"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– В этом доме? – с надеждой спросила Лори, шмыгая носом. – Все вместе?
– Конечно! Я, мама, ты и твой маленький братик.
Только так и удалось уговорить Глорию начать собираться.
На станции никого кроме нас не оказалось: все, кто хотел попрощаться, уже попрощались, в маленьких городках не приняты долгие проводы. Я до последнего надеялась, что старый Ник отпустит внука, но под навесом, где мы устроились, ожидая поезда, было безлюдно.
  
Я с тревогой разглядывала рыхлый сугроб, заменивший зимой перрон: не представляю, как полезу в поезд с округлившимся животиком. А потом я вспомнила, что в вагонах первого класса в каждом купе есть выдвижные лестницы.
Глория грустно сидела на саквояже, не глядя по сторонам, не встрепенулась даже, когда госпожа Нерина наклонилась к ней и сказала:
– Посмотри, моя хорошая, вот и поезд.
По белому снежному полю, блестящему под солнцем, тянулись разноцветные вагоны, издалека напоминающие пеструю змейку. Через несколько минут мы двинемся в обратный путь.
– Лори!
Со стороны города через пустырь неслась маленькая фигурка.
– Ник!
Глория вскочила на ноги и запрыгала на месте, размахивая руками.
Следом за Ником, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, торопился его дед. Мальчишка был одет очень легко – в одну рубашонку, на ногах вместо ботинок тапочки. Вот одна слетела, а он даже не притормозил. Видно, права была Лори: дед спрятал одежду.
– Лори! Погоди!
Ник подлетел к Глории, замер, подняв босую ногу, а Лори кинулась обнимать друга, и оба едва не рухнули в снег. Пыхтя и отдуваясь, внука догнал пасечник, в руке он держал стоптанную тапочку.
Лори и Ник стояли, обнявшись. Всего лишь дети. Принято считать, что их чувства неглубоки, что они забывают все быстро и безболезненно, но я не сомневалась: эти двое будут помнить друг друга и спустя годы.
Ланс преградил дорогу старому Нику.
– Дайте им попрощаться!
Не знаю, как сердце старика не дрогнуло. Мое обливалось кровью.
С пыхтением и скрежетом приближался поезд. Засвистели тормозные колодки. Состав стоит на станции всего две минуты, надо торопиться. Краем глаза я заметила, как Ланс подхватил саквояж.
– Репка… – Я ласково потянула Глорию за собой. – Пора…
– Нет! – крикнула она. – Нет, нет, мамуля!
– Так надо, Лори, – прошептал Ник.
Я никогда не видела его плачущим: мужества этому мальчишке не занимать, но сейчас на его ресницах дрожали слезы.
С лязганьем распахнулись двери купе, проводник зычным голосом пригласил на посадку супругов Даттон. Ланс закинул вещи, помог подняться госпоже Нерине и ждал у раскладной лестницы. Лицо оставалось бесстрастным, лишь бледность выдавала его истинные чувства.
Старый пасечник вдруг в сердцах кинул тапочку на мерзлую землю.
– Светлые боги, да что же это такое! Что вы творите со мной, злыдни! Я же не из камня сделан!
Он резко рванул Ника за плечо, отрывая его от плачущей Лори. Я сжала зубы: крик «Не смейте!» уже был готов слететь с губ. Но дед в своем праве…
Однако старый Ник лишь на мгновение прижал внука к груди и неожиданно оттолкнул его в сторону Ланса.
– Забирайте! Я вам верю, мэтр Даттон. Хочу верить.
Все произошло так быстро, так внезапно, что я едва сообразила, что происходит. Ланс схватил Ника в охапку и закинул его в купе, следом отправил Глорию, протянул мне руку, помогая подняться, и забрался сам. Только на ступенях я опомнилась, закричала сквозь сигнальный свист:
– Мы будем писать вам! Ник будет писать, и я буду!
Поезд медленно двинулся с места, проводник оттеснил меня и захлопнул дверь. Ник и Лори долго махали одинокой согбенной фигуре, застывшей у навеса. У ног старого пасечника валялась стоптанная тапочка.
  
*** Эпилог ***
 
– У него мой нос, – сказал Ланс, склонившись над колыбелькой.
На мой взгляд, нос у юного графа Александра Ланселота Джорджа Филиппа Даттона был таким же, как у всех новорожденных, – крошечной пуговкой. Но муж смотрел на сына с такой бесконечной гордостью – будто нос являлся главным достижением малыша Алека, – что я не стала возражать.
– Конечно, твой, чей же еще, – улыбнулась я.
Александр мирно сопел, наевшись молока, а мы любовались им и никак не могли налюбоваться. Кто бы мог подумать, что наше бегство в Змеиную Гору обернется таким чудом.
– Уезжали с дочерью, а вернулись с дочерью и сыном, – сказала я и тихо добавила: – С двумя сыновьями.
Мы обещали воспитать Ника как родного и дадим ему все, что только зависит от нас: любовь, поддержку, образование, не сможем дать только титул, но мир вокруг меняется так стремительно – кто знает, будет ли лет через десять титул «граф» значить так же много? Или в чести окажутся ум и способности? Ник сможет стать тем, кем захочет, когда вырастет, а что дальше – поглядим.
Сейчас Ник каждое утро ездил в лучшую частную школу столицы. Мы с Лори махали из окна ему вслед. В первые дни нашему мальчику было сложно. Он казался таким хрупким, трогательным с коротко остриженными волосами, затянутый в строгий форменный сюртук. Как робко он усаживался на заднее сиденье мобиля позади водителя-охранника, как испуганно поднимал глаза на окна спальни. Но, увидев Лори, всегда улыбался и распрямлял спину. Настоящий маленький мужчина.
Теперь же Ник полностью освоился, завел друзей. Он возвращался к ужину и делился с нами за столом историями, случившимися с ним за долгий день. Теперь наступила очередь Глории с восторгом смотреть на своего друга.
– Мамуля, я тоже хочу учиться в школе!
– Когда ты еще немножко подрастешь, Репка, учителя будут приходить к тебе домой, – обещала я, уводя разговор в сторону: увы, школ для девочек из аристократических семей пока не существует. – А когда станешь совсем взрослой, сможешь поступить в академию целителей, как папа и я.
– Ты не бойся, Лори, – подхватил Ник. – Я тебе помогу разобраться с цифрами.
Лори сначала надулась: сложение и вычитание ей совсем не давались, а цифры, по ее мнению, напоминали «костлявых гусениц». Ей было обидно, что теперь Ник ее в чем-то превзошел, ведь совсем недавно он не знал ни одной буквы и знать не хотел, а теперь учителя в один голос хвалили сообразительного мальчика.
– Я так хорошо занимаюсь, чтобы потом тебе все-все объяснить, – добавил Ник. – Помнишь, как ты меня читать учила? А теперь я тебя научу.
И Лори оттаяла.
Выходные мы проводили вместе. Читали, сидя у камина, играли в настольные игры, гуляли в саду. Лорд-канцлер уговорил нас остаться в его доме до рождения внука, и мы не возражали. Под охраной высоких стен, артефактов и телохранителей как-то спокойнее, а я хотела выносить и родить малыша без лишних волнений. Тем более что приговор заказчику убийств долго не приводили в исполнение: казнь все откладывалась, видно, у мерзавца нашлись высокие покровители.
Так уж получилось, что день, когда негодяю наконец-то отрубили голову, совпал с днем, когда на свет появился Александр. Я родила легко и быстро. Ланс был рядом с самого начала до того мига, когда своды родового имения Даттонов огласил первый младенческий крик нового графа. Возможно, однажды здесь родится и наш внук, и внук нашего внука.
Глория, когда ей разрешили навестить братика, первым делом притащила одну из «памяточек» – палочку, завернутую в платочек, пристроила ко мне под бок рядом с Аликом.
– Вот, мам, чтобы все было хорошо!
– Все будет хорошо, – улыбнулась я и поцеловала Лори в лоб. – Все уже хорошо!
Где-то на площади раздался выстрел из пушки, знаменующий свершившуюся казнь. И я решила считать это началом новой жизни. Мы с Лансом будем растить детей, лечить разумных и делать мир лучше по мере сил.
  
Летом, когда Алик немножко подрастет и окрепнет, мы собирались съездить в Змеиную Гору, чтобы навестить деда Ника и проверить, как идут дела в больнице.
Судя по отчетам господина Свона, дела шли отлично. Ланс прислал ему в помощь двух практикантов и нанял вторую сиделку: все-таки Ула уже немолода.