Цейтнот. Том 1 (СИ)

Да это же… Это же...
Нервы резануло узнавание, но я и слова вымолвить не успел — только открыл рот, намереваясь озвучить свои подозрения, и голова господина Вдовца взорвалась облачком кровавых брызг! Хлоп!
  
Часть вторая. Глава 6
 
Глава 6
Едва ли не обезглавленное тело завлаба рухнуло как подрубленное на забрызганный кровью снег, и тут же к нему подскочил какой-то молодой человек. Он схватил оброненный Вдовцом кейс, втолкнул секретаршу убитого в машину и сам заскочил следом. Автомобиль под визг покрышек и пронзительную трель свистка опомнившегося вахтёра сорвался с места и помчался прочь!
Я отпрянул вглубь комнаты, но только развернулся к входной двери и сразу сообразил, что бежать вниз по лестнице нет ровным счётом никакого смысла. Просто не успею! Тогда вознамерился выскочить в окно и непременно выскочил бы, если б не странное бездействие старших товарищей.
Впрочем, совсем уж бездействовал только Альберт Павлович, он стоял и глядел на меня с лёгкой улыбкой на губах, а вот Иван вынул из саквояжа бутылку коньяка. При этом ни тот ни другой не казались не только обескураженными столь внезапным и трагичным развитием событий, но и даже просто удивлёнными. Словно для них оно не являлось ни тем, ни другим.
— Давай! — попросил куратор. — Удиви нас, Пётр!
Сердце колотилось как сумасшедшее, и собраться с мыслями получилось далеко не сразу, но я всё же совладал с эмоциями и кинул быстрый взгляд на полку, куда вчера собственноручно поставил патрон для срединского противотанкового ружья. Та оказалась пуста.
— А что с нарезами? — спросил я тогда.
— Браво! — похвалил меня Альберт Павлович и даже изобразил два хлопка в ладоши. — Следы нарезов на рубашку нанесли предварительно. Что ещё?
— Но зачем — вот так?! — не выдержал я. — Зачем было убивать? А вскрыть всю агентурную сеть?
Куратор покачал головой.
— Начал за здравие, кончил за упокой. За это и выпьем. Нет, Петенька, не за твой умственный ступор, выпить предлагаю за упокой раба божьего Филиппа. Не чокаясь!
Иван сунул мне рюмку, и я машинально поднёс её к носу, но насладиться тонким ароматом выдержанного напитка помешал шок. Выпил будто воду. И даже так алкоголь подействовал почти сразу, помог отвлечься и на какое-то время позабыть о том, что на улице лежит человек с разнесённой на куски головой.
— Вдовец действовал сам по себе? — предположил я тогда.
— Воистину умеренная доза коньяка способствует активизации умственного процесса! — отметил Альберт Павлович. — Ну в самом деле, Пётр: у тебя ведь полный расклад на руках! Неужто поведение господина Вдовца похоже на действия подготовленного вражеского агента?
Я ничего не стал отвечать, поставил пустую рюмку на стол и жестом указал на неё Ивану. Тот понял меня верно, налил, ещё и продемонстрировал этикетку.
— КВВК! Коньяк выдержанный высшего качества! Это тебе не три звезды!
Я приложился к рюмке, сделав совсем небольшой глоток, спросил:
— Альберт Павлович, может, хоть теперь введёте меня в курс дела?
Куратор отстранённо покивал, ушёл с рюмкой к диванчику и расположился там.
— А сам не хочешь рассказать?
Я пожал плечами.
— Полагаю, Вдовец убил Семёна и Леопольда, уничтожил результаты их исследований и похитил образцы бактерий. С помощью секретарши навёл нас на ложный след, ещё и воспользовался этим, дабы беспрепятственно выехать в столицу, но вы его переиграли и ликвидировали. Только почему-то отпустили сообщницу. И что с образцами?
Альберт Павлович улыбнулся.
— Не волнуйся, оригинальные образцы в надёжном месте. Полученное от тебя описание предельно упростило изготовление дубликатов.
— Значит, у секретарши подделки?
Иван Богомол кивнул.
— И наши зарубежные коллеги потратят очень много денег и ещё больше времени, пытаясь хоть что-то выжать из попавших в их руки образцов.
— О, да! — как-то совсем уж недобро улыбнулся Альберт Павлович. — Это была славная охота!
Я покачал головой.
— Вовсе нет. Всё это время вы просто гнали его на убой. Одного не пойму — почему сразу заподозрили Вдовца? Вот почему, а? И почему снова использовали меня втёмную? Только не говорите, будто я бы выдал себя! Не выдал бы!
 
Альберт Павлович в несколько медленных глотков опустошил рюмку, протянул руку, и Богомол наполнил ту вновь.
— Петя?
— У меня есть, — отказался я. — Ещё работать сегодня.
Куратор хмыкнул, вновь откинулся на спинку дивана и смежил веки.
— Почему. Почему. Почему. Слишком много почему. Не в моих принципах использовать доверенных людей втёмную, но в данном конкретном случае иначе было нельзя. Впрочем, обо всём по порядку! — Он посмотрел на меня в упор. — Эта история об одном чрезвычайно амбициозном деятеле, который как учёный ничего собой не представлял, но вот техническим специалистом был отменным, да и управленцем зарекомендовал себя не из худших.
Я кивнул.
— Слышал такое.
— Ну ещё бы! Вдовца отнюдь не за красивые глазки отправили в Айлу руководить подстройкой наших операторов на местный источник! — фыркнул Альберт Павлович. — До казуса с Герасимом Сутолокой к его квалификации не было никаких мало-мальски значимых претензий.
— Да и с тем случаем, как слышал, не всё так однозначно, — добавил раскрасневшийся после трёх рюмок спиртного Иван Богомол.
— Именно так. Инициатором нарушения процедуры выступил не он, — подтвердил Альберт Павлович, уколов меня каким-то очень уж внимательным взглядом. — Вдовца даже в Новинск отозвали не в наказание, просто слишком уж широкий простор открывал тот инцидент для комбинаций зарубежных разведок. К амбициозному человеку в сложившейся ситуации подобрать ключик было бы не столь уж и сложно. — Куратор отпил коньяка, помолчал немного и продолжил: — Амбициозному человеку ненавистна сама мысль, что он достиг потолка и о дальнейших карьерных устремлениях можно забыть навсегда, а тут ещё чрезвычайно перспективный проект ускользнул из рук, вот и не сдержался, пустился во все тяжкие.
Я покачал головой и напомнил:
— Леопольд не возражал против соавторства.
Альберт Павлович рассмеялся.
— Скользким типом был твой Леопольд, вот что я тебе скажу. Думаешь, он не понимал всей ценности этого штамма мутировавших бактерий? Вздор! Просто наводил тень на плетень, акцентируя внимание на какой-то там кишечной микрофлоре, а сам трижды за последний месяц пытался попасть на приём к ректору, намереваясь застолбить за собой проект. В итоге договорился-таки об аудиенции, чем и подтолкнул к активным действиям нашего амбициозного Филиппа Гавриловича. Тот убил ассистента и уничтожил материалы исследований, после чего добрался и до Медунца. Планировал мигрировать в Новый Свет, надо понимать.
— И на чём он прокололся? — спросил я. — Вы ведь сразу его заподозрили! Неспроста же ни на секунду не выпускали из поля зрения после отлёта из Новинска!
Куратор пожал плечами.
— Много всего было. Начать хотя бы с выделения фондов проекту, в детали которого он якобы не вник. Вздор!
— Но мне же выделил!
— Не тебе, а Звонарю, — парировал Альберт Павлович.
— Пусть так, — согласился я. — Только в подобной ситуации любой на его месте заявил бы что-то подобное. Никто бы не признался, что сознательно придержал информацию о перспективном проекте, желая подгрести его под себя!
— Ещё был странный момент с двойным набором отпечатков на орудии убийства, — продолжил куратор как ни в чём не бывало. — Видишь ли, отпечатки Медунца оказались поверх твоих, что не оставило и камня на камне от версии, будто он пытался выставить убийцей тебя. Плюс нам стало известно о запланированной встрече Медунца с ректором. Обладая козырем в виде стабильных образцов, он вполне мог рассчитывать на собственную лабораторию. Так к чему было всё портить? А эта дурацкая телеграмма? Тебе не показалась она странной?
Я пожал плечами.
— Показалась.