Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Ты чего, бешеный? У меня ухо заложило!
– А это чтобы ты с первого раза понимал.
Не дожидаясь повторного приглашения, раненый перевернулся на живот. Андрей сунул пистолет в карман и ремнем туго связал руки бандиту.
– Присмотри за ним, я быстро! – приказал он дворнику.
– Пригляжу, – кивнул тот.
Андрей кинулся в подъезд – его беспокоило, что не было Гиви. Что с ним? Почему и в кого стрелял бандит?
Оперативник сидел на площадке второго этажа, прижимая руки к окровавленному боку.
– Жив? Уже хорошо! Куда тебя?
– В грудь зацепило.
Андрей отвел руку Гиви в сторону – на левой половине грудной клетки расползалось кровавое пятно. Мельком Андрей взглянул на дверь – там было видно выходное отверстие, щепки торчали наружу. Бандит стрелял через дверь, услышав слово «милиция». Эх, Гиви! Почему же ты перед дверью встал, а не сбоку от нее? Этому Андрея еще в разведке учили, учили и позже – в спецшколе милиции.
– Гиви, ты посиди, а я сейчас, «Скорую» вызову.
Андрей выбежал во двор, к дворнику:
– Где у вас телефон?
– С торца дома вход. Там какая-то контора – у них есть.
Андрей побежал к углу дома и рывком открыл дверь конторы.
Коридор, несколько дверей, стук пишущей машинки.
Он распахнул одну из дверей: сотрудницы прилипли к окну, пытаясь рассмотреть, что там случилось. И телефона не видно.
Так и оставшись незамеченным, Андрей захлопнул дверь и бросился к другой двери.
Женщина, судя по всему – секретарша, разговаривала по телефону.
Крикнув «Милиция!», Андрей вырвал у нее трубку, клацнул рычагом, прерывая разговор, и, набрав сначала номер «Скорой помощи», а потом – номер дежурного своего, уже сорок седьмого отделения, коротко доложил о происшедшем.
– Выезжаем! К месту перестрелки никого не подпускай, – ответил дежурный.
«Скорая» и трофейный мотоцикл с коляской, принадлежащий отделению милиции, прибыли одновременно.
Из коляски выбрался Василий Федорович:
– Где Гиви?
– На втором этаже, ранен.
– Веди к нему врачей. Этот стрелял?
– Он.
Андрей с врачами взбежал по ступенькам.
Гиви сидел, прислонившись к стене. Видно было, что ему худо: лицо бледное, на лбу выступила испарина.
Врач ловко снял пиджак.
– Товарищ милиционер, заберите у раненого оружие и документы.
Андрей вытащил из судорожно стиснутых пальцев Гиви револьвер, понюхал ствол. Кислого порохового запаха не было, все каморы в барабане полны, значит – оперативник ни разу не успел выстрелить в ответ. Вместе с револьвером он опустил в свой карман и удостоверение Гиви.
Тем временем врачи успели ловко разрезать рубашку Гиви и стали его бинтовать, затем уложили раненого на носилки.
Андрей помог снести раненого оперативника вниз, к машине.
Едва они погрузили раненого, и врачи забрались в кузов санитарной полуторки, как она сорвалась с места и, распугивая прохожих пронзительным воем сирены, выехала на улицу.
Андрей подошел к Василию Федоровичу и протянул ему удостоверение и револьвер Гиви.
Начальник прокрутил барабан:
– Выстрелить не успел, – сделал он тот же вывод, что и Андрей. – Рассказывай, как было.
Андрей пояснил, что Гиви распорядился проверять квартиры поодиночке – так было бы быстрее.
Выслушав его, Василий Федорович сплюнул с досады:
– Учишь вас, учишь! Ну – пацаны, ей-богу! Ладно, хоть этого не шлепнул. Поехали, допросим.
Но ехать Андрею не пришлось. В коляску мотоцикла усадили раненого бандита, водитель и начальник уселись на мотоцикл. Для Андрея места не нашлось.
– Ладно, тут два квартала, пробежишься, – сказал начальник.
– Э, так не пойдет! – заупрямился бандит. – Я ранен, кровью истекаю.
– Ты, гнида, моли бога, чтобы мой опер выжил!
Мотоцикл фыркнул, выпустил сизый дымок и выехал со двора.
Андрей поплелся в отделение – чего теперь-то бежать? Раненого перевяжут, пока он спокойно дойдет. Вот же не задался день! Намылят ему шею! Оперативник ранен, бандит едва не ушел. Хотя старшим в их паре был Гиви, спрос должен был быть с него, Андрея, и он чувствовал себя виноватым.
Когда он пришел в отделение, бандита уже перевязали и начали допрашивать в комнате начальника. Протокол писал Сергей, а Василий Федорович, расхаживая по комнате, смолил папиросу.
 
Андрей молча вошел и пристроился в углу на жестком стуле.
Как оказалось на допросе, к краже стрелявший отношения не имел. С его слов, он первый день сегодня, как заявился к знакомой, а тут проверка паспортного режима. У него же, кроме справки об освобождении из лагеря, при себе – ничего. Да и жить он должен не ближе ста километров от столицы.
– Тогда зачем стрелял? – жестко спросил начальник.
– С перепугу.
– Сейчас откатаем твои пальчики и посмотрим, где ты успел напакостить. А доселе посидишь в камере предварительного заключения.
– Чист я, начальник!
Неожиданно Василий Федорович крепко схватил его за нос, стиснул и поднял вверх:
– Ты моего сотрудника ранил и чистым себя считаешь? Незаконное ношение оружия – статья сто шестьдесят четыре «а», до пяти лет, нанесение умышленных телесных повреждений – статья сто сорок два, до восьми лет. Итого, сколько тебе светит? Так что молчи в тряпочку, не зли меня!
Начальник вызвал конвой, и бандита увели в камеру.
– Слышал?
– Слышал. Врет, поди.
– Конечно, врет. Ты садись, пиши рапорт – что и как произошло. А потом снова в Кривоколенный переулок пойдешь. Напарника дать не могу: у меня всего трое сотрудников осталось, а дел полно.
Андрей добросовестно накарябал рапорт – сколько выстрелов сделал бандит, как он его ранил при задержании. Не забыл и упомянуть о том, что Гиви не успел сделать ни одного выстрела.
Начальник пробежал рапорт глазами, хмыкнул:
– Иди с моих глаз. Вечером доложишь об успехах.
Андрей с облегчением вышел.
Он добросовестно опросил жильцов дома, однако ничего нового или заслуживающего внимания не услышал. Единственное, в чем он убедился – посторонние лица к жильцам в это время не приходили: никто не вызывал «Скорую», не привозил мебель, не приглашал сантехников. О чем он с облегчением и доложил вечером начальнику.
– Зато у меня для тебя есть новости, – сказал Василий Федорович. – В Балашихе, на барахолке оперативники обнаружили, по нашей ориентировке, похожие подсвечники. Возьми подробную опись, изучи и завтра с утра езжай к ним. Если приметы сойдутся, крути продавца.
– Понял.
Андрей уже устал, но знал, что дело превыше всего. Он прошел в кабинет оперов, достал оперативное дело о краже и стал его изучать. Там было даже фото одного из подсвечников, которое сделал хозяин за год до кражи. Обратил внимание на особые приметы: на одном из подсвечников с тыльной стороны подставки была глубокая царапина, другой подвергался ремонту и был слегка виден шов от припая.
Утром он выехал в Балашиху на электричке. Местные оперативники только закончили планерку и встретили коллегу приветливо. Один из них достал из шкафа два подсвечника:
– Смотри.
Андрей взял подсвечники в руки, повертел, внимательно рассматривая. Особые приметы сходились. Подсвечники были украдены у коллекционера в Кривоколенном переулке – это не вызывало сомнений.
– Продавца допросили?
– А как же! Только толку с этого никакого, сам знаешь. Говорил, что купил подсвечники у неустановленного лица и сам хотел на перепродаже заработать. Раньше ни в чем противозаконном замечен не был, взять не за что. Ему даже сто шестьдесят четвертую статью о скупке краденого вменить нельзя, он утверждает, что не знал о том, что вещи краденые.
– Описание того, кто продал ему подсвечники, продавец дал?
– Бесполезно. Среднего роста, лица не помнит.
– Черт, никаких зацепок!
– Пиши бумагу о передаче вещдоков и забирай свои канделябры.
– Подсвечники!
– Да нам все равно.
Андрей написал бумагу, поставил подпись. Эх, не догадался он взять мешок или кусок ткани – завернуть подсвечники.