Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Сергей сел в угол кузова и замолчал.
Награды на гимнастерках и в самом деле были большой редкостью, и если и встречались у кого – так за финскую войну или за бои в Испании. Наградами гордились, и при необходимости документы подписывали – орденоносец Иванов.
Не только наград было мало – всего остального тоже не хватало. Бедно жил народ. Велосипед был редкостью, мотоцикл воспринимался так же, как личный вертолет сейчас. Личные машины в собственности были только у народных артистов и академиков, потому и управлять автомашинами умели далеко не все, можно сказать – единицы.
Да что мотоцикл, наручные часы – огромные, тяжелые – были гордостью владельца. Бойцы Красной армии не брезговали снимать часы с убитых немцев – трудно без них военному человеку. Немцы же наручные часы имели поголовно, да и не только их.
И что интересно, – никто не роптал, не говорил, что плохо живет, – все верили в светлое социалистическое будущее.
Саша же сунул документы в портфель и застегнул полированные замочки. Все равно он язык не знает, так пусть их Вилли посмотрит, может, что-то ценное есть – все не с пустыми руками к своим явимся. Хотя и одного знамени хватило бы.
Они проехали Лешно, Зарубинку, Верховье.
– Тормознуться бы, может, в деревне еду раздобудем? – спросил Иван.
– В этой форме ты не просить должен – только отбирать. Да и в прифронтовой зоне жителей, скорее всего, не осталось.
– Так фронт вроде же еще далеко!
– А ты послушай!
За шумом мотора, да еще в кузове, крытом брезентом, посторонних звуков не было слышно.
Иван подобрался поближе к заднему борту и вслушался. Саша смотрел на Ивана с интересом – он-то уже четверть часа слышал дальние раскаты. Пушки где-то далеко бьют. Пулеметов еще не слыхать, но коли пушки слышны, стало быть, до передовой – десять-пятнадцать километров.
– Эх, что имеем – не храним, потерявши – плачем, – сказал Иван.
– Это ты о чем?
– О складе продовольственном, что охранял. Меня бы сейчас туда.
– Не о том думаешь. Машину бросать пора.
Саша подобрался к кабине.
– Володя, съезжай в лес.
Грузовик проехал еще немного и свернул с грейдера на глухой проселок. Танкист заглушил мотор.
– Все, парни, вылезайте! Дальше – пешком да на пузе.
– Эх, а как хорошо ехали! – огорчился танкист. – Это ты с машиной хорошо придумал, старшой. Немецкая машина, гитлеровская, – уточнил он, – а хороша, не хуже нашего «Захара».
«Захарами» называли отечественные «ЗиС-5».
– Ну что, бойцы, попрыгали!
– Это еще зачем? – возмутился Сергей. – От голодухи скоро качать начнет, а ты изгаляешься.
– Это надо для того, чтобы в пути на тебе не бренчало ничего, чтобы ты в опасный момент себя посторонним звуком случайно не выдал.
В окруженцы попали бойцы из всех родов войск, но разведчиков среди них не было.
Они попрыгали, поправили оружие, снова попрыгали. Александр нашел, что теперь ситуация в полном порядке.
– Идем по лесу вдоль дороги, – предупредил Саша. – Я – впереди, вроде как в боевом охранении. Иван, забери портфель – головой за него отвечаешь.
– Старшой, подожди, – встрял танкист, – а с машиной как же? Может, подожжем?
– И немцев на хвост повесим. Отставить! Шагом – марш!
Саша шел по лесу, держа грейдер с левой стороны, в поле зрения.
Через час начало светать. Ночная темень посерела, луна спряталась за облаками.
На дороге оживилось движение, прошла колонна грузовиков с пехотой. И чем ближе становился фронт, тем чаще встречались немцы – они едва не наткнулись на немецкую гаубичную батарею. Повезло – Саша первым успел обнаружить часового. Они отошли назад и обошли батарею стороной.
Через километр бойцы вышли на немецкий полевой госпиталь. Прошли стороной, не особо прячась – медикам и раненым не до своих здоровых камрадов, идущих в сторону фронта.
Однако Саша сделал вывод, что воинские части недалеко одна от другой стоят и пробиться через них днем невозможно. Надо устраивать дневку и отдыхать, да и то рискованно. Набредет случайно какой-нибудь ганс, и последствия непредсказуемы. Правда, обошлось – затихарились в небольшом овраге. Одна беда преследовала – не было воды. Есть хотелось, но к этому притерпелись, а жажда к вечеру мучила.
 
Едва стемнело, они снова вышли к грейдеру и шли теперь не по лесу, а прямо по обочине. И в самом деле, если бы шли в тыл, ими могли бы заинтересоваться, а так – идут солдаты к передовой, чего интересоваться их документами?
Потянулись пригороды Смоленска – сначала деревянные, а потом уже и кирпичные дома.
– Где передовая? – спросил Вилли. Теперь они уже все шли рядом.
– Откуда мне знать? Видно будет, – пожал плечами Саша.
Город носил страшные следы разрушения. На улицах стояла разбитая техника – наша и немецкая, некоторые дома сгорели, от многих остались только руины, видно бомба попала или снаряд. И лежали трупы гражданского населения, в советской форме – военных. Трупов немецких военнослужащих не было – скорее всего, их убрали похоронные команды.
Впереди послышалась пулеметная стрельба.
– Парни, давайте в развалины, осторожнее теперь надо.
Они зашли в глубину квартала – немцев не было видно. Впереди, в сумерках, светлело высокое здание.
– Гляди-ка, церковь уцелела, – удивился Сергей. Он направился к ней, поскольку двери были сорваны, однако тут же выскочил оттуда и бегом вернулся к окруженцам.
– Братцы, там немцы!
– А ты кого ожидал увидеть?
– Нет, я не то хотел сказать. Там артиллерийские корректировщики. Я в церковь вошел, а у них фонарик горит – ужинают. Ну, я и назад.
– А с чего ты решил, что они корректировщики?
– Так я же артиллерист, неуж буссоль и дальномер с полувзгляда не узнаю? Точно, корректировщики!
Корректировщик – довольно лакомая цель. В рядах врага должны выбиваться в первую очередь офицеры и они.
Корректировщик – глаза пушкарей. Сидит он обычно недалеко от переднего края на возвышенности или высоком здании и по рации управляет огнем батареи. Без него батарея пушек слепа.
Саша сообразил сразу.
– Сколько их?
– Не считал, но человека три-четыре будет.
– Володя, ты как, сходишь со мной в церковь?
– Я атеист, – ухмыльнулся танкист, – но на экскурсию схожу.
– Тогда так. Врываемся в церковь. Ты стреляешь в тех, что справа, я беру на себя тех, что слева.
– Так стрельбу же услышат!
– В городе и так стреляют. Кроме того, у церкви стены толстые, звук пригасят. Автомат с предохранителя сними.
Стараясь идти тихо, они подобрались к церкви сбоку. Было это непросто, учитывая, что на подошвах немецких сапог набиты металлические набойки. Замерли у дверного проема.
– Володя, – зашептал танкисту в ухо Саша, – заходим спокойно и открываем огонь. На нас ихняя форма, и они сразу не поймут, не встревожатся.
– Понял, – кивнул в ответ танкист.
Они спокойно вошли, постукивая по каменному полу подковками. Один из корректировщиков вскочил было, но, увидев своих, успокоился.
Огонь открыли сразу из двух стволов. Никто из корректировщиков не успел оказать сопротивления.
Зал, где проводились церковные богослужения, затянуло пороховым дымом, а звук выстрелов, множась эхом от высоких потолков, бил по ушам.
И в самом деле, в углу аккуратно стояла буссоль и около нее – дальномер. Рядом с телами убитых, помаргивая желтым огоньком, попискивала рация.
– Добей немцев, если кто еще жив.
Саша решил вывести из строя оптические приборы. Вещь дорогая, точная оптика и механика – на складах такую еще поискать надо.
Александр автоматом разбил оптику на дальномере и буссоли, ударами каблука снял металлические корпуса. Обратил внимание – что-то тихо в церкви.
Он повернулся к танкисту.
– Ну, ты чего?
– Как-то не по-людски раненых добивать. Уж лучше ты!
– А они бы нас пожалели? Враг хорош, когда он мертв. Или ты воевать в белых перчатках хочешь? Не получится.