Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Федька Одноглазый ко мне вчера с Батоном приходил.
Батон был форточником, воровал по мелочи. Но он был удачлив. За всю свою воровскую карьеру он попадался с поличным и сидел всего один раз.
Кто такой Федька Одноглазый, Андрей не знал.
– Что за Федька?
Женщина всплеснула руками:
– Неужели не знаешь? Медвежатник он знатный. Его еще до войны, в сороковом году посадили. Теперь вот вышел. Хвастал – по амнистии, справкой об освобождении в нос тыкал.
Теперь Андрею стало все понятно. Медвежатник – редкая воровская специальность, они открывают сейфы подбором отмычек или вскрывают иным способом. Был как-то умелец, изготавливавший подобие большого консервного ножа. С помощью дрели он высверливал в дверце сейфа отверстие, вводил туда зуб своего приспособления и взрезал сейф, как консервную банку, поскольку силы он был недюжинной.
Медвежатников было не больше двух десятков на весь Союз, и милиция старалась держать их в поле зрения. Если появился в районе такой профессионал, жди серьезной кражи. Поскольку сейфы – принадлежность учреждений, организаций, заводов, то и ущерб от кражи бывал велик – не три червонца в кошельке, украденном в трамвае.
– Где он обосновался?
– Больше не знаю ничего.
– И на том спасибо.
Андрей, узнав такую новость, сразу пошел в отдел, к сотрудникам уголовного розыска.
При его появлении парни в комнате замолчали.
– Тебе чего, Фролов?
– Агент сейчас сообщил, что на свободу вышел некий Федор Одноглазый, медвежатник.
– Да ну! – Оперативники переглянулись. Потом один из них вышел, а другой предложил:
– Присядь. Ты сам-то его видел?
– Не доводилось.
– Здоровенный мужик, руки – что грабли. Черные очки носит, чтобы дефект скрыть. У него на самом деле один глаз в драке выбили – разборка бандитская была. Так он обидчику голыми руками шею сломал и изувечил его так, что опознать невозможно было.
Вошел оперативник с картонными папками в руках, судя по наклейкам – явно из архива. Открыл первую папку:
– Любуйся!
О, господи! С фотографии на Андрея угрюмо смотрел единственным правым глазом громила. Рожа у него была самая что ни на есть бандитская.
– У него два срока было – в тридцать четвертом и сороковом, но в последний раз он семь лет получил. А подельник его два года как вышел – по амнистии. Вот он. – Оперативник открыл вторую папку.
Андрей увидел абсолютно невзрачное, ничем не примечательное лицо. Мимо пройдешь, а через секунду и не вспомнишь. Для милиции это плохо, человек без примет.
– Не встречал?
– Нет.
– Тоже в нашем районе обретается. Наверняка эта парочка уже встречалась. Второй – наводчик и на шухере стоит. Фамилия – Полоскун, Игорь Матвеевич. Погоняло – Нос.
– Вроде на фото нос нормальный.
– Это потому, что он носом неприятности чует. Сам так сказал. Когда они на последнее дело шли, Полоскун сказал Дубовичу – это фамилия одноглазого, что не надо в артельную кассу лезть. А Федька его не послушал. В итоге оба срок получили.
– Похоже, Федька сейчас осматривается, инструмент подбирает. Мы у него набор отмычек изъяли, очень сложной и тонкой работы инструменты. Такой не каждый слесарь, даже высокой квалификации, сделает. Но слесаря мы тогда не нашли. Боюсь, как бы Федька проторенной тропой не пошел – к знакомому слесарю за инструментом.
– Да что там сложного, в отмычке? – удивился Андрей. – Видел я уже их у домушников.
– Э, не скажи.
Оперативник открыл свой сейф, где лежали папки с делами, и достал из глубины связку отмычек:
– Смотри. Железная трубка, на конце несколько колец. Поворачиваешь одно – бородка выдвигается. Медвежатник отмычку в замочную скважину вводит, потом ухом прижимается и бородки на слух подбирает. Дело долгое, иногда полночи уходит.
Андрей таких тонкостей не знал. Ну да, каждая служба имеет свою специфику.
– Ты молодец, Фролов, что важную новость сообщил. Лучше бы этот Федька загнулся в лагере. Он ведь по мелочи не работает, сам понимаешь. Если увидишь – не подходи, документы не проверяй. Проследи издалека – к кому пошел. Нам его берлога нужна.
– Коли он тертый калач, то меня вмиг просечет – на мне же форма.
– М-да, хвост он засечет сразу. Стукачей своих напряги.
– Попробую.
– И еще: если второго – Полоскуна – увидишь, обрати внимание, где он крутится. Он обязательно у какого-нибудь предприятия вертеться будет, узнавать – когда у рабочих зарплата. Ведь деньги из банка привозят. Вторая смена или ночная днем получить не успевает, и они в кассе хранятся. Вот такой момент они и выжидают. На больших производствах куш больше, но там охрана быть может и сейф посерьезней. В артелишке небольшой и охраны нет, как правило, и вместо сейфа ящик металлический. Добыча вроде легкая, а денег – кот наплакал.
– Понял, присмотрюсь.
– А я на разводе других постовых сориентирую.
Оперативники задействовали всех сотрудников – от паспортного стола до постовых. Им показали фото Одноглазого и Носа. Федька приметный, и если кто его встретит – сразу опознает.
После службы Андрей пришел домой, поужинал и позвонил Вале. Когда у него была возможность, он звонил ей по вечерам. Встречались они только по воскресеньям. В обычные дни Андрей приходил со службы поздно, Валентина проверяла тетради своих учеников, и гулять было некогда.
Зато в выходной день они бродили в парке Горького, ходили в кино. Новые фильмы выходили в прокат крайне редко, и каждый был событием в культурной жизни. Обсуждали дома выход на линию первых двадцати новых автобусов – красно-желтых, пахнущих краской. Ведь в войну почти весь автотранспорт, что городской, что колхозный, был мобилизован для нужд армии.
Они решили встретиться завтра, поскольку день был воскресным. Андрей нарядился в костюм, обулся в новые ботинки. Конечно, было немного прохладно, и легкое пальто не помешало бы – но не было. У Исаака Соломоновича, соседа, пальто только зимнее, и в нем жарко.
Немного поразмыслив, Андрей положил в карман брюк «вальтер». Пистолет, если он находится в брючном кармане, прикрыт полой пиджака, и его не видно.
На трамвае он добрался до дома девушки, взбежал на третий этаж и позвонил.
Дверь открыл полковник, который приходил в отделение милиции и склонял Андрея к учебе:
– Тебе что, сержант?
Из глубины квартиры донесся девичий голос:
– Папа, это ко мне пришли, а я еще не готова. Пусть Андрей подождет в гостиной.
– Значит, ты Андрей?
– Так точно.
– Оставь солдафонство, ты не на службе. Вытирай ноги и проходи.
Андрей вытер ноги о коврик, лежащий у порога, и прошел в гостиную.
Обстановка ее была солидной. Шкаф резной, стол темный, дубовый, в углу на тумбочке – радиоприемник «Телефункен» трофейный. Стулья в белых чехлах, в другом углу – диван, обитый натуральный кожей. Сразу видно, начальник живет.
Андрей немного оробел. Квартира большая, пожалуй – как вся коммуналка, в которой он живет у тетки. Почему-то подумалось: «Вот если на Валентине женюсь, куда ее вести? Она ведь привыкла жить в роскошной квартире, и я не смогу предоставить ей такое жилье и такую обстановку». Ему сразу стало как-то не по себе, поговорка на ум пришла: «Не в свои сани не садись». А следом за ней – другая: «Не по Сеньке шапка».
В квартире у Вали он был впервые, чаще встречались у подъезда. Да еще папа ее, который полковник, глаз с него не сводит, изучает. Правда, он сегодня не в форме, а в домашней пижаме. А вдруг как гаркнет сейчас:
– Сержант Фролов! Кругом! Из квартиры шагом марш!
Так вот почему лицо полковника показалось Андрею таким знакомым! Ведь он его уже видел вместе с Валей в Клубе милиции, на 23 февраля.
Молчание затянулось. Желая прервать его, папа Вали кашлянул в кулак:
– Меня Петром Вениаминовичем зовут.
– Андрей, – зачем-то представился сержант, забыв, что полковник уже знает его имя.
– Значит, с дочерью знаком?
– Знаком, – кивнул Андрей.