Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Андрей был шокирован. Он комсомолец, а дед его, оказывается, – жандармским полковником был. Понятно, любое государство орган защиты имеет – полицию, суд, армию, жандармерию.
А аналоги их в СССР есть. Только вместо полиции – милиция, а вместо жандармерии – НКВД. Но открывшаяся правда была тяжелой, ужасающей. Он в школе, как и все, царский режим обличал. Угнетатель трудового народа, деспот! А дед царю верой и правдой служил. Иначе в полковники не выбился бы. Андрей молчал, осмысливая услышанное.
– Ты чего молчишь? – спросила тетка.
– Перевариваю.
А может, и не надо было знать правду? Может, без нее жить спокойнее? Об открывшейся истории семейства сказать никому нельзя, вмиг НКВД станет известно. И в себе носить тяжело. Отважится он рассказать правду будущей жене или детям? Если только перед смертью. Или унесет тайну с собой в могилу, так детям жить будет проще.
– Спать давай, поздно.
Тетка уснула быстро, сбросив груз с души. Андрей же ворочался, уснул под утро. Встал с головной болью, разбитым.
– Тетка, а какие-нибудь документы, фотографии – сохранились?
– Упаси боже! Бабка все сожгла, за свою жизнь и сына боялась. Одна ведь его поднимала, трудно было. Не всегда досыта ели, но подняла на ноги. И ты по стопам деда пошел.
– Да ты что, баба Маня! Я же в милиции служу.
– Давай прекратим этот разговор. У стен уши тоже бывают.
Андрей на вокзал отправился, на электричке до Балашихи добрался. А мысли вокруг услышанного от тетки крутятся. Лучше бы он не ворошил семейные тайны.
В милицейском общежитии прохладно. По-зимнему темнеет рано. Андрей достал заначку – бутылку водки. Выпил залпом стакан, поморщился. Закусить бы, да нечем. От таких известий о предках напиться впору, только сомневался он, не поможет. Но уснул сразу, угревшись под одеялом.
Утром в комнату постучал комендант.
– Фролов, вам из милиции звонили. Просили прийти срочно!
– Бегу!
На сборы пять минут ушло, не забыл, как по тревоге подниматься надо. И бегом к райотделу. У дежурки уже Николай стоит.
– Привет! Что за пожар?
– Убийство ребенка. Едем, эксперта по дороге подберем. Прокуратура тоже с минуты на минуту выезжает.
Андрей сел в коляску, дерматиновый полог до шеи натянул. Куда только остатки сна делись, холодный ветер забирался под куртку, отбирал тепло. На поворотах мотоцикл на снегу заносило, приходилось крепко держаться за ручку, чтобы не вывалиться. Николай резко затормозил перед двухэтажным бараком. Из подъезда вышел полусонный эксперт, взгромоздился на заднее сиденье. Николай рванул с места. Ледяной ветер и лихая езда сразу привели эксперта в чувство.
– Николай, поосторожнее. Убитый уже никуда не денется, дождется. А я бы хотел до пенсии дожить.
Ехали к поселку Грабари, входившему в городскую черту. Въехав, Николай сбросил ход. У кирпичной постройки стояли люди. К ним Николай свернул.
– Кто милицию вызывал?
Вперед вышел сторож. В тужурке и валенках, с берданкой на плече.
– Я звонил.
– Веди. А вы, граждане, расходитесь. Не цирк.
Сторож свернул за угол. Кирпичные здания, почти без окон.
– Это что за предприятие?
– Кирпичный завод.
Андрей удивился. На кирпичном заводе сторож с берданкой. Что тут охранять? Печь для обжига кирпича? Глину или готовый кирпич? Так его, если в мешок нагрузить, не поднимешь. Сторож остановился.
– Там. Сам дальше не пойду. Не для человека зрелище. Кабы не собака, не обнаружил бы.
– Наследил?
– Было немного. Посмотреть подходил.
– Возвращайся к мотоциклу. Прокуратура сейчас подъедет. Все подробно расскажешь. Как обнаружил, когда, сюда проводишь.
С пяти метров было не понять, что там. Труп снегом присыпан, видны следы.
Сначала вперед эксперт пошел.
– Понатоптано! От валенок, это сторож, собачьи следы и мужских сапог.
– Попробуй зафиксировать.
Легко сказать. Снег лежит, пушистый, гипс для снятия отпечатков держать не будет. Эксперт линейку приложил.
– Армейский сапог, сорок третий размер.
Стало быть, убийца был выше среднего роста, хотя не факт. В разведвзводе с Андреем служил ефрейтор. Ростом – метр с кепкой, а нога – сорок пятого размера. Вот такой казус. Эксперт фото сделал, отошел, его стошнило. А ведь мужик тертый, всякого повидал.
– Расчлененка, – только и сказал.
Николай и Андрей приблизились. Девочка лет десяти-одиннадцати, худенькая, светлые волосы. Пальто в стороне валяется. Тело ножом изрезано, искромсано, левая рука напрочь отрезана. Андрей на фронте много смертей повидал. Кто пулей был убит, кого снарядом или миной разорвало. Тела разорваны, кишки на соседнем дереве с веток свисают. Но это война. А сейчас мирное время и ребенок. Нормальный человек такого сотворить не может.
Нелюдь он! Андрей себе слово дал: найти во что бы то ни стало и застрелить при задержании. Суд по 136-й статье за умышленное убийство может дать не более десяти лет.
А еще попробуй доказать умысел. А не докажешь, вовсе пятерку получит и по УДО – условно-досрочному освобождению за хорошее поведение на зоне – через половину срока выйдет. Не должны такие нелюди землю топтать, жрать, водку пить, воздух портить.
Андрей в сторону отошел, к нему Николай. Папиросу начал из пачки доставать, руки трясутся, как у пьяницы с жуткого похмелья.
– Руки замерзли, – объяснил он.
А то Андрей не понял – почему. Показался сторож с прокурорским и судмедэкспертом. Пока они истерзанное тело убитого ребенка осматривали, Николай поинтересовался у сторожа:
– Ребенок из местных?
– Лицо в крови, не узнаю. Вроде такого возраста девочка у Тихоновых была.
– Где их дом?
– Я покажу.
Сторож вывел их к месту, где стояли мотоцикл и машина прокуратуры, показал рукой.
– Вон их улица, третий дом от угла. Дрянь семья, все пьют. Что мать, что отец. Он садчиком на кирпичном заводе работает.
– Андрей, пойдем проведаем.
У Андрея по две пары теплых носок одеты, сапоги добротные, яловые, а ноги мерзнуть начали. Двор был запущенным, калитка на одной петле висела, снег не прикрывал мусор.
Видно было, хозяевам не до порядка было, погрязли в пьянке. В окне горел свет, хотя на улице светло. Николай постучал в дверь. Никакого ответа. Он толкнул дверь, и она распахнулась. В нос сразу ударил спертый запах – сивухи, давно не убиравшегося дома. Оперативники вошли в сени, оттуда в сам дом. В комнате тепло от печки идет, на столе следы попойки. Пустые бутылки, тарелки с остатками немудреной закуски – капуста, соленые огурцы, вареная картошка, куски хлеба.
– Хозяева! – крикнул Николай.
Из-за ситцевой занавески, прикрывавшей вход в соседнюю комнату, послышался шорох, потом невнятное бормотание. Пошатываясь, вышел хозяин. Всклоченные волосы, дня два небрит, отечная физиономия. Из одежды грязная майка и черные сатиновые трусы.
– Ты как здесь? – уставился он на Николая.
– Давно пьешь? Из милиции я.
– Имею право, у меня сегодня выходной.
Мужик подошел к столу, потянулся к недопитой бутылке сивухи. Андрей бутылку схватил, убрал за спину.
– Трубы горят! Дай глотнуть, – протянул руку мужик.
– Перебьешься, – жестко сказал Николай. – Фамилия?
– Тихонов.
Мужик взял с буфета кружку, зачерпнул воды из ведра, жадно выпил.
– Жена где?
– Где ей быть? Дрыхнет.
– Буди.
Мужик никуда не пошел. Заорал:
– Катька! Вставай! Милиция пришла.
Никто не отозвался. Тихонов, едва слышно матерясь, поплелся будить супружницу. Судя по звукам из-за занавески, стал трясти, потом отвесил пощечину. Через несколько минут невнятное мычание, шевеление. Николай рукой показал Андрею на сапоги, стоявшие у входа. Андрей наклонился, взял сапог в руку, перевернул. Нет, сапог значительно меньшего размера, чем след, оставленный на месте убийства.
Николай тем временем осмотрел одежду, висящую на вешалке. При многочисленных ножевых ранах на трупе на одежде убийцы должны остаться следы крови. Николай махнул головой в стороны – нет следов.