Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Похоже, окруженцы признали негласно его старшинство. Трое бойцов из группы старшины высказались за переход линии фронта – к своим.
– Я – танкист, мне боевая машина нужна, чтобы гадов этих сильнее бить. А в партизанах, кроме винтовки, ничего не будет, – пояснил танкист свою позицию.
Остальные согласно кивнули. Конечно, постоянно скрываться от немцев, нести потери, голодать – кому понравится?
– Эх, ребятки, думаете – сразу в действующие части вас возьмут? – попытался образумить их Саша, а сам подумал: «Нет, еще помаетесь в фильтрационном лагере». Правда, об этом Саша не сказал ничего – случай, когда молчание – золото.
– Открой карту, – потребовал Саша.
Была проблема такая в войсках – карту умели читать немногие. Выходцы из крестьян и рабочих, даже окончившие военные училища, в оперативных картах разбирались плохо. Это уже потом, с года сорок второго – сорок третьего выпускники училищ стали приходить более подготовленными, могли легко обращаться с рациями, свободно читали карту, водили технику.
Читать карту – это не только возможность определиться на местности, это умение читать рельеф определения высоты. Это еще и возможность определить реперы для стрельбы из танков, минометов и пушек, умение определить скорость течения воды в реке и глубину. Знающий человек многое может почерпнуть из топографической карты.
Когда бежали, было не до ориентиров, но по карте было понятно: справа от них – Днепр, несущий в этих местах свои воды с севера на юг, и переправляться через него надо было по-любому. Вот Саша с группой и повернул на восток.
К полудню лес поредел, впереди открылся луг, за ним блестела вода.
– Отдыхаем, днем по открытой местности не пойдем, – распорядился Саша.
Бойцы улеглись на траву. Саша чувствовал острый голод и усталость. Вроде и прошагали сегодня немного, а ноги как чугунные. «Если не подкрепиться, завтра от усталости падать будем, – думал он. – Надо искать деревню, выпрашивать с провизией – больше взять негде». И просить неудобно – не привык Саша попрошайничать. Тем не менее – голод не тетка.
– Вставай, пехота! – толкнул он в бок лежащего рядом пехотинца. – Ищи деревню и без еды не возвращайся! Выпроси, укради – но добудь! И – без мародерства! Чтобы не позорил честь и достоинство воина Красной армии!
– Есть.
Пехотинец встал, поправил на плече автомат, оставшийся от старшины.
– В какую сторону идти?
– Иди по лесу вдоль опушки и на открытое место не выходи. Днепр – вот он, стало быть, село, деревенька или, на худой конец, хутор должны быть обязательно.
Пехотинец ушел с явной неохотой.
И тут подал голос танкист.
– Надо было меня послать.
– Чего же ты не вызвался добровольно?
– Ты же немца к немцам послал, – не ответил на заданный вопрос танкист.
– Это как? – удивился Саша.
– А ты разве не знал? Он из поволжских немцев. В армию еще до войны призван был, потом – окружение. А нам политрук еще в конце июня говорил, что немцев только в трудовые армии, на работу в тылу призывать будут. И евреев на передовую посылать нельзя – только в тыловых частях использовать.
– Не знал, – обескураженно ответил Саша.
– Может, он сейчас уже сдался немцам и сюда их ведет. А у нас патронов – кот наплакал.
На Сашу как ушат ледяной воды вылили, аж холодный пот пробил. В таком случае надо срочно дислокацию менять, перестраховываться. А с другой стороны поглядеть – пехотинец этот воевал вместе с ними, в немцев стрелял, через железнодорожное полотно прорывался. Если бы хотел к немцам перейти, то сделать это можно было проще простого. Притворился бы раненым или убитым, а когда группа дальше пошла, поднял руки и прямиком к гитлеровцам.
– Как, ты говоришь, его имя и фамилия?
– Вилли Хаузе. Мы его Витей промеж собой называли. Когда мы с погибшим стрелком-радистом к группе прибились, он уже тут был. Кто он такой, из какой части – не знаю. Старшина его документы видел.
– М-да, занятно.
– Подозрительно! Я лично ему не верю.
– Подожди клеймо на человека ставить. Пока он ни в чем плохом не замечен, воевал не хуже других.
– Это – да, с этим не спорю.
Разговор затих. Иван и пушкарь осмысливали услышанное.
– Боец Кузьмичев!
– Я!
– Лезь на дерево и поглядывай по сторонам. Если немцев увидишь, сигнал дашь. Я ничего плохого о Вилли Хаузе не думаю, но береженого бог бережет. Остальным отдыхать.
Саша улегся на траву, ноги поднял и положил на ствол дерева. Их в учебке в свое время сержант учил – так усталость быстрее проходит.
Все трое погрузились в сон.
Уже прошло часа четыре, когда прокукарекал петух – довольно близко и явственно.
Саша сразу проснулся. То ли сон приснился, то ли голодные галлюцинации? Откуда петуху в лесу взяться?
– Ну, наконец-то! – прошипел сверху Иван. – Дрыхнете, аж храпом всех зверей разогнали.
Саша разозлился.
– Кто же в лесу кукарекает? Ты видел в лесу петухов?
– Так я по-другому не умею.
– Ну – куковал бы, как кукушка. Чего кукарекаешь?
– Так вон он, немец наш идет!
– Тьфу ты со своим петухом, так бы сразу и говорил! Давай, слазь оттуда!
– Наконец-то, – задорно отозвался Иван, – а то я весь зад на ветке отсидел.
Саша подобрался к опушке. Всмотревшись повнимательнее, он увидел между деревьями посланного им в деревню пехотинца. Поискал глазами – нет ли за ним «хвоста»? Вроде не видать.
Вскоре пехотинец был уже на месте отдыха группы. За спиной у него была наволочка от подушки, которую он, остановившись, с явным облегчением сбросил на землю.
– Товарищ… – обратившись к Саше, он запнулся.
– Называй пока командиром – я ведь тоже рядовой, как и ты.
– Товарищ командир, ваше приказание выполнено, продовольствие доставлено.
– Молодец!
Саша поймал себя на мысли, что он вслушивается в речь пехотинца – не проявится ли акцент? Но пехотинец говорил по-русски чисто, как коренной русак.
– Доставай, хвастайся добычей.
Группа моментально окружила добытчика. Он запустил руку в наволочку и вытащил целый каравай серого хлеба – явно деревенской выпечки.
– Ура, – вполголоса сказал танкист.
А когда следом показался добрый шматок соленого сала, радости бойцов не было предела.
Жестом фокусника пехотинец достал из наволочки несколько луковиц, изрядный пучок моркови и огурцы. Напоследок же, придав лицу торжественное выражение, вытащил бутылку водки. Самой настоящей, заводской, с сургучной пробкой. Все это походило на сказку.
Саша извлек из ножен нож и протянул танкисту.
– Дели поровну.
Сам же отозвал пехотинца в сторонку.
– Рассказывай.
– Дед у деревни коз пас, я на него случайно наткнулся. Он мне это добро и принес.
– Ты нигде не засветился? Немцев за собой не привел?
– Вроде нет.
– Вроде! А то когда ты ушел, танкист тут про тебя небылицы рассказывал.
Пехотинец покраснел, как девица.
– Документы свои дай!
Боец достал солдатскую книжку. И в самом деле – Вилли Франц Хаузе.
– Так ты действительно немец?
– Мне теперь что – с гранатой под танк броситься?
– Да нет, это я так. Хоть предупредил бы.
– В следующий раз табличку на грудь повешу – «немец», – прищурился Вилли.
– Прости. Пойдем, подхарчимся.
Вся еда была уже поделена, и бойцы только ждали команды. Танкист с вожделением поглядывал на бутылку водки.
– Выпивку отставить, с собой водку возьмем.
– А фронтовые сто граммов? – обиделся танкист.
– А переправа через Днепр? На тот берег выберемся, тогда водка в самый раз будет – для сугрева.
– Командир, зачем тяжесть нести? Вдруг разобьется?
– Черт с вами, – сдался Саша, – по сто граммов и в самом деле не повредит.
Они дружно накинулись на хлеб с салом и только мычали от удовольствия. Потом пустили бутылку по кругу, сделали по паре глотков и взялись за лук и огурцы. Съев их, они допили водку и грызли морковь.
– Ух, хорошо! – раскраснелся танкист. – Витя, мы всегда тебя за харчами посылать будем – ты удачливый.