Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Матвей выдернул из брюк Сергеева ремень, стянул им руки, заведя за спину.
– Садитесь в машину.
Матвей еще и велосипед погрузил, в машине места хватало. Надо еще его досмотреть попозже. Сам уселся рядом с Сергеевым, шоферу приказал:
– В Петроград, на Мойку!
Уже в Охранном отделении фельдфебель тщательно обыскал, прощупал каждый шов одежды. Заграничная агентура – это не доморощенные террористы, сталкивались уже жандармы с хитроумными тайниками, когда послания писали на шелковой ткани, прятали за подкладку одежды. И даже был случай вовсе уникальный. Агенту выбрили голову, написали шифровку химическим карандашом, подождали, пока волосы отрастут и отправили через кордон, строго наказав не мыть голову. Уже прибыв на место, волосы обрили, шифровку прочли. «Почтальона» смогли задержать на следующий день, кепку он натянул, чтобы надпись не была видна, а только надо было хорошо вымыть, с мочалкой и мылом, тогда и текст смылся. Оплошность австрийца, не предупредившего «почтальона», вышла ему боком.
И велосипед осмотрели, в инструментальной сумке только ключи, трубки рамы заводской сварки, ранее не вскрывались.
Матвей к допросу приступил. Сергеев свое участие в хищениях отрицал. И про то, что в Петроград ездил, не отрицал, якобы к врачу-окулисту. Матвей тут же на стол протокол допроса Герберштейна.
– Были вы у доктора на приеме, но давно. Можете почитать.
– Мне неудобно говорить, каюсь – солгал. Был у любовницы. Она замужем, не хочется бросать тень на женщину.
– Адрес, фамилия?
– Не скажу.
– Надеюсь, вы понимаете, что вас подозревают в хищении дистанционных трубок? По нынешним временам это серьезное преступление. За него под трибунал и виселица.
– Не скажу, – уперся старший мастер.
– В камеру его, – распорядился Матвей.
А сам взял ключи от дома Сергеева и ближайшим поездом вернулся в Сестрорецк. Поздно уже, обыск на квартире решил провести утром, при дневном свете. Успел предупредить полицейского урядника, чтобы нашел двух понятых. Хоть и военное время, без соблюдения закона нельзя.
Обыск провел тщательнейшим образом, не только квартиры, но и дворовых построек. Похищенных деталей не обнаружили, зато несколько интересных писем Матвей изъял. Сначала подумал – ничего особенного. Письма короткие, от женщины, судя по подписи – Мария. И сам текст от женского лица, но почерк твердый, скорее мужской и содержание деловое, не любовное. И обратный адрес на конверте, на Васильевском острове. Самый центр города. Матвей вместе с филерами, которым делать уже было нечего, отправился в Петроград ближайшим поездом. Вместе с филерами, наняв извозчика, добрался до адреса, нашел дворника.
– Кто у вас живет в двадцать второй квартире?
– Франц Заубер, солидный господин.
– А семья?
– Он один. Еще приходящая домработница, три раза в неделю. Истинно так.
– А где он служит?
– Не могу знать, ваше благородие! Вроде слышал я – в каком-то банке.
Судя по фамилии, немец, не семит. Вот тебе и подпись – Мария. Маскировка, не более. Во время войны все письма перлюстрируются цензурой. Особенно тщательно подозрительных лиц – неподходящая фамилия, участие в партиях, осуществлявших теракты или проводивших антимонархическую деятельность. Для цензора подпись Мария никаких подозрений не вызовет и в «черный список» отправителя не занесут. На это был расчет. Стало быть – есть чего скрывать. Честному человеку бояться нечего. Надо учинять обыск, ждать возвращения хозяина квартиры, искать двух понятых. Впрочем – один уже есть, дворник. Филеры, как сотрудники жандармерии, люди заинтересованные, понятыми быть не могут.
Одного из филеров Матвей отправил в Охранное отделение, здесь он не нужен, а несколько человек посторонних Заубера могут насторожить. Даже если немец с жильцами не приятельствует, многих знает в лицо. Филера Матвей поставил во внутреннем дворе недалеко от арки, чтобы отрезать путь отступления, если попробует сбежать. Сам Матвей занял место в дворницкой, у окна сидел дворник. Он должен подать сигнал, когда появится Заубер. Пока ждали, Матвей расспрашивал дворника – как поздно появляется Франц, да часто ли бывают гости, мужчины или женщины? Не торопясь, обстоятельно. И дворник отвечал после раздумий. За полчаса, а то и больше Матвей многое выяснил. В числе гостей никогда не было женщин, только мужчины, причем одиночки. Если бы приятели, задерживались надолго. А уж коли содомиты, то и подавно. А визитеры уходили через десять-пятнадцать минут. Похоже, встречи явно деловые. Пришел, доложил результат, получил вознаграждение и новое задание. Да и гости были регулярно, ежедневно, по два-три визитера. Если Франц германский или австрийский разведчик, то преуспел, много агентов завербовал. Даже если на незначительных должностях работают или служат, приносят не самую секретную информацию, то в целом картина может складываться объемной. В таком случае успех Франца это недоработка Охранного отделения. Не провал, но досадная и серьезная ошибка.
Дворник вскочил со стула.
– Заубер прошел!
– Тихо! Я за ним, ты бери кого-нибудь из жильцов понятым и к его квартире.
– Есть такой, истопник Егор.
Матвей вышел из служебной квартиры дворника. Он был в штатском, внимания не привлекал, как и филер. Тот вообще смотрелся приказчиком третьеразрядной лавки. Матвей вошел в подъезд следом за фигурантом. Тот уже был на третьем этаже. Поднимался легко, чувствовалось – в хорошей физической форме. Матвей побежал, перепрыгивая через ступеньку, через две. Ему хотелось попасть в квартиру вместе с Заубером, пока тот не войдет в квартиру и не запрет дверь. Матвей уже видел ее – из дубовых досок, такую сломать только тараном можно. Видимо, обратил на себя внимание фигуранта топотом, хотя старался бежать бесшумно. В отличие от многих, на каблуках не было металлических подковок, и подошва была не кожаная, она скользит, а резиновая. Такая изнашивается быстро, но не скользит и не стучит.
Вот позади третий этаж, слышен щелчок замка, громыхание связки ключей. Заубер уже второй замок открывает. Секунда и он войдет, захлопнет дверь. Матвей на ходу выхватил табельный наган, закричал:
– Полиция! Стоять!
Он решил стрелять по дверному замку, если Франц успеет закрыть дверь. Если опередит, то пока Матвей будет рваться в квартиру, успеет уничтожить все улики, если они имелись. Франц посмотрел на бегущего Матвея, сразу понял – за ним, да и не полиция. Каким-то седьмым чувством угадал. Улыбнулся широко, прыгнул к перилам, перегнулся и полетел вниз. Четвертый этаж, каждый этаж высота метра по четыре. Глухой удар! Матвей замер. Вот это номер! Заубер понял, что разоблачен, и решил покончить с собой, унеся в могилу все секреты. В тюрьме могут сломать любого, это вопрос времени.
Переиграл его немец, из-под носа ушел! Сильный противник, Матвей таких уважал. Дворник вошел в подъезд с истопником, увидел тело Франца, вокруг головы которого расплывалась кровавая лужица.
– Пусть мой человек вызовет судебного врача! А истопник пусть тело охраняет! – приказал Матвей.
Дворник кивнул, видимо, не впервой. А Матвей решил по-быстрому квартиру осмотреть. Дом доходный, комнаты меблированы владельцем, стандартно. Матвей быстро просмотрел шкафы, тумбочку, ящики письменного стола. В ящике шкатулка, попробовал крышку открыть – не поддается. Ладно, с этим позже разберется. Хуже другое. Жильцы дома стали возвращаться со службы, с работы. О смерти одного из жильцов сразу станет известно всем. Сбежал вниз.
– Снимай картуз! – приказал истопнику.
И картузом прикрыл лицо погибшего.
– Барин, да как же это? Картуз-то один, весь в крови будет, убыток!
Матвей достал портмоне, выудил три рубля купюрой. Этих денег и на шляпу хватит. Протянул.
– Благодарю, ваше благородие!
– Никому не говори, кто таков! Спросят ежели – неизвестный, был пьян!
– Слушаюсь.
Матвей вышел из подъезда, подождал немного. Через арку уже въезжала полицейская пролетка с полицейским в форме и судебным врачом в цивильном платье. Следом закрытая черная карета – труповозка. Матвея знали, поздоровались.