Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Готовьте исполнителя.
– Пройдемте, – предложил надзиратель.
Вместе с Андреем вышли в коридор – узкий, короткий.
– Сюда, – отомкнул ключом железную дверь надзиратель.
Когда Андрей вошел, вертухай показал на шкаф.
– Можете снять свою одежду, примерить халат.
Андрей снял куртку, пиджак, повесил на вешалку. Примерил застиранный синий халат, немного маловат. Но другой оказался впору.
– Какое оружие предпочитаете?
В металлическом оружейном ящике оказался неплохой выбор – «наган», «ТТ» – боевой и малокалиберный, конструкции Севрюгина, несколько трофейных пистолетов. Андрей выбрал револьвер, оружие неприхотливое, надежное, да и звук выстрела не такой громкий.
– Заряжайте.
Коробки с патронами лежали там же. Андрей зарядил в барабан пару патронов. Надзиратель покачал головой.
– Кроме основного, следует сделать два контрольных выстрела в голову. А еще на случай осечки, всяко бывает.
Андрей о таких тонкостях не знал, зарядил все семь патронов в барабан.
– Я в первый раз, подскажи, как все проходит.
– Надзиратели заводят приговоренного, в наручниках. Прокурор зачитывает приговор и отказ Верховного Совета о помиловании. Потом его заводят в комнату, где уже исполнитель, то есть вы. Стоите за дверью. Как вошел, стреляете в сердце или голову, потом два контрольных выстрела.
– И что потом?
– Уже не ваши заботы. Возвращаетесь в комнату к прокурору, врач осматривает труп. Пишет протокол. Затем, когда вы втроем покинете комнату, фотограф тюремный делает снимки, они в дело пойдут, подошьются с протоколами. Вы тем временем сдаете оружие, переодеваетесь и уезжаете.
– А что с трупом делают?
– Укладывают тело в простой гроб, а дальше – на кладбище, могила под номером будет. Или в крематорий, если он работает.
– Если вы здесь служите, все знаете, почему сами не исполняете?
Надзиратель помялся.
– Несколько моментов есть, мне бы не хотелось обсуждать.
Андрею просто интересно было. Надзиратель запер дверь на ключ, провел его в комнату, где врач и прокурор были. Распахнул дверь в небольшую и абсолютно пустую комнату. На цементном полу зарешеченный слив для воды, видимо – смывали кровь. Андрей вытащил из кармана револьвер, взвел курок. Волновался ли он? Конечно!
Надзиратели ввели заключенного. Прокурор, как и положено, спросил установочные данные – фамилию, имя, отчество, год и место рождения, по каким статьям осужден. Затем зачитал приговор и решение Верховного Совета об отказе в помиловании.
– Вещи с собой? – спросил прокурор.
– При себе.
– Пройдите в соседнюю комнату, вас выведет конвой для перевозки.
Заключенный шагнул в дверной проем. Как только он появился, Андрей вскинул револьвер, почти уперевшись стволом в голову, нажал спуск. В закрытой комнате сильно ударило по ушам, аж звон появился. Андрей сделал два контрольных выстрела, как объяснил надзиратель. Остро пахло сгоревшим порохом. В комнату вошел врач. Андрей понял – надо выходить. Вывел его надзиратель. Андрей сдал оружие, предварительно разрядив, снял халат. Оделся в свою одежду. Чувствовал себя не очень хорошо. По нему – получался обман некоторый. Заключенный не знал, что расстрел будет здесь и сейчас. А надо бы, по разумению Андрея, чтобы видел исполнителя, ствол, наставленный в башку, перед смертью испытал весь тот ужас, который испытывали жертвы убийцы. Слишком легко и просто преступник ушел на тот свет. Надзиратель приоткрыл дверь, осмотрел коридор.
– Можно.
Вместе с прокурором и судмедэкспертом поднялись по ступенькам, вышли во двор тюрьмы. Андрей полагал, что они направятся к машине. Но прокурор, идущий впереди, свернул от легковушки в другую сторону, постучал в дверь.
Видимо, их ждали. За дверью небольшой тамбур, просторная низкая комната, стол с бутылкой водки в центре и закусками.
– Дело сделано, давайте покушаем, – предложил прокурор.
Андрей удивился. Ему кусок в горло не лез. Преступник понес заслуженное наказание, и расстреляли его правильно. Но было ощущение, что вымазали в грязи.
– Водочку будете? – спросил прокурор. И, не ожидая ответа, разлил по рюмкам.
 
Когда прокурор и врач выпили, Андрей тоже опрокинул стопку в рот.
– Ты закусывай, а то развезет. И не стесняйся, все включено в смету расходов.
После водки проснулся аппетит. Поели, не спеша уговорили бутылку.
– Однако, ехать пора, – поднялся прокурор.
Как понял Андрей, прокурор был старший в группе. Назад ехали молча. Андрей понял – водитель не в курсе, зачем приезжала в Новочеркасск группа. Может, рассматривает дела заключенных для УДО – условно-досрочного освобождения, а может, по жалобам зэков, всякое бывало. Высадили его в центре. На прощание прокурор сказал:
– Два дня можете заниматься своими делами. В пятницу в восемь утра будьте на этом же месте.
– Хорошо, до свидания.
Андрей отправился на съемную квартиру. Настроение скверное было. Зря не позвонил из Главка Николаю, не посоветовался. Прав он оказался, на все сто процентов, полез не в свое дело. Опер он, а не палач. Хотя называют безлико – исполнитель. Но Андрей отдавал себе отчет, что он делает. Осознавал, что кто-то должен делать такую грязную работу. Но если для кого-то такая служба просто неприятная обязанность, то его с души воротило. И не откажешься теперь. Как говорится – взялся за гуж, не говори, что не дюж. В разведке убивал, стрелял, резал ножом, бил прикладом по голове. Но тогда была острая необходимость – война, а перед ним был враг. И он ни разу не усомнился, что поступает неправильно, не рефлексировал. На службе в милиции тоже приходилось стрелять. Но в схватке с преступником, защищая свою или чужие жизни. А стрелять в голову из-за двери, исподтишка – претило. Конечно, он сам читал уголовное дело и понимал – преступник заслуживает смертного приговора за свои жестокие злодеяния, исправить его ни тюрьма, ни зона не смогут. Выход один – уничтожить. Но воротило с души. Интересно – у всех исполнителей так? Или в первый раз только?
Были бы в городе знакомые, можно было как-то развеяться. Но поделиться эмоциями – упаси боже! Обычный, неподготовленный человек испугается, брезговать или презирать будет. И никому рассказать нельзя, потому что из Главка начальнику райотдела сообщили – срочная командировка для массовых акций.
Все же за два дня пришел в себя, обрел душевное равновесие.
В пятницу явился к месту встречи, через пару минут подкатила «Победа». Андрей сел, поздоровался. Снова ехали молча всю дорогу. Уже в Новочеркасске, когда вышли из машины во дворе тюрьмы, прокурор взял Андрея за локоть.
– А ты ничего, крепенький. После первого исполнения многие не выдерживают. Или паскудно на душе?
Вот уж не предполагал Андрей, что прокурор, суровый и тертый с виду дядька, хороший психолог.
– Было паскудно, отошел.
– Продержись месяц, только не пей в одиночку, сопьешься вмиг.
– Спасибо.
Второе исполнение прошло не так тяжело морально. Когда подходили к машине, Андрей спросил:
– А почему такие большие промежутки между исполнениями?
Прокурор улыбнулся.
– Стахановцем стать хочешь? Положено не чаще двух раз в неделю. Хотя на исполнение только в этой тюрьме настоящая очередь – восемьдесят человек. Содержать их дорого, да и зачем? Народ эту шваль через налоги кормит-поит, а что хорошего стране или народу они сделали? Дела читал? Один кровавый след за ними. Скажу честно. Будь моя воля – вывез бы всех в карьер, да под пулемет. Что с ними цацкаться?
Андрей с ним согласен был. Но он, как и прокурор, – законник, должен выполнять то, что предписывает закон.
Промучился месяц. Два раза в неделю исправно на исполнения ездил. Не мешки таскать, вагоны разгружая, а все равно тяжко. Едва дождался окончания срока командировки. В последний день к начальнику Ростовской тюрьмы явился. Надо документы отметить. Печать в командировочное удостоверение поставить.
– Фролов, а может, останешься? Прокурор о тебе отзывается хорошо. Комнату в коммуналке дадим, хоть и плохо с жильем пока в городе. Невесту себе найдешь.