Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Так ведь не только богатые пострадали. У рабочих и членов их семей возможности выехать не было из-за отсутствия денег, да и полагали – зачем? Уж он-то пролетарий, что у него можно отнять, кроме рук? Оказалось – можно отнять жизнь самого гегемона или членов его семьи или родни.
Выпустить злобного джинна терроризма из бутылки можно, а загнать обратно уже затруднительно, только другой силой, более могущественной, но крови прольётся много.
Матвей тоже не всем доволен был, но считал – идеального правления и политического строя не бывает. Во Франции республика, в Британии монархия, в некоторых странах и вовсе деспотия. А разве француз живёт лучше британца?
Уже в конце лета Матвей по службе попал на митинг. Рабочие после первой смены на Металлическом заводе не разошлись по домам, как обычно, а вышли за ворота на небольшую площадь перед заводом. На импровизированную трибуну в виде пустой бочки взобрался агитатор. «Косит» под рабочего – косоворотка, кепка, порыжевшие от долгой носки и не видевшие ваксы сапоги. Но вот незадача – кисти рук белые, не испачканные машинным маслом. Матвей даже не понял, от какой партии «говорун». Вещал про тяжёлую жизнь простого человека. Речь его одобряли криками из толпы.
– Правильно! Режь правду-матку!
– Что делать-то?
– Ты из каких будешь?
Не только Матвей заподозрил, что «казачок» засланный. Некоторые стали выбираться из толпы. Не всем хотелось тратить время на пустые разговоры, сколько уже их было? «Чревовещатель», как назвал его Матвей, иногда слова говорил для рабочих непонятные. Матвею ясно стало – профессиональный агитатор и образование не ниже гимназии, за станком не стоял никогда и рабочей жизни не знает, а живёт на партийные деньги, добытые экспроприациями. Такие ему были особенно противны.
Дождался окончания митинга, решил проследить за «говоруном», пошёл следом. К удовлетворению своему, увидел, как к агитатору присоединились несколько человек, поддерживавших его криками из толпы. Не иначе как подсадные, проплаченные, чтобы завести толпу. Стоит завладеть вниманием толпы, даже приврать для этого, наиболее подверженных чужому влиянию «завести», как толпа перестаёт понимать голос разума и начнёт творить полное безобразие. Войдя в раж, начнут бить витрины магазинов, ломать фонарные столбы. А уж если попадётся на их пути автомобиль – перевернут, а владельца поколотят. Толпа неуправляема, агрессивна.
Потому Матвею хотелось проследить. Вроде и выучка была, не приближался к агитатору и его сподвижникам, однако – засекли «хвост». Троица завернула за угол. Переулки, проезды и тупички в промышленных зонах глухие. Заборы высокие, производственные здания без окон, за стенами которых громыхают станки. Безлюдно, для грабителей удобно, но их здесь не бывает. Что взять с рабочего человека после смены? А огрести можно, заводские народ физически сильный и решительный.
Матвей повернул за троицей, а они поперёк тротуара. У одного в руках складной нож, который моряки применяют. Лезвие кривое и длинное, в полторы ладони, а уж острое, как бритва. У второго на пальцах правой руки кастет. Таким проломить голову и сломать челюсть – в один удар. Сам агитатор за главного, улыбка нагловатая. Дескать – сейчас поплатится любопытный. Однако Матвей к любому повороту событий готов. Выхватил из кармана «браунинг». Чем пистолет хорош – нет выступающих деталей, вроде спицы курка у револьвера или мушки. «Зализан» пистолет, как будто бы специально для ношения в кармане. Для таких ситуаций Матвей его специально брал.
Оружие для скрытного ношения удобное, у револьвера барабан под одеждой выделяется. А, кроме того – оружие не табельное, надо будет выбросить, можно не сожалеть. А за револьвер отвечать надо, номер оружия за Матвеем числится, казённое имущество.
Вид пистолета в руке Матвея боевиков не остановил, кинулись разом оба. Наверное, полагали, что не станет стрелять, убоится. Не на того напали! Бах! Бах! Два выстрела, оба в голову, как и целил Матвей. Пуля «браунинга» калибром 7,65 мм не очень мощная, при попадании в тело обладает небольшим останавливающим действием, и раненый ещё может совершать какие-то действия. При попадании пули в голову ранение смертельное и мгновенное.
На лице агитатора нагловато-насмешливое выражение сменилось гримасой страха. Он повернулся и бросился бежать. Глупец! Пуля всегда быстрее! А живой свидетель Матвею не нужен. Выстрел между лопаток, потом подошёл к упавшему, контрольный выстрел в голову. Перевернул на спину, обыскал. В карманах абсолютно ничего, торричеллиева пустота. У обычного человека так не бывает. Ключи от квартиры, мелочь для оплаты трамвая, расчёска, портсигар или зажигалка, очки в футляре, носовой платок. Всё вместе взятое или по отдельности. Ощущение, что агитатор специально всё оставил на квартире, на случай задержания. И нельзя понять, кто такой убитый. Впрочем, и у его помощников такая же картина. Матвей не стал задерживаться. Не хотелось, чтобы кто-то увидел его рядом с убитыми. Вышел к набережной, остановился, выбросил пистолет в воду. Так спокойнее. Оружие, уже использованное в деле, он не применял дважды, избавлялся. Как говорится – концы в воду.
В Российской империи дактилоскопию негласно использовали с 1903 года, а с 1906 года она введена официально приказом Министерства юстиции. Первое нашумевшее уголовное дело благодаря этому методу было раскрыто в Санкт-Петербурге при убийстве провизора в аптеке Вайсброда, когда убийцу нашли и осудили по отпечатку пальцев на стекле.
Первые судебно-баллистические исследования пуль и гильз с места преступлений стал исследовать киевский профессор В. А. Таранухин в 1918 году, в 1925 году в США Ф. Грейвен, а в Германии А. Брюнинг в 1931 году.
Так что Матвей действовал осознанно. Убитых ему не было жаль. Они сознательно выбрали свой путь врагов существующего строя, противников самодержавия. Выбрали сами, знали о рисках и, подбивая рабочих на бунты, получили по заслугам. И Матвею было всё равно, из какой они партии. Враг должен сидеть в тюрьме, если вина его не столь велика, нет на руках крови. Либо уничтожен, третьего не дано.
Столь же самоотверженно действовали другие офицеры Охранного отделения, жандармерии. Но силы были неравны, жандармы в меньшинстве. Да ещё правительство, его Министерство внутренних дел, действовали как слон в посудной лавке.
Так, мирный митинг рабочих Путиловского завода третьего июля 1914 года владелец завода Путилов проигнорировал, телефонировал губернатору о беспорядках. Тот, не разобравшись, послал войска. Армия обучена одному – стрелять, а не говорить. Рабочих расстреляли. Трагическое событие вызвало волну народного возмущения, почти повсеместно начали сооружать баррикады, устраивали стачки, готовились к массовому неподчинению властям, причём вооружённым способом. Ещё немного и полыхнуло бы в крупных городах. Ситуация резко изменилась через несколько дней, началась Первая мировая война. Гаврила Принцип убил австрийского эрцгерцога Фердинанда. Такого количества противоборствующих стран мир ещё не видел. Участвовало с обеих сторон 38 государств с 62 % мирового населения. Количество жертв исчислялось миллионами. А ещё покалеченные, пропавшие без вести, эмигрировавшие. Для России война переросла в февральскую революцию, потом Октябрьский переворот, гражданскую войну. Около тридцати миллионов эмигрировали из страны, причём люди, составляющие цвет нации – И. Сикорский, Ф. Шаляпин, Н. Бердяев, С. Рахманинов, В. Зворыкин и многие другие.
Война сначала вызвала всплеск патриотизма. Народ откачнулся от партий, стал записываться добровольцами на фронт, желал бить извечного врага-германца. Да и на баррикады не пойдёшь, в стране введено военное положение, массовые стихийные сборища запрещены. Новая напасть. Народ в порыве антигерманских чувств стал собираться и крушить магазины, фабрики и прочие заведения, принадлежавшие немцам. Многие немцы, голландцы и прочие иноземцы приехали в Россию ещё при Петре, за два века их потомки обрусели. Единственно, что отличало их от аборигенов, так вера католическая или протестантская. Ехали при Петре люди не простые, каждый имел либо специальность, востребованную на новой родине – механик, инженер, кораблестроитель, пушечных дел мастер и прочая и прочая. И дети продолжали дело отцов. Из иноземцев вышли знаменитые мореплаватели, полководцы. Но народ не разбирался. Как там фамилия домовладельца? Беллинсгаузен? Громить его! Да ещё и царицы уж полтора века из немецких принцесс. Не иначе предательство русской армии и поражения идут именно из Зимнего дворца, от императрицы. А поражения на полях сражений были связаны с просчётами Генштаба и жадностью фабрикантов.