Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

А в этом времени? В любую минуту могут заявиться полицаи или немцы, и придется или стрелять, или убегать – документов-то у него нет. Да и сам он – как будто бы есть, и в то же время его как будто и нет. И любой гаденыш – вроде предателя полицейского – может его убить. Как-то несправедливо это, не по правилам.
Через три недели земля подсохла. По дороге идти было еще рано, а по лесу – вполне можно. Там дерн, высохшая прошлогодняя трава да опавшая хвоя землю укрывали. Передвигаться вполне можно.
И Саша начал планировать первый выход. Перво-наперво на железнодорожную станцию наведаться надо. Во время распутицы немцам по дорогам передвигаться не с руки. А на железной дороге жизнь никогда не замирает. Поезда идут днем и ночью, в жару и в холод, в сушь и распутицу. Вот и надо им кровь пустить. Железная дорога – это как сосуды кровяные у человека. Закупори сосуд тромбом – орган не умрет, потому как другие сосуды-коллатерали есть. Так ведь и он во вражеском тылу не один. Есть партизаны, подполье, армейские диверсанты наверняка. Да и простые граждане саботируют как могут. Власть-то немецкая – она в городах, на дорогах. А в глубинке, в некоторых деревнях немцев живьем еще не видели.
  
Глава 9
 
Пулемет
 
С утра Саша хорошо поел, чтобы не нести с собой продукты, закинул за плечо немецкий карабин и отправился к железной дороге. Для начала он решил понаблюдать за движением, может – умная мысль в голову придет.
Он добрался до двухпутки и влез на дерево. Хоть и небольшая высота, метра четыре, а видно лучше.
От дерева, на котором он сидел, вправо тянулся путь прямой, шедший на затяжной подъем. Вдали, на перегибе пути, маячил часовой.
Через четверть часа послышались пыхтение паровоза и перестук колес. На подъем шел поезд. Впереди паровоза катилась платформа, обложенная мешками с песком. Спереди – амбразура, торчит ствол пулемета. На платформе во весь рост стоял немец и играл на губной гармошке.
Нагловатый вид немца задел Сашу за живое. А может, врага давно живьем не видел?
Он передернул затвор карабина, взял немца на мушку, повел стволом вперед, делая упреждение, и нажал на спуск. Раздался не выстрел, а щелчок. Осечка. Саша вновь медленно передернул затвор, поймал в руку патрон. Капсюль был наколот, стало быть – карабин исправен. Он прицелился еще раз, пока паровоз не успел протолкнуть платформу вперед, снова нажал на спуск – и снова осечка!
Саша выматерился. Еще хорошо, что сейчас, а не при встрече с немцами нос к носу.
Скорее всего, патроны отсырели. Он и карабин, и патроны к нему хранил замотанными в промасленную тряпку под крышей сарая, чтобы чужому найти трудно было. Выходит, сейчас он безоружен! Карабин есть, а стрелять из него невозможно. Вот незадача!
Однако же в этот день Александру повезло. После неудачи с осечками он направился домой. Решив немного урезать путь, пошел через лес напрямик, благо общее направление знал. Рано или поздно он должен был выйти на дорогу к хутору.
Впереди показался завал из деревьев, причем лежали они верхушкой в одну сторону. Саша подошел поближе к завалу и увидел хвост самолета.
Самолет был наш, советский, довоенного еще производства, на киле красовалась полустертая звезда. Судя по всему, сбили его или он сам упал еще летом 1941 года, поскольку его оплетали высохшие за зиму ветви кустарника.
Саша обошел вокруг самолета. Одно крыло его было оторвано, нос смят. Но видимых повреждений от пуль или снарядов он не нашел. Не исключено, что самолет упал оттого, что в баке закончился бензин. Иначе при посадке в лесу он вспыхнул бы и сгорел. Его догадку подтверждало еще и то, что лопасти уцелевшего винта были погнуты только снизу – то есть винт при посадке уже не вращался.
Саша взобрался на единственное крыло и заглянул в кабину. Кресло пилота было пустым. Экипаж успел выпрыгнуть с парашютами или выбрался из поврежденного самолета после аварийной посадки.
Саше стало интересно, и он открыл крышку бензобака на крыле. Пахнуло бензином. Он сломал веточку и сунул ее в бак. Как он и предполагал, ветка осталась сухой – бак был пуст. Понятно, не дотянули до своих, возвращаясь с задания, упали.
 
Он заглянул в кабину еще раз. Приборы были разбиты, но следов крови – пусть и засохших – не было.
Он бы так и ушел – уже сделал несколько шагов, как обратил внимание, что на фюзеляже, ближе к хвосту, есть еще одна кабина – вроде для хвостового стрелка.
Саша с трудом влез на фюзеляж; ухватившись обеими руками, откинул фонарь и заглянул в кабину. Она была пуста, а внизу, на полу, лежал пулемет. Вид у него был немного несуразный: с высокой мушкой, приспособленной для стрельбы с турели, без сошек, без приклада.
Саша внимательно осмотрел неожиданную находку. По стволу и ствольной коробке – легкая сыпь ржавчинки. Если оттереть керосином, так пулемет вполне еще может пригодиться. И патроны в коробке есть – сотни три.
Саша осторожно спустил на землю пулемет и коробку с патронами, выбрался сам. Водрузил пулемет на плечо, коробку – в руку. Получалось тяжеловато, но своя ноша не тянет.
Он добрался до избы и сразу спрятал пулемет в сарай, а карабин – под крышу. Зайдя в избу, обнял Олесю.
– Я тебя позже ждала, обед приготовить не успела, – виновато призналась она.
– Я не голоден. У нас керосин есть?
– Совсем чуть-чуть. Я для растопки печи оставила да для лампы.
– Отлей немного.
– Возьми в чулане.
Саша нашел оцинкованную посудину – вроде круглой канистры, открыл крышку, понюхал. Точно, керосин. Плеснул немного в пустую консервную банку и поспешил в сарай.
Полчаса он пытался понять, как разобрать пулемет – его интересовало состояние ствола. Если цел, не поражен ржавчиной – можно заняться смазкой и оттиранием ржавых пятен.
Саша заглянул в ствол. Видимо, при авиационной жизни за пулеметом ухаживали, но нахождение его в сыром лесу больше полугода сказалось.
Саша нашел кусок проволоки, обрывок тряпки и вычистил ствол. Осмотром остался доволен. Теперь можно было приняться и за другие детали.
С пулеметом Саша провозился до вечера: вычистил, смазал, собрал и пощелкал затвором. Вроде должен работать. Патроны к нему наши, винтовочные, калибра 7,62 мм. Вот только будут ли они стрелять?
Саша решил залезть в подвал и выстрелить там хотя бы один раз. В лесу нельзя, эхо выстрела далеко слышно – километра три окрест. А привлекать внимание к хутору не хотелось.
Он открыл коробку с патронами и выщелкнул из пулеметной ленты два патрона. На кончиках пуль – черные и красные пояски, по стандартному обозначению пули должны быть бронебойно-зажигательные. Капсюль покрыт красным лаком, и с виду патрон похож на обычный, винтовочный.
Подхватив пулемет под мышку, Саша неуклюже спустился по лестнице в подвал.
По устройству пулемет походил на дегтяревский, но механизм подачи патронов из ленты был другим. Да и рукоять взведения затвора располагалась непривычно для советского оружия – слева.
Саша взвел затвор, вложил патрон в патронник. Пулемет стрелял с заднего шептала, как и многие советские автоматические образцы – тот же пехотный пулемет «ДП», автомат «ППШ».
Он направил ствол в бревно сруба погреба и нажал на спуск.
Выстрел в тесном пространстве погреба просто оглушил его. Хорошо – догадался открыть рот перед выстрелом, как делают все артиллеристы, иначе барабанные перепонки просто полопались бы. А пулеметик-то работает!
Саша выбрался из подвала и поискал глазами, куда бы спрятать пулемет. Больно он здоров и тяжел – килограммов десять, а то и поболе будет. Но потом махнул рукой: пусть здесь полежит. Завтра он все равно с ним уйдет.
Отмыв руки щелоком от керосина и смазки в бочке, Саша вернулся в избу.
– Фу, как пахнет от тебя! – поморщилась Олеся.
– Керосином.
– Ты никак деревню сжечь решил?
– Да взял всего чуть-чуть, грамм двести. Разве ими сожжешь чего-нибудь?
– Целых двести грамм! Да за них такой шматок сала отдать надо!