Портрет с девятью неизвестными

– А сам де Сад? – спросила она, её голос дрожал.
– Его душа должна была вселиться в владельца картины, – спокойно ответил Поль. – Каждый, кто держал картину, заключал с ней договор кровью. И когда все девять сторонников возродятся, он вернётся через тело того, кто держит её в своих руках.
Он улыбнулся, в восторге от своего рассказа.
– Этот ритуал был завершён Жан-Батистом Виллермо, масоном, которого звали "инженером души". Он стал посредником между жизнью и смертью. Картина – это его шедевр, механизм, который позволяет обмануть время и смерть.
Катрин не могла дышать. Всё, что она видела, всё, что происходило в отеле, теперь складывалось в единый, чудовищный план.
– И вы решили завершить это? – наконец выдохнула она.
Поль кивнул, его лицо оставалось спокойным.
– Я должен. Это не просто моя семья, Катрин. Это история. Это сила. Когда я узнал, что картина снова здесь, в отеле, я понял, что это мой шанс. Все эти смерти – лишь этапы пути.
Ренар, стоявший позади, усмехнулся, словно подтверждая слова Поля.
– Мы не выбирали, кто погибнет, Катрин, – сказал он, его голос был лишён эмоций. – Это делает картина. Она знает, кого забрать. Мы просто следуем правилам.
Катрин почувствовала, как комната будто замкнулась вокруг неё. Её руки дрожали, а сердце готово было выскочить из груди. Она поняла, что их игра подошла к финалу, и она – его часть.
Поль продолжил, его голос был почти успокаивающим, но в этих словах было что-то глубоко тревожащее:
– Когда картина завершится, Катрин, ты, как и все остальные, обретёшь… новую жизнь.
Она вздрогнула, её глаза расширились. Слова Дюрока звучали как приговор, и каждое новое слово лишь усиливало её ужас.
– Вы не понимаете, что это значит, правда? – сказал Поль, его взгляд был проникающим, словно он наслаждался её замешательством. – Картина – это не просто мост между мирами. Это механизм, точный и изощрённый. Когда девять фигур будут завершены, всё произойдёт в один миг. Души сторонников маркиза де Сада перейдут в тела тех, кто погиб.
Катрин смотрела на него, чувствуя, как её руки становятся холодными, а дыхание затруднённым.
– Вы хотите сказать… – начала она, но слова застряли в горле. – Все, кто умер…
– Леон, Луиза, Антуан, Софи, Филипп, Эмиль, Пьер, – спокойно перечислил Поль, словно это были не люди, а фигуры на шахматной доске. – И теперь ты, Катрин. Да, все вы оживёте. Но это будете не вы. Это будут они.
– Нет… – выдохнула она, её голос сорвался.
Ренар усмехнулся, его лицо выражало смесь насмешки и удовлетворения.
– Всё будет выглядеть так, будто ничего не произошло, – добавил он. – Для всех окружающих, включая тебя, всё будет так, словно никто никогда не умирал.
– Ты будешь той же Катрин для всех остальных, – добавил Поль, его голос наполнился странной ласковостью. – Но ты уже не будешь собой.
Эти слова обрушились на неё, как гром. Она пошатнулась. Её сознание пыталось осмыслить услышанное, но каждый новый виток мысли приводил её к ещё большему ужасу.
– Это невозможно… – прошептала она, её голос был еле слышен. – Люди… они заметят. Они поймут.
– Никто ничего не поймёт, Катрин, – спокойно сказал Дюрок. – Картина заботится об этом. Она не просто переносит души. Она стирает воспоминания, заменяет их. Для всех вы останетесь теми же, кем были. Никаких следов, никаких сомнений.
Катрин почувствовала, что уже почти не может дышать. Она обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла в теле, которое уже начинало дрожать от холода. Её взгляд остановился на Поле, и она увидела в его глазах не только удовлетворение, но и уверенность. Он верил в то, что говорил. Верил настолько, что это пугало её ещё сильнее.
– Но зачем? – её голос дрожал. – Почему вы это делаете?
Поль улыбнулся, его лицо стало почти доброжелательным.
– Потому что это величайшая сила, Катрин. Возвращение из мёртвых, обретение новой жизни. Маркиз знал, как обмануть смерть. Он подарил нам этот дар, и мы завершаем его работу.
– Это не жизнь… – выдохнула она, её слова звучали как слабый протест. – Это… это кошмар.
  
– Для тебя – возможно, – согласился Поль. – Но не для нас. Не для них.
Ренар, стоящий в стороне, лишь наблюдал за их разговором. Катрин снова почувствовала, как стены комнаты словно сдвигаются ближе, захватывая её в ловушку. Её страх достиг своего пика, и она поняла, что противостоять им она может только сейчас, пока ещё жива.
  
Глава 18
 
Поль усмехнулся, сделав шаг к Катрин. Его голос звучал мягко, почти утешающе, но за словами скрывалось что-то холодное и безжалостное.
– Позволь рассказать тебе, как всё началось, Катрин, – произнёс он, будто проверяя, насколько далеко можно зайти. – С Леона. Помнишь, как всё выглядело? Повешение. Запертая изнутри дверь. Все подумали, что это было самоубийство.
Катрин вздрогнула.
– Но это не было самоубийством, – насмешливо продолжил Поль. – Это была она, картина. Её первый шаг в этом цикле. Леон был слаб. Он уже чувствовал её влияние, но она не оставила ему выбора.
Катрин попыталась отойти, но ноги отказывались двигаться. Она сжала кулаки, её взгляд метался между Полем и Ренаром.
– Как? – слабо выдохнула она, едва ли способная сопротивляться.
– Суккуб, – произнёс Поль, его тон стал более зловещим. – Картина вызвала суккуба. Она знала, что нужно сделать.
Ренар, стоящий чуть позади, самодовольно усмехнулся.
– Она явила ему женщину, – добавил Поль, и его слова тянулись, как затяжной холодный ветер. – Женщину в белой ночной рубашке. Знаешь, кого он увидел? Тебя, Катрин.
Её глаза расширились, а руки непроизвольно сжались.
– Нет… – вздрогнув, прошептала она.
– Почему нет, когда да, – улыбнулся Поль с глазами блестевшими от странной радости. – Она приняла твой облик, она прошептала ему слова, которые сломали его разум. Она заставила его поверить, что ты – его спасение. И в ту же ночь он сам накинул петлю на шею.
Катрин почувствовала, как её ноги подгибаются. Её голова закружилась, а сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его удары раздавались эхом в комнате.
– Почему? – спросила она, её голос дрожал, но в нём звучал отчаянный протест. – Почему он?
– Потому что он был первым, кто ослабел, – ответил Поль, его тон был почти равнодушным. – Картина чувствует страх. Она живёт им. Леон был переполнен страхом, сомнениями. Он стал идеальной жертвой.
Ренар медленно обошёл стол, глядя на неё с ледяным спокойствием.
– И ты тоже боишься, Катрин, – произнёс он без тени эмоций. – Ты уже чувствуешь, как она тянет тебя к себе. Ты ведь видела, как она меняется, как её фигуры оживают.
Катрин судорожно вдохнула, и глаза были наполнились ужасом.
– Вы больные… – прошептала она, но её слова прозвучали слабее, чем она надеялась.
Поль гулко рассмеялся. Его смех словно раздавался из глубины комнаты.
– Нет, Катрин, – сказал он, его тон стал жёстким. – Мы просто те, кто понял, как работает этот мир. И теперь ты – часть этого плана.
Ренар шагнул вперёд, его глаза горели зловещим огнём, который не сулил ничего хорошего. Он слегка наклонил голову, смотря прямо на Катрин, и в его взгляде читалось нескрываемое наслаждение происходящим. Её сердце сжалось, а пальцы непроизвольно сжались на краях стола.
– Луиза… – произнёс он с нарочитой медлительностью, словно смакуя каждую букву её имени. – Ослепительная, беззаботная Луиза Белланже. Как же она раздражала своим совершенством.
Катрин попыталась сдержаться, но каждое его слово било в её разум, как раскалённый гвоздь.
– Она ведь даже не догадывалась, что станет частью этого спектакля, – продолжил Ренар, в его голосе звучала издевательская усмешка. – Во время ужина у нас с ней был небольшой разговор. Всего пара фраз, но они дали мне всё, что нужно. Она жаловалась на перепалку с Софи. Обычная глупая ссора, но после неё Луиза захотела расслабиться. Она сказала, что собирается в сауну.