и бедро гитлеровцу. И сразу рядом выстрел. Немец упал. Илья голову повернул, рядом Манков, в руках немецкий автомат. Видимо, уже успел трофей взять. Молодец, вовремя помог. Манков автомат вскинул, дал очередь в набегавшего немца. Тот рухнул прямо у его ног.
– Бери его винтовку и вперёд! – закричал Манков.
Илья схватил карабин и бросился за пехотой. Немцы штыкового боя не выдержали, дрогнули, побежали. Илья оценил всю опасность положения. Немцы сейчас добегут до своих позиций, и их пулемётчики откроют кинжальный огонь, почти в упор набегавших красноармейцев.
– Назад, в окопы! – закричал он.
Кто из бойцов услышал, остановился, назад повернул. Илья карабин немецкий бросил, на бегу короткую остановку сделал, вырвал из руки убитого немца автомат, ножом срезал шлёвку к патронной сумке. Поколебался секунду. Может, ещё трофейный карабин подобрать? У него штык, для контратаки пригодится, да раздумал.
Рота понесла во время штыкового боя большие потери, едва не половину состава. Немцы тоже, телами в серых мундирах усеяно всё поле, но от этого не легче. Эх, была бы сапёрная лопатка! Для таких боестолкновений, самое то! И штык лопаты и боковины точатся до бритвенной остроты и рубит такая лопатка не хуже секиры, очень маневренная, в отличие от тяжёлой винтовки.