"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Барыне? — переспросила я.
Он еще и женат?
— …чтобы та передала племяннику, когда он вернется. Уехал затемно, куда — не сказался, но не в сторону столицы.
Я покачала головой, не зная, злиться мне или радоваться. Паршивец смылся, и неизвестно, когда и какой пакости от него теперь ждать. С другой стороны, для поединка нужны двое, и, пока Зайков шляется невесть где, мне можно не волноваться из-за грядущей дуэли.
  
— Я заподозрил, что Зайкова нет дома для меня и моих людей. Поэтому послал Алексея с письмом к Николаеву.
Я не стала переспрашивать, кто это, просто сделала себе очередную зарубку в памяти, чтобы потом записать.
— Попросил его быть моим секундантом и передать вызов Зайкову.
Похоже, этот самый Николаев — хороший друг Виктора, если он просит того стать его секундантом. Значит, и Настенька наверняка его неплохо знала.
— Тот примчался почти сразу же, как водится, попытался меня отговорить, особенно когда услышал про ребро.
— И я его понимаю, — не удержалась я.
— Настя, не начинай. С такими вещами надо разбираться до того, как все вокруг станут болтать, будто ты встречалась ночью в саду с любовником. Николаев согласился стать моим секундантом и поехал к Зайкову, как только стало приличным являться с визитом. Его радушно встретила хозяйка дома и долго жаловалась, что на племянника никакой управы нет. Рано утром без спроса забрал единственный выезд и отправился, не сказав ни куда, ни надолго ли. Бедная старушка не может даже съездить посплетничать с подругами.
— И что теперь? — спросила я.
— Теперь я займусь делами, а ты будешь восстанавливаться после магического истощения. Ни в коем случае не пользоваться магией, дремать, читать что-нибудь легкое и есть конфеты.
— Я не о том.
— Он сам скомпрометировал себя своим бегством. Николаев, при всех его достоинствах, страшный болтун.
— Он мог бежать не от тебя, а от правосудия, — предположила я. — Решил, что застрелил тебя, раз за ним не было погони, понял, что молчать я не стану. Тогда вряд ли объявится.
Виктор пожал плечами.
— Мне неинтересны его мотивы. Этот хлыщ едва не уничтожил твою репутацию своим враньем. Теперь моя очередь. Объявится в Рутении — получит вызов, устный или письменный. Объявится за границей — скоро и там все будут знать, что он сбежал, испугавшись получить вызов. И хватит о нем. Пойдем, я провожу тебя в твои покои, чтобы не смущать слуг твоим видом.
Короткий путь до моих покоев мы проделали молча. Я была слишком занята тем, чтобы не наступить на полы чересчур длинного для меня халата, и одновременно соображала, что делать с ребрами мужа. Когда я училась, нам рекомендовали их бинтовать. Лет через десять — наоборот. Пожалуй, не буду ничего делать. Моим медицинским знаниям Виктор не доверяет — и я его в этом понимаю — но, если я хоть немного успела его узнать, через пару дней повязка ему надоест и он сам ее размотает.
Виктор зашел за мной в будуар, я скинула с плеч халат, чтобы вернуть его, но муж смотрел куда-то через мое плечо.
— Что это? — ошарашенно поинтересовался он.
Я обернулась, готовая к любой пакости. Но нет, будуар сиял чистотой, Дуня даже успела проветрить, и в комнате пахло свежестью. Я снова повернулась к мужу, проследила за его взглядом и расхохоталась.
На туалетном столике с зеркалом стояла винная бутылка, заткнутая пробкой. Вокруг нее, идеально дополняя натюрморт, расположились три оловянные стопки с крышечками из перевязанного бечевкой пергамента.
— Не обращай внимания, — сказала я, отсмеявшись. — Это моя уходовая косметика.
— Что, прости?
Я покачала бутылку.
— Тоник на основе хвои. — Начала поднимать стопки одну за другой. — Крем для рук. Маска из пророщенной пшеницы с медом и льняным маслом. Крем для лица — алоэ, мед и воск.
Виктор открыл рот. Закрыл.
— Ну хорошо, положим, это все тебе нужно, хотя, видит бог, я не понимаю зачем.
— Когда станет понятно «зачем», тогда уже поздно будет мазаться, — хмыкнула я.
Не то чтобы я собиралась до старости остаться с личиком гладким, как попка младенца, однако подобные вещи напоминали мне, что я не только хозяйка-ломовая лошадь, но и женщина. И что они важнее всего, именно когда сил, кажется, нет, даже чтобы раздеться перед тем, как рухнуть спать.
— Но где ты все это взяла и почему в такой посуде? — продолжал изумляться Виктор.
— Потому что другой подходящей в доме не было. Натуральные средства быстро протухают без консервантов, поэтому я делаю их понемногу, чтобы не выбрасывать.
— Консервантов?
— Веществ, не позволяющих портиться. Вроде соли в соленьях или сахара в вареньях. Но, если положить их в крем в нужных количествах, они будут не питать, а портить кожу, — пояснила я.
Хотя, раз мне в этом доме все равно нечем заняться, не сделать ли скраб для тела? Соль, несколько ложек гущи из спитого кофе, немного растительного масла — оливкового или того же льняного, которое здесь дешевле всего. А если здесь найдутся и эфирные масла… Жаль, что сегодня придется весь день сидеть дома. Я бы с огромным удовольствием проехалась по лавкам. Чувствовала я себя прекрасно, особенно после того, как перестала волноваться из-за возможной дуэли.
— Понятно. — Виктор снова посмотрел на натюрморт. Я понимала мужа: на изящном, с завитушками столике, рядом с зеркалом в резной оправе, посреди шелков, обтягивающих стены, бутылка и стопки смотрелись феерически. — Я собираюсь посылать Василия в аптеку. Напиши, какие притирания, помады и подобное тебе нужны, он купит.
А как же процесс? Поперебирать баночки, понюхать, с задумчивым видом порастирать на руке каплю средства из пробника? Внимательно почитать состав, понимая смысл хорошо если половины из перечисленных ингредиентов?
К тому же была еще одна проблема. Точнее, две. Во-первых, я не знала, что искать в аптеке и как это «что-то» может называться. А во-вторых я была совершенно не уверена в безопасности всех этих «притираний».
— Василий должен купить свинцовую примочку? — спросила я.
— Я же сказал, мне не хочется с этим возиться. Он купит медные опилки.
— Зачем? — изумилась я.
— Для скорейшего срастания костей.
— Употреблять наружу, надеюсь? — поинтересовалась я, догадываясь, каким будет ответ.
— Внутрь.
Медь, конечно, опосредованно участвует в восстановлении костей, помогая кальцию встраиваться в костную матрицу, но я совершенно уверена, что организм прекрасно усвоит ее из гречки, грибов, сухофруктов и другой нормальной еды. Если уж очень хочется экзотики — из морепродуктов, но глотать для этого медные опилки вовсе не обязательно.
— Дозировка?
— Не помню. Это имеет значение? — В голосе Виктора снова прорезалось раздражение.
— Конечно! — воскликнула я. — В определенных дозах медь токсична… ядовита. Как и свинец. Я не хочу, чтобы ты отравился из-за примочки или порошка для скорейшего срастания костей.
— Ты не преувеличиваешь? Многие дамы пользуются свинцовыми белилами. Да что далеко ходить — ты сама любила выбеливать лицо. По мне, ты куда красивей такая, как сейчас, такая как есть, без всяких ухищрений. — Муж погладил меня по щеке.
— Я не знала, что это яд. Сейчас знаю. Разве ты ни разу не слышал, что дамы, которые всю жизнь белили лица, жалуются на сероватый цвет кожи и ранние морщины? А сколько дам в свете мучаются от головных болей, слабости и головокружений из-за малокровия, вызванного свинцом!
— Я всегда считал, что слабость и невыносливость женщин связана с их полом. И, прости, с регулярными кровотечениями.
— Ага, когда крестьянка тащит на коромысле два ведра воды общим весом в два пуда, ей не мешает ни пол, ни кровотечения, — фыркнула я.
  
— Крестьянки с детства приучены к тяжелому труду.
— И к гораздо более скудной и малопитательной пище, — не сдавалась я.
— Одевайся пока, скоро подадут обед, — сказал муж.
Я скрипнула зубами. Если сразу не поверил, продолжать настаивать нет смысла. Придется думать, как перехватить слугу с «лекарством» и как подменить эту пакость, чтобы никто не заметил. Просто испортить, как рецепт для Фени, не поможет, пошлют за новой порцией, только и всего.