Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– У того дома останови.
Выполнил. Пассажир сказал:
– Беру и зарплату в пятьдесят рублей платить буду, по высшему разряду. Чувствуется опыт.
Степан рядом сопел обиженно. Илья Владимирович вышел, уже с тротуара сказал:
– Степан, ты объясни новичку, где гараж, да куда машину подавать.
Машин в гараже оказалось три, все французские, принадлежали морскому ведомству, а занималась контора снабжением – доски, краска, канаты и прочее. Для корабля, хоть боевого или вспомогательного, много чего требовалось. Это Матвей немного позже выяснил. Начальник гаража показал Матвею его машину.
– Принимай.
Осмотрел, завел, сделал кружок по территории гаража. Впрочем, там же располагался склад. На Матвея выписали в конторе пропуск, вписали в списки работающих.
– Повезло тебе, парень, у нас паек выдают, не то что в других местах, – сказал завгар.
У Матвея еще одна проблема – где жить. Своя квартира далеко, а главное – пользоваться ею пока отец не рекомендовал.
– Ни к чему соседям тебя в новом облике видеть, да еще с другой фамилией.
У начальника гаража о жилье спросил.
– Не местный, что ли?
– В Ольгино проживал, однако с поездом проблемы, редко ходить стал, как бы на работу не опоздать.
– В трех домах отсюда бабка Дуня койки сдает. А хочешь, так и комнату.
Завгар нацарапал адрес на бумажке.
– Ты грамотный ли? Сочтешь?
– Разберу.
Едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Его, закончившего гимназию, Михайловское военное артиллерийское училище, спрашивают, умеет ли читать?
Прошел к бабке Дуне, снял комнату с отдельным входом и своим ключом. Одно дело делить комнату в казарме с офицерами, другое – неизвестно с кем. Человек может оказаться больным, в войну из-за плохого питания, тяжелых условий, многие болели туберкулезом. Причем серьезная болезнь коснулась и членов царской семьи. А еще сосед может оказаться горьким пьяницей, картежником, да просто психбольным.
Хозяйке сразу аванс за месяц отсчитал.
Главная задача наемного шофера – вовремя подать начальству исправную и чисто вымытую машину. Начальству Матвей понравился. Водил аккуратно, опрятно одет, не пахнет перегаром, не курит, молчалив. А еще услужлив. В Петрограде дожди бывают часто. В один из дней подвез Илью Владимировича на службу, хлынул дождь. Матвей выбрался из машины, раскрыл зонт, который всегда имел при себе в машине и сопроводил до подъезда начальство. Илья Владимирович жест оценил. Уже на следующий день Матвей получил талон с печатью и подписью на склад для получения за казенный счет кожаной тужурки и кепки, краг. Кожа добротная и пошив британский, получили в счет помощи для авиаторов морской авиации. Правда, у пилотов шлем был, не кепка. Кожаные вещи не промокали, не продувались ветром, но от холода не защищали. Но Матвей и этим был доволен. А еще на складе выпросил очки-консервы. Удобно, от ветра глаза не слезятся, и в рукава ветер не задувает, краги защищают.
Шофера в гараже завидовали. Матвей только пришел, а уже в фаворе у начальства. А только кто им не давал себя проявить?
Удалось договориться с начальством, чтобы раз в месяц на служебной машине в Ольгино ездить. Матвей понемногу связями на службе обрастал, а все благодаря знаниям. У начальника продовольственного мотоциклет, с запчастями по случаю войны проблема. Толковых механиков по моторам в городе по пальцам одной руки пересчитать можно. Матвей и профилактику проводил и ремонт мотоцикла, за работу начпрод рассчитывался продуктами. Кое-что покупал на складе, потому как в магазинах консервов или масла почти не было. Сам в еде неприхотлив был, все отвозил на дачу в Ольгино. Родители и жена на его попечении.
Ситуация в городе становилась тревожной. То на одном заводе вспыхивала забастовка, то на другом. И лозунги как под копирку. Матвей чувствовал – есть идейные вдохновители и руководители забастовок и митингов. Но это уже не его забота, правительство должно было думать, когда разгоняло полицию и жандармерию.
Каждая власть должна себя защищать. По улицам стали расхаживать группы людей с плакатами – «Долой правительство!» или «Конец войне!». Даже хуже – «Мир хижинам, война дворцам!». Матвей чувствовал напряжение в обществе, казалось, и сам воздух наэлектризован. Проскочит искра и будет взрыв.
В одну из ночей послышался пушечный выстрел со стороны Невы. Необычно, фронт далеко, а если и проводились учения, так за городом, чтобы пальба не встревожила горожан. Утром, как обычно, на работу. А завгар машины не выпускает.
– Начальства нет, возить некого.
– А что случилось-то?
– Нонешнее правительство свергнули. Пока не устаканится, на работу не выходить, полагаю – дня три.
А уже и слухи по городу, что солдаты и матросы Зимний дворец заняли. Как подтверждение – пьяные горожане на улицах, бахвалятся, что вино из подвалов Зимнего дворца пили.
– Бегите, там этого добра много!
Да бог с ним, с вином! Разграблению и уничтожению подвергся сам дворец. Солдаты и матросы, подвыпив, потехи ради, стреляли в скульптуры или штыками кололи картины, уничтожая бесценные сокровища, не осознавая содеянного.
Большевики захватили почтовые отделения, телеграф, многие мосты. На груди у большевиков приколоты красные банты из лент, как опознавательный знак. Матвей, когда увидел бант, сам сделал такой и приколол булавкой. Собирался ехать в Ольгино, предупредить своих о волнениях в городе. Шел к вокзалу, на Елисейском мосту остановили.
– Ты откуда, товарищ?
Верховодит рабочий, судя по одежде.
– Шофер из морского экипажа.
Флотским экипажем именовали береговые службы флота – береговую артиллерию, крепостные службы, снабжения.
– А, проходи. Я уж думал, авиатор, одежа на тебе похожая.
Буквально через месяц кожаная одежда появилась у сотрудников чрезвычайных комиссий. Форма эта была поставлена англичанами для авиаторов в Архангельский порт, экспроприирована, роздана членам чрезвычайных комиссий, наделенных широчайшими полномочиями. Руководствовались «классовым чутьем», а не реальными доказательствами мнимой вины. Останавливали на улице, вели краткий допрос. Особо привлекали внимание люди, одетые добротно – в меховые шубы и шапки. Таких расстреливали на месте, как эксплуататоров-кровопийц. И неважно, купцом мужчина был или профессором университета. А уж форма офицерская, неважно какого ведомства, да хоть корпуса пограничной стражи или морская, на революционеров действовала, как красная тряпка на быка.
Уже на даче, оставшись с отцом наедине, Матвей рассказал о безобразиях, о бесчинствах и произволе, творящихся с одобрения новой власти.
– Я предупреждал, сын. И про то, что бумажные деньги в золото обратить надо. Да домик купить подальше от города.
– Так дачу купили в Ольгино.
– В Финляндии надо было, в Швеции, Италии. Новая власть развернет красный террор, кровь людская рекой литься будет.
– Бежать за границу, пока не перекрыли?
– А кому мы там нужны? Примут или очень богатого или ценного своими открытиями. А наших денег на жизнь не хватит. Вскорости Ленин с соратниками мир с германцами подпишут да гражданскую войну развяжут. Ты бы прибился к этой компании, с Ульяновым-то лично виделся, может вспомнит. Войди в доверие, стань своим. Ты же ныне пролетарий, везде себя в грудь бей, несуществующие заслуги перечисляй. Оставь скромность в стороне. Наверх пробьются болтуны, люди без принципов. Стисни зубы, притворись таким же. Но помни, кто ты есть на самом деле, о своих корнях, тогда человеком останешься.
– Противно.
– Еще бы! Жизнь свою ломать! А не хочешь – пробирайся на юг, в Крым, на Дон. Там все несогласные с новой властью собираться будут. Однако проиграют.
Страшно Матвею эти слова слышать. Страной кучка самозванцев руководить будет, да хорошо бы с толком, стране во благо. Тяжкие раздумья о судьбе своей и Родины. И затруднительно, мучительно определиться – на чьей ты стороне. Матвей в душе был патриотом, но сейчас на чью сторону встать? Отец явно против новой власти и не очень скрывает своего отношения. Но советует поступать прагматично, чтобы уцелеть, выжить. Разумом и опытом руководится, а не сердцем. Матвей, как и отец, дворянин, барон и царской властью не обижен. И среди своего круга людей не видел тех, кто был жесток или несправедлив к другим, кто ниже тебя званием, должностью, состоятельностью или образованием. Да, существуют сословия и классы, так такая система сложилась во всех странах и многие сотни, а то и тысячи лет назад. И Матвей не видел повода эту систему ломать, причем с большой кровью. Новая система будет такой же.