Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Пехота ворвалась в немецкие траншеи. Вот где пригодились штыки! Немцев кололи штыками, стреляли, били прикладами. Они пытались отстреливаться, но наша пехота озверела. Красноармейцы взялись за саперные лопатки – у кого они были – и орудовали ими, как топорами. В принципе, ВДВ и морпехи тоже не брезговали использовать в бою саперные лопатки еще во время срочной службы Саши. Их этому учили. Остро заточенная с боков лопатка – оружие в ближнем бою страшное, им можно нанести ранения просто ужасающие.
Когда Саша вбежал на бруствер, он успел выстрелить в немца из винтовки только раз, потом просто не было времени передернуть затвор. Александр свалился сверху в траншею и увидел бегущего прямо на него немца. В руках – винтовка с плоским примкнутым штыком.
Саша успел левой рукой перехватиться за шейку приклада, а правой – за затыльник. Он с силой выбросил вперед свою винтовку – почти как копье.
Длина штыка и дальний выпад сыграли свою роль. Четырехгранный штык вошел немцу в грудь. Немец выпустил свою винтовку из рук, покачнулся, схватился рукой за ствол Сашиной винтовки, словно пытаясь выдернуть ее штык из своей груди, да так и рухнул замертво.
Попытался Саша выдернуть из груди немца штык, да он прочно застрял между ребрами. Александр выхватил из кобуры ТТ и передернул затвор.
Внезапно из-за поворота траншеи выбежал немецкий офицер. Оба вскинули пистолеты одновременно, прогремевшие выстрелы слились в один.
Саше немецкая пуля вскользь зацепила подсумок на ремне, а офицеру не повезло – пуля угодила ему в правое плечо. Недолго думая, Саша выстрелил в немца еще раз. Еще в спецназе его учили: добей врага и не поворачивайся к поверженному противнику спиной – можешь поплатиться жизнью.
Слева раздавались яростные крики, лязг железа, одиночные выстрелы. Саша кинулся туда.
В траншее шла рукопашная. На нашего пехотинца навалился здоровенный немец и держал его своими лапами мертвой хваткой. Саша дважды выстрелил немцу в спину, толкнул его ногой.
Освобожденный красноармеец едва дышал, и лицо его было багровое. Саша протянул ему руку:
– Живой? Тогда вставай, иначе убьют!
Перед ним ловко орудовал винтовкой красноармеец. Вот он сделал выпад, ударил штыком в живот немца с карабином и рванулся по траншее вперед. Саша кинулся за ним. Отрытая на скорую руку траншея была узенькой, вдвоем не разойдешься.
Из-за изгиба траншеи выскочили два немца с автоматами.
Саша из-за спины бойца сделал выстрел, сразив бегущего первым немца. Но второй успел дать очередь. Бегущий перед Александром боец упал.
Саша выстрелил в немца, но пуля попала тому в автомат. У Саши же затвор встал на затворную задержку – кончились патроны. В самый неподходящий, самый острый момент!
Немец попытался передернуть затвор автомата, но, видимо, пуля из Сашиного ТТ заклинила его.
Между врагами – метров десять, но быстро пробежать их не получится. Саше, как и немцу, мешали трупы убитых.
Александр сорвал клапан с брезентового чехла, выхватил саперную лопатку и кинулся на немца. В глазах того мелькнул ужас, он развернулся и бросился убегать. Струсил, сволочь!
Убежать гитлеровцу не удалось. В траншее грохнул взрыв, и немец упал. Видно, кто-то из наших швырнул в траншею гранату.
Сашу на миг оглушило близким взрывом. Голова закружилась, в ушах зазвенело, и он ухватился за край окопа, чтобы не упасть. Саша видел, как дрались немцы и советские солдаты, но все было как в немом кино – изображение есть, а звука нет. Лишь через минуту, а может, и больше слух восстановился.
Бой уже шел где-то вдалеке, метрах в ста пятидесяти.
Саша вернулся по траншее назад, подобрал брошенный им пистолет, сменил магазин. Сунул в чехол саперную лопатку – выручила она его сегодня. Заглянул за поворот и увидел: в траншее – одни трупы, вперемежку наши и немецкие. Потом он выглянул из траншеи: немцы убегали прочь от траншей – в свой тыл. Но их было довольно немного, человек пятнадцать. Наши их и не преследовали, поскольку также понесли большие потери.
Саше было даже удивительно – как хорошо вооруженные немцы не смогли противостоять красноармейцам, подавляющая часть которых была вооружена винтовками?
С бруствера в траншею спрыгнул пехотный лейтенант, на красных петлицах – по два «кубаря».
– Живых много осталось?
– Я не считал, – ответил ему Саша.
– С ихним пулеметом умеешь обращаться?
– Могу.
– Разворачивай в ихний тыл. Небось сейчас в атаку пойдут – позиции свои возвращать.
Адреналин после боя схлынул, и пришла усталость – даже безразличие. Саша заставил себя пройти к немецкому пулемету, перебросил его на другую сторону траншеи, нашел две коробки с пулеметными лентами. А теперь – отдохнуть!
Он уселся в траншее на корточки, пальцы рук мелко дрожали. Во рту было сухо, хотелось пить. Он видел фляжку на поясе убитого немца, но как тяжело вставать!
На четвереньках Александр дополз до убитого и вытащил фляжку из чехла; свинтив пробку, припал к горлышку губами. Содержимое фляжки обожгло рот. Да это же водка! Наверняка какой-нибудь склад наш захватили. Уж вкус ихнего шнапса Саша знал.
Он сделал пару глотков, перевел дыхание, опять приложился.
– Отставить!
С бруствера в траншею свалился политрук – Саша опознал его по красной суконной звезде на левом рукаве гимнастерки.
– Фамилия?
– Красноармеец Терехин!
– Люди жизни своей не жалеют, а он шнапс пьет. Выйдем из боя – доложу командиру полка!
– А не пошел бы ты… – Александр выматерился. – Что-то я в бою тебя не видел, политрук!
– Как вы разговариваете с командиром, боец Терехин? Я…
– Заткнись, без тебя тошно!
Политрук так и застыл на месте с открытым ртом и выпученными глазами. Потом, не отводя взгляда от Саши, потянулся к кобуре.
– Неповиновение?!
– Не успеешь! – Саша уже держал в руке пистолет. Ствол его был направлен политруку в живот.
Политрук струхнул – умирать вот так, от своей пули, было неохота. Боец-то пьяный, взгляд бешеный. Нажмет на курок, и кто будет разбираться? Может, немцы в бою убили!
Слегка побледнев, политрук процедил сквозь зубы:
– Я твою фамилию запомнил…
– Выжить еще надо! – парировал ему Саша.
Он демонстративно отвернулся. Трусоват политрук, не схватился за пистолет, руку от кобуры убрал. Но Саша пальца со спускового крючка не убирал. Ведь трус – он в спину выстрелить может.
Но услышал один осторожный шаг, другой… Политрук не стал обострять отношения, а скрылся за поворотом траншеи. Сейчас лейтенанту наврет с три короба. Да черт с ним! Если немцы в атаку пойдут, еще неизвестно, кто останется в живых – он, Саша, или политрук?
Но такие деятели злопамятны. Саша понял, что лучше перейти фронт и уйти в немецкий тыл. Не так он воспитан, не фанат коммунистического строя. Патриот – это да. И какая разница, где он немцев будет бить? Ну не принимает его армия, хоть тресни! Или он сам что-то делает не так?
Послышались шаги, и в траншее появился давешний лейтенант. За ним шли четверо бойцов. «Арестовать хотят!» – мелькнуло в голове у Саши. Он крепче сжал рукоять пистолета.
– Ты чего с политруком не поделил? – спокойно спросил лейтенант. – Прибежал ко мне, на тебя жаловался. Я вот подкрепление тебе привел.
У Саши камень с души свалился. Арест откладывается, еще повоюем.
– Чего пил? – поинтересовался лейтенант.
– Водку.
– Дай глотнуть. – Лейтенант приложился к фляжке, потом шумно выдохнул: – Сильна, зараза! – И протянул фляжку бойцам. Там и оставалось-то не больше трети, каждому – по паре глотков. – Считай – фронтовые сто граммов. Думаю, кухни сегодня не будет. Пошарьте по блиндажам, может, найдете, чего схарчить. Боец, фамилия? – продолжил он, обращаясь к Саше.
– Боец Терехин. Политрук уже небось доложил.
– Назначаю тебя старшим. Метров по двадцать – двадцать пять в стороны – под вашу ответственность. Я пока организую всех, кто жив остался. Попозже загляну.
Лейтенант ушел, пробираясь через завалы из мертвых тел. Вроде неплохой мужик, понравился он Саше.